— Говорят, Пэк Канхо заходил?
Чжиэ появилась на ярмарке позже, чем рассчитывала Муён. Поскольку все уже подходило к концу, правильнее было назвать это визитом ради галочки.
«Главная героиня ведь всегда появляется в самом конце».
Бросив Муён многозначительную фразу, Хисок удалилась вместе со своими людьми из офиса депутата. Наводить порядок, как обычно, выпало Муён.
Пока она укладывала вещи в коробки и проверяла, ничего ли не забыла, депутат Мин слонялась поблизости. Это означало, что у неё имелся разговор.
Муён не принадлежала к числу помощников, которые преданно заглядывают в рот начальству. Партийная атмосфера, за которую всегда ратовала депутат Мин, строилась на равных отношениях, и в этом плане их взгляды совпадали.
— Говорит, проходил мимо и случайно заглянул, — бросила Муён через плечо, закрывая багажник после того, как туда отправился последний предмет.
Она прекрасно понимала, что Мин уже выслушала всё от других. И тем не менее не видела причин выкладывать всё как есть.
— Вот как? Вообще-то маршрут у него сегодня другой… В общем, странно это.
Чжиэ загадочно улыбнулась, словно оставляя простор для домыслов. Муён понимала её: с точки зрения Мин, молодой лидер правящей партии Пэк Канхо вполне мог вызывать антипатию. Тем более что пару недель назад они уже сталкивались в эфире теледебатов и отголоски того столкновения ещё не утихли.
В такой обстановке внезапное появление Канхо на благотворительной ярмарке партии «Сири» закономерно порождало подозрения и настороженность. А уж когда выяснялось, что он уединился в комнате отдыха со старшим помощником Муён, вопросы о том, о чем они шептались, возникали сами собой.
Однако Муён славилась своей неразговорчивостью и, не будучи обязанной отчитываться, предпочитала не бросаться пустыми словами, поэтому Чжиэ, похоже, сдалась и достала сумочку с пассажирского сиденья.
— У меня встреча, так что я поймаю такси прямо отсюда.
— Нет, я вас подброшу.
— Ты и так намаялась за сегодня, неужели я стану нагружать тебя ещё и ролью водителя?
Муён считала это само собой разумеющимся. Однако Чжиэ, судя по всему, решила, что раз ей не удастся выведать то, что хотелось, попутчики ей ни к чему.
Пусть она и не пользовалась услугами личного секретаря круглые сутки, Муён все же старалась о ней заботиться, но в личных вопросах Чжиэ проводила чёткую границу. Впрочем, учитывая, что из-за такого сопровождения и протокола большинство помощников слишком глубоко влезали в частную жизнь депутатов, а потом предавали их или шпионили, её можно было понять.
Помахав рукой, Чжиэ покинула ярмарочную площадку и зашагала вниз по переулку. Проводив взглядом начальницу, Муён с опозданием села в машину. Из груди против воли вырвался тяжёлый вздох.
— Фух…
По правде говоря, она едва помнила, как работала все это время на ярмарке. И трудно было отрицать, что началось это помрачение сразу после ухода Пэк Канхо.
«Он предложит тебе выйти за меня замуж».
«И я хочу, чтобы Ли Муён от этого предложения отказалась».
Ли Муён. Стоило прозвучать этому имени, как в груди заныло. Она-то думала, что ей всё равно, но, видно, переоценила себя. Неужели даже после стольких лет в ней все ещё жило это чувство?
Может, все дело было в том, что она впервые за долгое время увидела его лицо вблизи? Этот образ мозолил глаза на экранах телевизоров с самого момента, когда он — тот самый парень, собиравшийся в прокуроры, — вдруг переметнулся в политику и стал депутатом-новичком.
Ёыйдо был тесен донельзя. Рано или поздно они должны были пересечься — мысль об этом нет-нет да и закрадывалась в голову. Но такого развития событий она не ждала.
Больше всего поражала сама тема, которую он поднял. Внезапное замужество. Да ещё с просьбой отказать. Догадываться, почему его дед, старейшина Пэк Хисан, действительно мог выступить с таким предложением, у неё тоже не было никаких оснований.
Вокруг сплошные загадки. Она не знала старика Пэка. Никогда с ним не встречалась. С чего вдруг этот человек выбрал её в невестки для своего внука — уже загадка. Впрочем, как и Пэк Канхо, который свалил ей на голову эту бомбу и скрылся.
«Честно говоря, вряд ли и Ли Муён обрадуется мужчине вроде меня — корыстному прагматику, для которого власть превыше всего, разве я не прав?»
Он снова принялся обрабатывать её, словно принуждая к отказу. Выслушав его, Муён ответила лишь спустя мгновение:
«Похоже, вы привыкли трезво оценивать себя со стороны.»
«В этом моё главное достоинство.»
Канхо даже не поморщился — он тут же согласился и легко улыбнулся уголками губ. Бесцеремонная манера держаться ничуть не изменилась. Он отроду не утруждал себя заботами о приличиях, видимости или стыде.
Словом, он был пробивным. Именно такой склад характера наверняка помог ему сначала выжить в прокурорской среде, а затем прорваться в парламент. Пока они разговаривали, ей чудилось, будто перед её глазами наглядно проступает весь пройденный им путь.
Встретившись с первой любовью, Муён в одиночку упивалась прошлыми чувствами. А сидевший напротив парень не помнил ничего. Наконец-то она на собственном опыте прочувствовала, насколько это жутко.
Тут впору было взять себя в руки. Замужество? Даже без его просьбы она сама ни за что на свете не согласилась бы на такой шаг. Потому что между ними всё было кончено. Самым жестоким образом.
Придя к такому выводу, Муён повернула ключ зажигания. В тот же миг из сумочки донёсся телефонный звонок. Достав смартфон, она взглянула на экран. Номер незнакомый.
Немного поколебавшись, она нажала кнопку ответа.
— Алло. Ли Муён слушает.
— Здравствуйте.
Раздался голос незнакомого мужчины средних лет.
— …Кто это?
Она ответила с лёгкой заминкой, чувствуя, как внутри поднимается волна недоверия.
— Вас беспокоят из офиса председателя Пэк Хисана.
Во взгляде Муён мелькнула тёмная тень.
***
— Послушай, ты можешь хоть ненадолго усидеть на месте? — оторвавшись от утренней газеты, бросил Чхэу.
В ответ та, кто только что тревожно мерила комнату шагами у него перед глазами, повысила голос:
— Как ты вообще можешь быть таким спокойным? Речь о твоём собственном сыне.
Хесон воззрилась на мужа с непониманием.
— Вот именно, как ты и сказала, — о его делах.
Чхэу неторопливо сложил газету и снял очки. Одолеваемая глухим раздражением, Хесон отвернулась к окну, выходившему на флигель. Должно быть, в эту самую минуту дед, Пэк Хисан, устраивал с глазу на глаз допрос той девице, которую он приглядел в невестки.
Заметив, как какая-то женщина уверенно шагает через парадные ворота, Хесон поморщилась, не скрывая неприязни, но продолжила следить за ней пристально и настороженно. Ей не нравилось в ней всё — начиная с брючного костюма с брюками строго по щиколотку.
На смотрины к старику Пэку можно было явиться хотя бы в костюме с юбкой. От одной мысли, с какого конца начинать её переучивать, у Хесон заныли виски. Впрочем, ещё ничего не решено. Закон вовсе не обязывал жениться именно на этой особе. Хесон цеплялась за мысль, что девушка ещё может отказаться.
— А если они действительно поженятся?
— Женятся так женятся. Какая тебе разница?
Чхэу высказался с таким безразличием, словно происходящее его не касалось. На него тотчас обрушился острый взгляд Хесон. Понимая, что если продолжить в том же духе, её упрёки растянутся на несколько месяцев, он ради сохранения семейного очага счёл за благо изобразить хотя бы видимость понимания супруги.
— Тебе она настолько не нравится?
— Еще бы! Как я растила Канхо?!
Услышав это, Чхэу глубоко нахмурился — он заранее знал, к чему всё идёт.
— Ты ещё скажи, что раз я его не рожала, так и права голоса не имею.
Гнев Хесон, как водится, перешёл в привычное чувство ущемлённости.
— И надо же было в пару сироту…
— Дорогая.
В конце концов, не выдержав того, что она перешла границы, Чхэу заговорил твёрдо. Хесон посмотрела на него так, словно его въедливая, почти фанатичная нравственность уже стояла у неё поперёк горла.
— Разве я неправду сказала? Ему бы пару посильнее, такую, чтобы опора была, а она — мало того что голая-босая, так ещё и помощница из разваливающейся партии!
— Он взрослый парень. Разберется сам. Если бы он слушал отца, его бы сейчас здесь не было. Наше дело — сыграть роль родителей в соответствии с его собственным решением.
Выдав этот назидательный совет, словно сошедший со страниц учебника по морали, Чхэу с газетой под мышкой направился в кабинет. Доброта, говорят, тоже болезнь. Хесон попыталась остудить пылающее лицо.
Она ведь не со вчерашнего дня знала, за какого святошу выходит замуж, но всему же есть предел. Поразмыслив над тем, что как ни бесись, а желчь поднимается только у неё самой, Хесон лишь закусила губу.
Зайдя в кабинет, Чхэу снова раскрыл книгу. Необходимость читать хоть пару строчек под страхом невыносимой тоски была у него в крови. Благодаря этой привычке он прослужил долгие годы судьёй, дослужился до председателя Верховного суда, а затем под нажимом отца ненадолго сунулся в политику.
Но, проиграв с треском выборы на второй срок, он сложил с себя полномочия и полностью ушёл из политики, приняв на себя всю ответственность. С ещё более лёгким сердцем он теперь тихо коротал дни в качестве советника в одной из юридических контор.
По правде говоря, жажды власти он никогда не испытывал. Старик Пэк, которому претила такая безынициативность сына и который во что бы то ни стало хотел затащить его наверх, в конце концов упёрся в стену. С другой стороны, Чхэу испытывал лёгкое чувство вины: возможно, из-за его собственной несостоятельности амбиции отца перекинулись на внука Канхо.
Но одно дело — рассуждения, а другое — тупик, в котором они оказались. Хесон была уверена, что даже если она умрёт и воскреснет, ей никогда не понять человека вроде её мужа, и напряженно ждала хоть весточки, то и дело косясь на телефон.
Наконец пришло уведомление. Ей прислали отчёт. Пробежав его глазами, Хесон побледнела так, что лицо её стало серо-землистым.