Немного пыльная комната со светлыми обоями. Вокруг картины с рамками из темной древесины, повествующие подвиги военных двадцатого века. Кроме них пространство обогащало немалое количество плакатов с анатомией животных и человека. В центре комнаты стоял здоровый дубовый стол со всякими бумагами, некоторые из них поднимались ветром и вот-вот могли залететь под дверь или шкаф. Полупрозрачные шторы, лёгкие как дым, танцевали на ветру.
Стояла ночь. Лишь назойливое тиканье сломанных настенных часов прерывало тишину.
Вдруг раздался ритмичный скрип, с каждым шагом он становился всё больше похож на топот. Тиканье часов ускорилось, ветер завыл громче прежнего. Дверь в комнату распахнулась, и из коридора с ковром, растягивающимся до лестницы, вбежал мужчина. Судорожно он собирал все упавшие листы бумаги, похожие на документы или научные работы. Из-за плохого качества видео, на которое всё это было записано, сложно было распознать ещё хоть какую-нибудь деталь из его комнаты или бумаг. Мужчина резко наклонился к камере. Он очень нервничал: его слова заплетались, губы дрожали, а угасшие бордово-красные глаза метались из стороны в сторону.
— Все мои работы оказались полным провалом… и теперь мне, моей дочери и оставшейся планете грозит смертельная угроза. Я обещаю… я должен… Я сделаю всё возможное, чтобы избежать этого. Эти нелюди… они — не те, за кого себя выдают.
В какой-то момент мужчина достал прямоугольный предмет со стеклянным экраном, освещающим его лицо. От предмета издавались звуки, какие обычно издаются от радио или телевизора: женский голос призывал людям массово эвакуироваться через спасательные вертолеты и другой воздушный транспорт.
Будто предсмертный отчаянный хор женских голосов где-то за кадром, с улицы, раздался в последние секунды видео. Запись оборвалась.
***Сентябрь. 2090 год. Группа людей, разодетых в защитные химические костюмы жёлтого цвета, чем-то похожие на скафандры, вошла в комнату с огромной полукруглой рамкой, напоминающую роскошные врата средневековых дворцов. Ни единого предмета интерьера здесь не наблюдалось, лишь голые стены из прочного сплава, камеры видео-наблюдения, люди в костюмах и врата. Человек, сидящий за столом и стационарными компьютерами, дал разрешение на активацию «портала» и предупредил по рации «желтеньких»:
— Все системы работают в должном режиме, кроме второго запасного процессора.
— Чёрт, опять его недосмотрели. Думаю на выходных поднять несколько ребят и поставить новый, — ответил по рации другой работающий технический специалист.
— Да не парься сильно. Скоро весь отдел сократят, если не завтра… Ладно, ну что, готовы девочки?
Ток мгновенно поступил к вратам. Люди в жёлтых костюмах выстроились в две колонки и встали напротив. Во всём городе вырубило электричество.
— Твою ж, нам всё ещё не хватает тока, — сказал технический специалист.
— Сейчас, секунду, — другой такой же спец встал из управления и быстрыми рывками просмотрел все ему нужные мониторы в длинной комнате, единственными источниками освещения которой являлись панельки мониторов и маленькие огоньки от предупредительных значков, по типу тех значков нехватки бензина в автомобилях.
— Чёрт! У нас итак вся энергия в том числе и резервная отдана вратам, — продолжил он, после того как вернулся на место.
— Я тебе больше скажу. Мы сейчас только что отняли электричество у всего города, но нам всё равно не достаёт.
— Погоди. Что? У нас есть такое разрешение? — Очень возмущенно спросил специалист.
— Конечно нет. Ты придурок? Мы тут в целом сомнительными вещами занимаемся.
— Но когда я откликался на работу, мне говорили, что это государственный исследовательский центр.
Диалог прервала рация. Это был голос одного из восьми человек, стоящего сейчас перед вратами.
— Что у вас происходит? Что с вратами? — спросил он.
— Да у нас снова не получается их запустить, не хватает мощности. Ребят… по-моему это всё, — удрученно ответил первый специалист.
Теперь все молчали.
Второй специалист, тот, что бегал, рассматривая каждый монитор, вышел из-за стола. Затем, ненадолго осветив темную комнату холодным светом из коридора он медленно дошёл до холла.
Здесь стояло несколько искусственных цветов и голубых скамеек с мягкой обивкой. Дешевые светодиодные офисные светильники, не прекращая, издавали раздражающий звук. Старый пол из плитки, наполненный трещинами, потертостями кое-как отражал свет. Окон и намеков на природу, лазуритовое небо и свежий воздух здесь не наблюдалось. Специалист подошел к громоздкой прямоугольной фигуре с кнопками и стертым изображением зёрен кофе, вставил деньги и сел на скамью.
Спустя несколько минут он вышел на улицу, когда сильный ветер, будто тяжелая волна в море, чуть не унёс его в гигантский смерч. Парню повезло ухватиться за металлические поручни и каменные ступеньки. Он видел безумие: из леса неподалёку, вырванные с корнем деревья сносили машины. Через секунду ветер подхватывал и их. Кроме деревьев, из леса стаями выбегали обезумевшие дикие звери: волки, медведи, олени. Встретив человека, они мгновенно кидались на него. Из-за поднятой пыли все образы смешивались в кашу. Но один единственный силуэт был четче остальных — силуэт двухметровой птицы, излучающей неестественный свет среди уцелевших сосен. Где-то далеко был слышен громкоговоритель:
— Внимание, объявлено чрезвычайное положение. Пожалуйста, не выходите из своих домов…
Пытаясь устоять специалист заметил бушующие молнии в небе. Его осенило. С трудом парень зашёл обратно в комплекс., снова коридоры, плитка, холодный свет — пронеслись смешанной палитрой сквозь него. Дверь в комнату с управлением вратами ударом распахнулась. Парень рывком влетел за свой стол, затем что-то напечатал. Он достал рацию:
— Настройте громоотводы так, чтобы они передавали нам энергию от молний.
— О! Ты ещё здесь? — произнес первый технический специалист.
— Там очень сильный шторм на улице, быстрей! — перебил его вернувшийся второй спец.
В воздухе раздались многочисленные нажатия по кнопкам, а в рацию вернулись командования и инструкции.
Вспышка, сопровождающаяся страшным львиным рыком упала спиралью на комплекс. Затем ещё одна.
Врата начали искриться. Все восемь человек в костюмах всё ещё стояли перед ними.
— Ого, такого раньше не было, — сказал один из них.
«Этого мало…» — пронеслась мысль в голове специалиста за управлением.
В этот момент природа, будто отвечая на вызов от комплекса, перестала бить по всем зданиям, деревьям и вышкам, сконцентрировав всю свою силу на одном…
Ветвистая гроза ударила.
Следующие утро. Люди понемногу заходили молиться в церковь. Ярко аквамариновое небо расстилалось на улице. Воздух был особенно чистым и будто даже обладал целительными свойствами. Кай, Коул и Морос были рады такому началу дня, особенно после вчерашнего шторма, и желая не терять ни единой секунды, сбежали с завтрака. На кухне с тем же самым тяжелым столом и роскошными занавесками со скатертью сидели Тейя и Джей. Девочка что-то рисовала найденным карандашом на кусочке салфетки.
— Ого, такой крутой. Это — рыцарь? — спросил Джей, немного наклонившись в сторону Тейи.
В ответ Алетейя хотела было что-то сказать, уже даже давно проговорила это в голове, но слова всё никак не хотели выскакивать из её уст. С самого утра Алетейя не говорила ни с кем, кроме брата.
Девочка вспомнила тот диалог:
— Тей, мы тут побудем немного… но как только я придумаю, что делать дальше — сразу сбежим, — сказал тогда Морос.
— Не привязывайся ни к кому, даже к священнику. И постарайся найти у них что-нибудь ценное, — продолжил он, — я уже успел чуть-чуть порыскать. Место старое, думаю точно завалялись какие-нибудь ожерелья или серебряные зеркала как в кино.
— Але. Ты вообще умеешь разговаривать? — вернул её Джей,
— ... или ты не хочешь со мной разговаривать? — с ноткой надвигающейся обиды он спросил.
Алетейя посмотрела на свой салфетку. Крупная фигура железного защитника с щитом и булавой ей виделась.
— Вы такие же как те люди на площади вчера? — спросила она внезапно.
С маленьким недоумением мальчик переспросил,
— Что за люди на площади?
— Ну, те, которые праздновали праздник вчера…
— Вчера я был на свалке с Зейном.
— Почему?
— Он любит приводить в порядок старую одежду, а там её полно.
— А ты что там делал?
— Я люблю смотреть, как люди делают что-то, что им нравится.
Джей переспросил,
— Так это рыцарь?
— Да… — тихо ответила Тейя.
Но любопытство не оставило девочку и она продолжила спрашивать:
— А почему тебя бил лысый мальчик?
— Лысый мальчик… Кай? Он просто… придурок, делает всё, чтобы рассмешить остальных, — Джей ответил с каплей стеснения.
Часы ударили двенадцать. В комнату вошел крёстный отец после своей службы. Он стоял в специальной одежде с размером на несколько единиц больше его самого.
— Остальные уже позавтракали? — спросил отец.
— Да! Да… Они все во дворе играют! — мгновенно ответил Джей.
Тем временем на траве сидели Морос и Кай, Коул лежал рядом. Мальчики, видно, обсуждали что-то серьёзное, аж небо посылало к ним свои ветра, чтобы остудить заряженные головы. Морос держал одуванчик, ещё совсем желтенький одуванчик. Он крутил его пальцами и раз в несколько секунд дул в него.
— Ни разу не держал в руках одуванчики. Как он вообще может разлететься в разные стороны? — спросил Морос у Кая.
— Так это не созревший, зачем ты его сорвал? — ответил Кай
Морос прищурил глаза, он сидел с немного поджатыми коленями вместе с рукой, лежавшей на одной из коленок, не так, будто ему было холодно или страшно, а так, как сидят беспризорные дети или кинематографичные герои, смотря вдаль. Он ответил:
— Да, просто.
Морос вспомнил сегодняшнюю ночь. На улице громыхало: били молнии, выл ветер. Он не мог заснуть, поэтому бесцельно бродил по сумрачным коридорам церкви. Фигура священниками как луна средь облаков появилась перед мальчиком.
— Что ты здесь делаешь? — спросил Геральт.
Морос немного растерялся.
— Мне что-то не спится, хотел прогуляться чуть-чуть, — он ответил.
— Ты сделал что-то ужасное, Морос?
Несмотря на испачканную кровью пленку воспоминаний прошлого дня Морос почти без фальши сыграл недоумение.
— Изо дня в день, когда мои дети совершают не добрые поступки, они приходят ко мне и жалуются на плохой сон, — пояснил батюшка
— Нет. Я ничего не делал, — ответил Морос.
Лицо священника поменялось. За его глазами теперь не виднелось даже крупиц души. Они монотонно отражали лицо мальчика. Как-то неестественно батюшка погладил Мороса по голове, а после за руку провел его до кровати и также незаметно, как он появился, исчез
Живот Коула заурчал довольно громко, чтобы все трое это услышали. Кай посмеялся:
— Афигеть, у тебя брюхо, будто разговаривает!
— Мы же не завтракали. Я есть хочу… — проговорил Коул как шестимесячный медвежонок, — У нас остались груши с хлебом в шкафу?
— Не-а. Всё съели. — ответил Кай.
Морос разглядывал одуванчик. Все трое сидели в нескольких метрах напротив двери к домику у церкви. Кай рассмотрел Джея с крёстным отцом и новенькую девочку, выходящими из дома. Не вставая он крикнул:
— Дже-е-е-й! Взял!?
На что Джей помахал головой и сложил из рук крест.
Где-то раздалось пение воробьёв.
— Это он молится? — спросил Морос с прищуренными глазами.
— Чёрт. Срань. — промямлил Кай, немного приподнимаясь с травы.
— Вставай, Коул. Он ничего не брал — Он не взял нам еды! — теперь уже громко сказал Кай.
— Чего? Он обещал вообще-то! — снова по-медвежьи с обидой сказал Коул, поводя своими толстыми бровями.
— И ты тоже вставай, новичёк. Мы все сегодня до полдника будем голода-а-ать и уми-ра-а-ать… — с гримасой произнес Кай, поглаживая живот.
— Ну-у. Вы то уж точно будете голодать, — улыбаясь сказал Морос.
— Я сам себе приготовил обалденный завтрак ещё утром, когда ваш священник что-то там делал сам с собой, — продолжил он уже с закатанными, а после и вообще закрытыми глазами и той же улыбкой.
— Так ты умеешь готовить! Будешь теперь нам свои ранние завтраки делать, — не теряясь сказал Кай.
Но Морос не слушал — он был отвлечён большой птицей, скрывающейся за соснами, церковь стояла возле небольшого леса.
Мальчик продолжал щуриться, в надежде увидеть малейшую деталь зверя. Это была очень напыщенная птица с лучами, отражающимися от её зерниц и ярко-золотым нимбом. Через мгновенье она пропала.
Наконец Морос встал и похлопал Кая по плечу:
— Мужик, заплатишь — сделаю всё по лучшему разряду, ещё и комплимент от шефа сделаю. Не заплатишь — хер тебе, что сделаю.
После этого он ещё раз подул на одуванчик, а затем, после неудачи, руками быстро раздербанил цветок, чтобы от него и лепестка не осталось, и выкинул голый стебель.
Сегодня был необычный день, ведь сегодня в холодильнике у крестного отца закончились продукты. Дети любили такие дни, потому что в магазинах их ждало много всяких вкусностей и ярких журналов с крутыми супер-героями. Иногда, очень редко, священник покупал им эти журналы, тогда детей нельзя было заткнуть от счастья, а затем они начинали спорить, чей это будет журнал на этот раз. Дело в том, что каждый такой комикс имел в себе миниатюрную фигурку героя из сюжета. В шкафу, на соседней полке от той, что с яблоками и хлебом, как раз наблюдались такие человечки.
С самого порога в магазин Кай и Джей уже держали комикс с фигуркой у лица отца и так энергично, как только можно, выпрашивали купить товар.
Пока в другой части магазина Коул и Зейн набирали йогурты. Кругом полки с бесконечным числом заманивающих цветов, с динозавриками и птичками на упаковках, лишь бы привлечь детское внимание. Зейн — мальчик со светлыми волосами и зелёными глазами всегда брал самые невзрачные десерты. Он не был одним из тех, кто любит здоровое питание, скорее просто не выносил яркие цвета.
Набрав себе кисломолочных продуктов Коул остановился. Он заметил аппетитный шоколадный пудинг. В голове мальчика промелькнула та реклама, где мужчина подарил своей даме сердца полёт на воздушном шаре, а в конце они оба ели этот пудинг. Робко мальчик взял пудинг так, чтобы Зейн не заметил. А тот тем временем разглядывал две упаковки: красную с клубничным вкусом и зелёную со вкусом лука. Он держал обе упаковки в своих руках наравне по высоте, долго мотая головой, — к одной руке, а затем к другой.
Неподалеку в отделе с мясом стояла Алетейя — девочка одиннадцати лет, напоминающая снежную королеву, только «мягко-характерную», а вместе с ней её старший брат с тёмно-фиолетовыми волосами и оранжевыми ресницами — Морос.
— Сколько здесь мяса! — с изумлением сказала Тейя, — раньше нас не пускали в магазин.
— Это тебя не пускали. Я был в магазинах сотню раз. Иначе как бы я доставал нам еду? — произнес Морос.
— Слушай, а тебе не противно? — продолжил он, — Мы с тобой по сути стоим сейчас возле горы трупов разных животных, коров, например, или свиней. Вон смотри-смотри, сколько трупов кроликов.
Тейя повернулась к брату, а затем снова на полки. Теперь она видела громадное полотно страха и боли, тем не менее, невероятно живописную картину, состоящую лишь из розовых и красных оттенков. Одновременно аппетитную и вызывающую рвотный рефлекс. Морос взял несколько упаковок филе крольчатины. Многие из них он кое-как спрятал под одежду, а остальные две нёс в руках к батюшке.
— Ух-ты чего захотел, — священник посмеялся, — Ну… бери. Давай возьмём. Только одну.
Морос кивнул. Алетейя стояла в небольшом отделе с канцелярией. Позже на кассе она попросила у священника купить ей блокнот и карандаш с ручкой.
Почему-то лишь сейчас, когда все вышли из магазина, Морос и Тейя заметили многочисленные разрушения на улице.
Неживые многоэтажки, поблекшие из-за спрятавшегося за облаками солнца. Столбы электропередач как домино сложились в длинный ряд с порванными оголенными проводами. Много стеклянных зданий лишилось половины своих окн. Вдалеке, в отдельных районах виднелись обгоревшие здания, там до сих пор стояли машины скорой помощи и спасательные службы. Все дороги были пусты, поэтому люди шагали прямо по ним, избегая тротуаров, где сегодня сидело особенно много бездомных.
Ночной шторм бушевал не только в городе N, вся страна пострадала от бедствия в разной степени.
Пока батюшка заходил в ещё один магазин, дети прилипли к стеклу магазина, сквозь которое можно было видеть пирамиду из пузатых телевизоров. Шли новости. После следующих нескольких секунд все шестеро ребят слепили из своих лиц выражения абсолютного удивления и какое-то прямое выпрыгивающие сомнение.
Репортер говорил, что государство официально признало существование иной формы жизни вместе с существованием иного живого измерения. Вместе с субтитрами возле репортера стояла картинка с несколькими фотками: однотонная лаборатория с потертой плиткой, множеством больших стационарных компьютеров; маленькая комната с желто-черными ленточками и средневековыми вратами, издающими фиолетовые брызги из оголенных проводов, за вратами виднелись бескрайние багровые холмы с подобием деревьев и лавой под зернистыми розовыми выступами.
Алетейя вспомнила мясной отдел. Ей стало плохо, будто цвета вокруг неё мерцали, а разум вот-вот покинет почти бренное тело. Джей поймал девочку. Теперь он вместе с Теей стояли в обнимку. Морос уловил на себе его взгляд:
— Что?
— Она же твоя сестра, возмутился Джей, и даже не начав диалог, он отошёл вместе с Теей в магазин к священнику.
Репортер продолжил говорить — кроме вчерашней мистической погоды, он рассказал ещё об «альтернативно-живущих», которых государственному исследовательскому центру удалось распознать. На экранах телевизоров снова появились фотографии. Здоровая левитирующая фигура без ног, одетая в тёмно-красную каменную броню с сочащимся из всех отверстий пламенем. Оно держало огненный меч и щит. У него не было кожи или чего-то Земного. Это существо было демоном, предвещающим натуральный ужас.
В новостях его назвали — «Игнис». Так же там говорилось, что он очень даже рационален и неконфликтен, что он является главным в своей цивилизации и что пошёл на переговоры со всеми экстренно собранными государствами этой ночью.
— Ну всё ребята, пойдёмте, — сказал батюшка.
Он только что пришёл и ещё не успел услышать передачу.
Ребята понемногу стали догонять отца, пока Морос продолжал стоять и таращиться в экранчики.
«Этот образ…»,
«Я видел этот образ…»,
«Я уже видел его», — думал мальчик.
К полудню, после молитвы и занятия пением, все дети собрались за столом — батюшка приготовил овощное рагу. Под тёплым светом в воздухе раздавались звуки чавканья всех возможных тонов. Кай пожирал блюдо быстрее всех, следом Коул с большей уступчивостью, но такой же скоростью брал хлеб, соль и остальное, после них с одинаковым энтузиазмом ели Зейн и Джей, параллельно они обсуждали рисунок Тейи, пока та сидела с мёртвым выражением лица, пялясь в стену. Образы мяса, того «иного» мира и ещё чего-то не давали ей покоя. Словно кто-то вилками скребётся в изнанке её разума.
Этим вечером Тейя и Морос говорили о снах. Раньше они любили рассказывать друг-другу о том, что приснилось, а затем сладко засыпать у костра. Теперь брат и сестра находились в болотной комнате с шестью одинаковыми кроватями, такими же тумбочками и двумя шкафами. Комнату украшали рисунки, образы, красный узорчатый ковёр, игрушки супергероев из купленных комиксов.
— Священник сказал мне, что ты сегодня ничего не ела. Это правда, Тейя? — внезапно с серьёзным тоном спросил Морос.
Девочка молчала.
— Ты же в курсе, что умрёшь, если не будешь есть? — он продолжил.
Девочка молчала.
— Ты хочешь умереть, Тей?
Она посмотрела на брата. В попытках заплакать Тейя кривила лицо безрезультатно.
Тишина. Остальные ребята в этот момент были на занятии у батюшки.
— А знаешь какой мне сон сегодня приснился? — внезапно спросил мальчик.
Алетейя очень изломано выдавила из себя вопрошающее лицо.
— Мне снилось, как куча злых людей бежала с заточенными мечами прямо на тебя, — начал Морос.
Алетейю снова стало кривить.
— Они все разом напрыгнули на тебя. Кто-то стрелял из лука. Но ни один человек не переживал за тебя. Ни один. Они все жадно лезли в самое пекло — к тебе, — продолжил он.
Наконец капли слёз стали ритмично разбиваться о деревянный пол.
— Я слышал звуки металла и падающих стрел. Но я стоял вдалеке, даже не думая подходить.
На секунду Морос затих, прежде чем сказать следующее:
— А потом я увидел, как каждый из этих мерзавцев летел за сотню метров. Каждая стрела разворачивалась и поражала своего стрелка. А в середине ты — нетронутая и всё такая же яркая и сильная. А сзади тебя колышется целое поле, отражая твой свет.
Тем временем после окончания занятий мальчик со стрижкой под горшок и толстыми бровями — Коул, пока никто не видит, достал шоколадный пудинг и направился в сторону общей спальни. Когда мальчик шёл по узкому коридору в него ударили ощущения, каких он раньше не испытывал. Дверь распахнулась, и Коул увидел, в мрачной зеленой комнате с решетками на окнах, на одной из холодных металлических кроватях скручиваясь сидит Алетейя и нескончаемо плачет.
Он живо включил свет, увеличил температуру на батареях и закрыл окна, в одном из которых виднелся большой острый клюв. Затем сел на ту же кровать рядом. Девочка притихла. Теперь они оба рассматривали друг другу.
— Это… Тебя же Алетейя зовут, да? — с дрожащим голосом произнес Коул.
Он сам услышал, насколько неуверенно спросил девочку, и от этого трепет в его груди только увеличился.
— Ты же, ну, ничего не ела. Да? Ну, не ела с нами рагу… — он продолжил, — я тут нашел кое-что…
Коул протянул Тейе шоколадный пудинг.
Сама Тейя в этом момент думала над словами Мороса, — «Он хотел сказать, что я сильная?»
Коул продолжал ловить слова, которые мимолетно пролетали возле его головы, чтобы хоть как-то завязать разговор с Теей. А когда она наконец вытерла слёзы и пошла умываться, тот улыбнулся и поскакал хвастаться друзьям.
На утро следующего дня ребята как всегда из-за чего-то ссорились. Все они ещё стояли в пижамах, а на голове каждого было свито небольшое гнездо, какое они могли видеть в энциклопедиях под комиксами про мясорубку и человека-танка.
— Коул взял мою щётку!
— Да, я тоже видел, это ты сделал, Коул! — Кай и Алетейя кричали, пока тот от недоумения и обиды похныкивал.
— Но я правда ничего не крал, зачем мне твоя щётка, у меня же есть своя! — отчаянно ответил мальчик. Ему было обидно — девочка, которую он всеми силами пытался успокоить вчера, сейчас наезжает на него с остальными детьми.
В комнату вошёл священник и помирил всех.
На завтраке Морос предложил отличную идею:
— Ребят, а вы видели хоть раз женское тело? — этим вопросом он разбудил каждого за столом, за исключением Тейи и батюшки, которые, на счастье, ушли в магазин за щёткой.
— А ты как будто бы видел! — выкрикнул за всех Кай.
— Я то как раз видел, — удивил Морос.
Джей скривил осуждающее лицо. Зейн сидел рядом и держал в руках рисунок Тейи, перебирая цветные карандаши.
— Тут неподалеку есть один стрип-клуб. Там есть небольшая дыра в стене на втором этаже сзади здания, — Морос продолжил, — я планирую сегодня ночью сбежать туда, а утром вернуться.
— О! Тогда я с тобой! — крикнул Кай, вскочив и ударив по столу.
— Что? Тогда и я с вами, — присоединился Коул.
Джей и Зейн тоже подключились.
— Ладно, тогда нам всем надо подготовиться к сегодняшней ночи, — сказал Морос, — рюкзак, верёвка и еда.
Мигом ребята стали придумывать план, как будут собирать всё, обойдут охранников и как заберутся на второй этаж, пока еда на тарелках медленно остывала. По комнатам и коридорам бегало несколько ножек, деревянные столы и шкафчики зашуршали ручками. А в одном из окон можно было заметить большую гордую птицу с нимбом на голове, светящимися глазами и смертоносным клювом.
Когда Алетейя и батюшка вернулись весь свет был выключен, и ни единого звука не пронизывало церковь.
— Наверное, мы не заметили их во дворе, — сказал батюшка.
Тейя кивнула, она зашла в их с ребятами общую комнату. В ней всё было на удивление чисто и убрано, даже пыль на подоконниках теперь не резала пальцы. Лишь несколько пар глаз под каждой кроватью смущали девочку.
— Пацаны, ложная тревога. Это всего лишь женщина, — сказал Кай.
Все ребята вылезли из под матрасов.
— Что ты тут ошиваешься? Иди вон порисуй, раз так любишь эту ерунду. — наехал Морос.
— Почему вы прятались? — спросила Алетейя, как бы не замечая брата.
— Не твоё это дело. Не сышала брата своего? Иди отсюда. — сказал Коул.
Джей стоял в сторонке, его глаза пылали, но быстро затухли, когда Зейн попросил его помочь отличить яблоки от помидоров для контейнера.
Тейя ушла. Она слонялась по коридору, пока не наткнулась на единственную комнату без решёток — комнату священника. Без стука она вошла к святому отцу и удивилась.
Мужчина сидел возле большого холста, рядом с ним стояла дубовая коробочка на трёх ножках, в ней виднелись колбочки с цветами, а в руках у него была палочка с беличьим хвостиком на конце. Батюшка обернулся. Он не был смущён, скорее абсолютно спокоен и даже безмятежен, как растение.
— Нравится? — хрипло с улыбкой он спросил.
Алетейя кивнула, подошла к священнику. Он продолжил писать одну из своих картин. В его комнате стояла кровать немного побольше, чем у ребят, не закрытое фортепиано с нотами и пара картин в тёмных рамках. Одна из таких картин иллюстрировала мальчика и нескольких гусей. Мальчик стоял возле пруда, вокруг лишь березки и сосны.
Священник заметил, как Тейя смотрела на эту картину и спросил:
— Тей, кем ты себя видишь на этой картине?
Тейя долго молчала.
— Когда я подумала на одного из гусей, сразу начала сомневаться в этом… Значит, это не я тот гусь.
— А я вижу себя этим мальчикам. Он кормит гусей тем, что насобирал в поле. Кто-то из птиц отворачивается от него, а кто-то наоборот тянется, — сказал священник и как-то по-детски наивно спросил, — хочешь расскажу секрет?
— Это я в детстве, когда ходил к пруду — я себя нарисовал просто, — он продолжил, — люди выбирают на картинах не тех героев, что похожи на них, а тех, кем хотят сами являться.
— Кем ты хочешь быть на этой картине? — снова спросил священник.
Алетейя задумалась. А затем ответила:
— Никем. Я хочу нарисовать свою картину, чтобы там стояла я, а не тот мальчик, и чтобы гусей не было, и, наверное, без леса.
Мужчина улыбнулся.
— А почему без леса?
Тейя ответила:
— Мне больше нравятся дома. Высокие и низкие. И чтобы окон было побольше.
Священник поднялся и собрал все инструменты, закрыл каждую колбу.
— Пойдем за мной, выберемся на природу, — сказал он.
Они оба вышли из церкви и направились по длинной каменистой дороге в сторону леса.
Понемногу стало вечереть.
— Ну что, погнали? — спросил Кай.
Все мальчики одели свои разноцветные рюкзачки и вышли за территорию церкви. На удивление улица была пуста, несмотря на близкое расположение главной площади города N. Хруст листьев нарушал тишину. Теперь вдоль асфальта ребята заметили множество машин. Целую десятибалльную пробку — все люди направлялись к выезду из города.
— Вон там, — показал Морос.
Ребята перешли дорогу и завернули за угол, на узкую улицу чёрных дверей. Воняло сигаретами, алкоголем и какими-то лекарствами. До сюда доставал лишь приглушённый жёлтый свет, размывая всё на абстракции. Вдалеке слышались крики нездравых людей. Джей и Зейн сели и начали копаться в своих рюкзаках, прижавшись к стене возле мусорного бака, пока Коул ходил где-то поблизости, осматривал местность. Кай и Морос оценивали, как закинуть верёвку, чтобы проникнуть в крохотное отверстие здания. Уже совсем потемнело. Снова луна скрылась за облаками, которые вот-вот пустили бы очередную молнию или град. Зейн снова не мог разобрать где что лежит, Джей помогал ему. Мальчики уже забрасывали верёвку.
Коул подошёл к Моросу, начал толкать его.
— Я знаю, что это ты взял щётку своей сестры. Ты меня подставил перед ней, — дерзко сказал он.
Морос цокнул.
— Очевидно, что я бы никогда не сделал ничего плохого своей сестре, — он ответил с улыбкой.
Тогда Коул снова толкнул его, на этот раз Морос упал в лужу, испачкав все свои брюки. В ту же секунду он встал, теперь он был раздражён.
— Тупая сиротка, — произнёс Морос и вплотную подошёл к Коулу, — ты испортил мою единственную одежду. Раздевайся. Возьму твои вещи, а ты неси последствия того, что сделал.
Коул не послушался. Джей вскочил разнимать парней:
— Коул, зачем? Сделай, то что он сказал. Это справедливо.
Теперь Кай сидел рядом с Зейном.
— Это — яблоко? — Зейн спросил.
— Да, — с неутаённой насмешкой Кай ответил.
Тогда парень со всей силой надкусил фрукт, прежде чем понять, что это муляж другого цвета:
— Ай. Чёрт. Иди отсюда, Кай. Что там Джей делает? Позови его.
Морос и Коул продолжали спорить, находясь на грани до того, чтобы начать бить друг другу. Джей стоял рядом и как-то неубедительно их останавливал.
В какой-то момент Коул заметил что-то, сверкающее в луже. Он поднял предмет — в его руках блестел серебряный кулон с фотографией женщины. Мальчик медленно поднял глаза на Мороса.
— Ты… украл наш с Каем кулон вместе с нашей мамой?..
Кай рванул к ребятам и через секунду стоял возле Мороса, отстаивая сторону Коула.
— Что ты сделал, урод? — спросил Кай.
Морос ничего не говорил. Его глаза бегали в надежде уцепиться хоть за что-нибудь. Например чей-то кошелёк, полный денег или мужчину, не в состоянии сопротивляться, чтобы его ограбить. Кай прижал Мороса к кирпичной стене, Коул готовил кулак — махал им из стороны в сторону. Теперь Джей не влезал в драку. Коул стал держать парня, а Кай начал вытряхивать содержимое его рюкзака. Посыпались монетки, зеркало, склянки с краской и древний обломок с рисунком. Кай наклонился к обломку. Он морщился чтобы понять сюжет рукописи. Она иллюстрировала что-то похожее на птицу с окружностью у головы.
— Погодите-ка, — тихо сказал Джей
Затем он обошёл здание «стрип-клуба» через переулок в нескольких метрах и обнаружил простое старое заброшенное строение. Он вернулся.
— Он нас обманул. Здесь нет никакого клуба! — крикнул Джей.
Теперь все трое начали кричать на Мороса.
Но невнятные звуки, словно кто-то захлёбывается, прервали общий шум. У мусорного бака лежал Зейн с пеной изо рта. Он очень быстро моргал.
— Чёрт, не сейчас же! — Джей сказал и тут же перевернул Зейна на бок, — у него эпилепсия, припадок случился!
Остальные мальчики в холодном поту также подбежали. Кай стал трясти Зейна с просьбами проснуться.
— Мы не взяли таблетки, надо срочно вернуться домой! — сказал Джей.
Как вдруг снаряд ударил возле парней. Они присмотрелись вдаль тёмного переулка бесконечных дверей. Там что-то шевелилось, махало хвостом. Его зубы отражали едва тянущийся свет. Раздался звук ржавой машины, ломающейся под тяжёлым прессом, затем гром, который медленно увеличивался — оно бежало прямо к ребятам.
Все закричали. Джей, Кай и Коул взяли Зейна и рванули на освещённую улицу. Им не хватало сил, руки быстро становились похожими на макароны, а ноги предательски отказывались делать лишние. «Прямо сейчас их сожрёт большой монстр», — так думали мальчики. Морос подхватил Зейна:
— Будет глупо, если мы здесь умрём.
Все четверо слаженно перебирали ногами, медленно ускоряясь. Где-то позади скрежет металла продолжал увеличиваться, снаряды прилетали всё чаще. На зло ни одного человека не было на большой открытой асфальтированной улице. Церковь слишком далеко, да и не приведут же парни большое чудище к себе домой. Зейн продолжал блевать. Джей обернулся и ужаснулся: четырехметровый бордово-чёрный динозавр бил своим хвостом в погоне за ними.
Коул споткнулся и все пятеро ребят тут же мощно влетели в щебёнку. Мгновенье и динозавр был в двух метрах от них. Кожа Зейна сильно побледнела. Кай открыл глаза, через секунду в него пулей летел длинный каменистый хвост.
Удар.
Что-то отбрасывало большую форменную тень — кто-то отбрасывал эту тень.
На фоне зажмурившихся детей стоял большой робот. Одной рукой он держал хвост чудовища, а второй его мускулистую шею. На груди у робота стояло бронированное стекло с пилотом внутри.
— Афигеть! — крикнул Джей.
— Это? — спросил Морос.
— Это он, — ответил Кай.
— Это тот… — не договорил Коул
— Тот большой робот! — перебил его Джей.
Замах. Удар — одной правой робот отправил динозавра в сгоревший двухэтажный дом. После этого он встал в стойку перед ребятами.
Мужчина внутри робота говорил с кем-то по сотовой связи:
— Да, только что. Я думаю я его уложил. После вашей позавчерашней работы у нас тут дел невпроворот. И вы хотите сказать — эти монстры жили среди нас всё это время?
— Они вышли на поверхность из-за портала. Думаю они почувствовали своего брата — что он на поверхности. Который тот альтернативно живущий из «нижнего мира», — ответили ему.
— Так стало быть они все связаны? — спросил мужчина в роботе.
Детей рядом уже не было. Динозавра в здании тоже.
— Чёрт. Я его потерял, секунду…
Хвост разбил стекло и прошёл сквозь грудь мужчины. Он закричал. Все аварийные огоньки и сигнализации сработали у робота. Тот стал стрелять не затихая по всему, что движется. Тогда динозавр ещё одним ударом убил человека, сидевшего в роботе. Механизм с треском упал на тротуар к сгоревшему зданию. Остальные дома стояли с выбитыми стёклами и тянулись вдоль длинной дороги. Фонарный столб, единственный, что не сложился в домино, погас.
***В лесу возле церкви тем же вечером Тейа писала свой первый пейзаж. Священник постоянно поднимал её со стула, чтобы исправить работу. После того как стемнело они стали собираться.
— Кажется, я вправду люблю рисовать, — медленно, слабым голосом, но также и уверенно сказала Алетейя.
Батюшка улыбнулся и медленно, прихрамывая подошёл к ней и похлопал по плечу.
Лес вокруг успокаивал девочку. Перед ней открывалось изумрудное полотно: каждая ель или сосна бесконечно тянулась к небу, уверенная в том, что не упадёт, независимо от того, как далеко взлетит. В них также читалась строгость и непоколебимость, и бесконечность. Здесь больше не было никого живого, кто навредил бы Тейе.
Ночью священник и Тейя не вернулись в церковь.
***Тем же временем окно в комнату батюшки с открытым фортепиано, банками краски и картинами медленно распахнулось. На улице с другой стороны было слышно несколько сбитых дыханий.
— Дверь заперта. Отец не дома, — сказал один из мальчиков.
— Это единственное окно без решёток, — другой голос произнёс.
Первым в комнату отца упало тело белобрысого мальчика — Зейна. За ним последовали ноги и руки Кая, затем сам Кай, а после и все остальные. На улице остался стоять Морос. Он не тянулся к окну, к ребятам — просто продолжал смотреть на ночь: на травку, разрушенные дома, лес вдалеке. Что-то ударило его по лицу.
Коул тянул к нему свою руку:
— Залезай давай.
Теперь и Морос стоял в комнате святого отца.
Темнота. Деревянный скрипучий пол, обои тёмно-голубого цвета, немного дырявый потолок, протекающие белые трубы от батарей. Открытое фортепиано с нотами. Несколько картин в тёмных рамках. Одна из них — картина с мальчиком и несколькими гусями.
— Почему он их пинает? — спросил Морос, когда увидел картину. Он делал маленькие шаги в разные стороны. Не мог стоять ровно. В какой-то момент Морос наступил на крест, провёл в нём трещины.
Другие ребята суетились ещё больше, Кай убежал на кухню, искать таблетки, Джей щёлкал пальцами над ушами Зейна, давал ему пощёчины. Коул ушёл за холодной водой. Внимание Мороса привлекло разбитое зеркало под шкафом. Один из осколков немного выглядывал. В отражении было видно рукопись на потолке. Морос достал из кармана древний обломок с нарисованной птицей и протянул его к потолку. Он закрыл один глаз и стал разглядывать, что получилось.
На общем засохшем и потрескавшемся рисунке люди бежали от чудовищ, одним из которых была птица с нимбом. Среди чудовищ также был огненный дух с доспехами и динозавр с длинным хвостом. Кроме них — несколько змей с большими пастями и множество стёртых демонов. Над всеми ними бесконечные не отделённые друг от друга умершие души кричали вокруг раздробленного неба.
— Это ваш отец нарисовал? — спросил Морос, не закрывая челюсть.
Джей посмотрел наверх:
— Нет, ты что? Это очень старая работа. Что это?
— Тот крокодил на рисунке. Это тот, что напал на нас? — спросил Морос.
— Скорее похоже на динозавра, — ответил Джей.
Кай вернулся в комнату:
— Вот эти, — он протянул таблетки с водой Джею.
Коул тоже вернулся назад. Он вылил всю ледяную воду на Зейна и тот очнулся. У него была лихорадка. Зейн выпил лекарство, и мальчики провели его до кровати в общей комнате.
На улице что-то очень громко гудело.
— Вырубите светильник! — крикнул Морос.
— У нас его нет, — очень настороженно ответил Кай.
Весь свет был выключен, но всё же красные лучи пронизывал деревянный сырой пол. Ребята поняли, что свет доносился из окн. Морос выглянул на улицу из разбитого окна в комнате священника.
Ни одного огонька не было видно. Будто чьи-то предсмертные крики хором доносились из глубин улиц города N. Поднялся сильный ветер. Громкоговорители молчали.
Луна сияла красным отливом.