Ива

Оживлённая двухполосная дорога. Плотный, ровный поток машин, в котором каждая дверца сверкала вечерним солнцем. Сквозь этот поток не спеша продвигалась высокая фигура. Она двигалась медленно, переставляя посох как единственную опору, и стук его наконечника об асфальт отдавался резким эхом, будто по пустому подземелью.

Автомобили проезжали сквозь неё — бесшумно, без замедления, будто она была лишь тенью на старой фотоплёнке.

Через пару минут монстр уже стоял перед испуганным парнем. Ничего не делал: просто стоял и смотрел сверху вниз, будто считывая каждый нервный тик.

Хато изо всех сил пытался пошевелиться, но страх уже наполнил тело свинцом: ноги не слушались, сердце колотилось, а лёгкие просили пощады. Он видел это чудовище прямо перед собой — чёрное, худое, будто выжженное изнутри. Кожа была покрыта мельчайшими трещинами, из которых просвечивал угольно-красный свет; балахон висел тяжёлыми складками, а длинные когти поблёскивали, будто обсидиан. Особенно жутким был взгляд: под маской не было видно зрачков — только пустые, тёмные стекла.

На груди монстра висел талисман — сплетение будто бы из обугленных веток, внутри которых медленно текла расплавленная медь. Он пульсировал, будто второе сердце.

Глаза, витающие в воздухе, начали шептать. Сначала тихо, потом всё громче: множество голосов сливалось в один неразборчивый гул. Воздух вокруг них дрожал, будто над раскалённой плитой. Даже если бы Хато знал этот язык, он всё равно не понял бы — слова плескались, как вода в ультразвуковом резонаторе.

Монстр поднял взгляд на глаза.

Резкая тишина сменила гомон.

Он протянул длинную, узкую руку и махнул в сторону. Глаза мигом рассыпались мелким песочным дождём, будто никогда и не существовали.

— Они нам мешали, — прозвучал грубый голос, будто из-под толщи воды. — Нам нужно поговорить в тишине.

Он развернулся и, не оглядываясь, пошёл вперёд, посох стучал по асфальту словно метроном.

Хато колебался. Страх всё ещё стискивал горло, а мысли путались, как клубок проводов. Но это были первые эмоции, которые он прочувствовал за долгие дни, и они прокатывались волной, прорывая плотину.

Монстр шёл вперёд, постепенно растворяясь в толпе — сначала плечи, потом капюшон, потом и вовсе исчез, будто стёрся из плёнки. Хато, осознав, что единственный источник ответов, которого он так долго искал, вот-вот уйдёт, превозмог страх. Сжал кулаки — ногти впились в ладони, — и сделал первый шаг, затем второй. Дрожь в ногах была сильной, но ответы требовали решительности.

Постепенно он догнал существо и тихо шёл сзади. То не оборачивалось, будто знал: парень всё равно последует. Они шли долго — так долго, что за спиной уже мерцали последние огни города, а впереди начинались равнины и тёмные леса, в которых пахло смолой и дождём.

Хато шёл в своих мыслях, время потеряло смысл. Он размышлял: кто это существо? Зачем его зовёт? И почему именно сюда?

Резкая остановка — он буквально столкнулся плечом о твёрдую, холодную спину монстра. Они стояли на вершине холма. Солнце уже косилось к закату, окрашивая небо в медно-алую кровь.

Гигантская ива раскинулась над кострищем, будто старая мать, закрывающая от ветра. Под ней лежали аккуратно сложенные два брёвна вокруг каменной кладки из речной гальки. Старые угли ещё пахли дымом — Хато сам разводил здесь огни в детстве. Он узнал каждый камушек, каждую вмятину на стволе ивы; это было его тайное место, куда он приходил, когда хотел быть выше всего мира.

Существо тяжело, как старый дед, обернулось, опёршись на посох присело на бревно, и молча указало на противоположное бревно. Это немного взбесило Хато: монстр вёл себя так, будто это было его место, и он сам накладывал угли в костёр. Но делать было нечего — он послушно сел напротив и стал наблюдать.

Монстр молчал. Затем протянул руку: из пальцев посыпались зелёные искры, они завились в воздухе, превращаясь в мелкий водоворот. Свет усилился, и искры устремились к кострищу, начали кружиться над углями, будто миниатюрные феи.

Из зелёных частиц выросли ветки, затем брёвна, и — тихий щелчок — язык пламени взмыл над костром.

Хато был ошарашен: он пытался уже несколько дней создать хоть что-то в этом мире, а существо материализовало огонь просто так. Значит, здесь тоже можно, как во сне, создавать что-то — но только если знаешь, как.

— Удивлён? — голос был всё тот же, глухой, будто из-под воды, но теперь в нём угадывалась тонкая, почти незаметная насмешка.

— Кто ты? И зачем позвал меня сюда? — парень уже начинал сыпать вопросами, как горох из дырявого мешка.

— Ох… люди. Вы не меняетесь. Тысячи лет задаёте тот же вопрос. — Голос был спокоен, ровный, будто читал из древней книги. — Я понимаю, ваша жизнь невероятно коротка, но, дитя, прояви чуть больше терпения. Я всё расскажу.

— Я не дитя. И ты ещё не ответил ни на один из моих вопросов.

— Для меня вы все — дети. Маленькие и глупые. Мне столько же, сколько и этой земле…

— Тебе миллиард лет?

— Не уверен, что ваша система исчисления времени применима ко мне, но будь по-твоему.

— Тогда кто же ты? Призрак? Бог?

Существо подняло взгляд к небу, будто вспоминая.

— Бог? Вряд ли. Но я — то, что существует здесь дольше всех богов.

Мы появились на этой планете с первым падением песка. Земля была тогда расплавленным камнем, нёсшимся в открытом космосе. Мы бродили — нас было сотни — и, как и вы сейчас, задавались одним вопросом: «Какова цель нашего существования?» Учились, познавали, научились управлять песком, изучили всё, что можно. Но ответа не получили.

Прошли столетия, тысячи лет, миллионы…

Появилась первая жизнь — мы берегли её, как невидимые руки. Потом растения, животные, периоды расцвета и упадка. Мы наблюдали. Потом появились — умные существа. Они поражали нас: хрупкие, короткий жизненный цикл ,но какой ум! Они построили города, машины, космические корабли. И однажды… они увидели нас. Увидели то, что не должно было быть видимым.

Их жадность к знаниям породила машины, работающие на энергии песка. Мир стал утопией: здания выше облаков, транспорт быстрее ветра, полёты без крыльев.

Но затем явилась война…

Из-за перерасхода энергии её стало не хватать.Тогда мир решил построить мост что бы энергия балансировала в мирах. Те самые глаза что ты наблюдал,двенадцать существ-тринадцать тронов.

Тринадцать тронов и тринадцать миров:

Один из них это тот где ты жил до этого.Мир где мы сейчас находимся это побочная ветвь,всего лишь аккумулятор для вашего.

И ещё одиннадцать миров ,что́ так же существуют сейчас.

Когда каждое существо оказалось на своем троне,один трон оказался пуст.Для них это было и оскорбление и вызовом.Тогда короли приняли решение захватить мир земли ,надеясь что земля ещё не набрала сил.И соперника можно убрать заранее ,а энергию того мира разделить между ними.

Изначально на землю вступил первый воин альянса ,потом второй и третий ,это был просто спектакль, где короли делали ставки сколько земля продержится.Словно смотрели поединок бойцов в Колизее.

Земляне оказались не слабыми ,далеко не слабыми .

Король земли отказался по своей воле явиться на собрали миров,его гордость была выше всех ,он убедил себя что если кто то ступит на его землю - проиграет.

Каждый раз как альянс отправлял воинов,король земли отправлял одного единственного бойца ,свою гончую - Авеля.

Авель - гончая короля,убийца которому нет равных,он являлся из тени и возвращался с победой.Каждый шрам на его теле был символом силы и побед.Он уничтожил около сотни воинов альянса ,каждый был сильнее другого.

И каждый раз король земли отправлял письмо в альянс с усмешками.Последгей каплей было то что он построил Колизей для спарринга.

Через год ,после началась полноценная война ,разверзлись десятки порталов и армии начали резню.

Земляне отправляли в миры и свои армии.

Все тринадцать миров - пылали.В тронном зале начались расприи ,уже была война не против одного мира ,а каждый пытался уничтожить друг друга .Долгие годы короли холодными улыбками , улыбались сидя на против друг друга ,ожидая кто из них проиграет первым .Ведь сладкая энергия могла бы принадлежать другому миру.

Тогда в тронном зале появился он...Авель.Весь в крови.

С головой короля.

Он спокойно прошёлся по тронному залу с пустыми глазами,без эмоций ,без страха.Шаги отзывались эхом в замершем зале.Положил голову на пустующий трон и капли крови начали медленно растекаться.А спустя некоторое время также с пустым взглядом покинул зал.

За спиной у Авеля была ужасная картина ,тронный зал был весь в крови ,на стенах глубокие следы от лезвий,весь пол в трещинах словно он сейчас разрушится...

А на тронах лежали тринадцать голов.Тринадцать тронов -тринадцать голов.

Спустя столько времени,все троны были заняты своими хозяевами и впервые в нем не было разногласий...

Мир породил горькие слезы...