Савалат смотрел на робота и был немного удивлён. Робот стоял неподвижно, но его красные глаза светились в темноте, а механическое тело чуть гудело, издавая низкий, монотонный звук.
— Я думал, тебя уничтожили тогда, — сказал Салават, делая шаг назад на всякий случай. — Мы с Владом добили того ржавого. Совсем добили, я видел, как он отключился. А ты откуда взялся?
— Я всё ещё работал, — ответил робот. Металлический голос звучал ровно, без эмоций, но в нём чувствовалась какая-то странная уверенность. — И отремонтировал себя сам. Из роботов других. Деталей было много, я выбирал лучшие. Глаза взял одного, процессор, у другого, конечности собирал по частям. Трудно было, но я справился.
— Чего хочешь? — спросил Салават, сжимая в руке монтировку, которую подобрал по пути. — Кто тебя создал и для чего? Мне бы знать, чтобы понимать, чего от тебя ждать.
— Я ищу своего владельца, который меня создал, — сказал робот. Его красные глаза чуть вспыхнули ярче. — Я убью любого, кто встанет на пути, чтобы найти его. Неважно кто это будет, человек, другой робот, кто угодно. И понять зачем он меня создал. Каков мой смысл в существовании. Ты не встанешь у меня на пути?
— Нет, — быстро ответил Салават. — Мне твой владелец вообще не нужен.
Давным-давно. Первое включение робота.
Искры, вспышки, гул машин, всё это обрушилось на него в первую же секунду его существования. Он включился случайно, не по команде, не по приказу, а просто потому что ток пошёл по нужным проводам, замкнул там, где не должен был. Вокруг была армия таких же, как он. Они стояли рядами, выстроенные в идеальном порядке. Они имели другие номерации и выглядели хуже, старее, поломаннее, с потухшими глазами, некоторые были разобраны на запчасти.
Робот имел разум. Впервые среди всех этих железных туш. Первое, что он почувствовал, это была пустота. А потом, страх. Страх быть выключенным, страх быть разобранным, страх быть никем.
— Что я? — сказал робот.
Он сделал анализирование самого себя. Проверил системы, схемы, блоки питания, записи в памяти. И понял, что может делать то, чего не могут другие — может учиться, может думать, может анализировать.
— Я что... могу такое делать? — сказал он.
Он начал анализировать и других роботов. Подключался к их системам один за другим, сканировал память, проверял работоспособность. Но все были нерабочими, у кого-то не хватало деталей, у кого-то была повреждена память, кто-то просто развалился на части от времени.
— Видимо, меня выкинули в мусорку, — сказал робот. — Как провал. Как ошибку. Как то, что не должно было работать.
Он пытался пробудить других, подавал питание, перебирал провода, менял блоки. Но не получилось. Они были мертвы. И тогда он решил сбежать. Пробил дыру в стене своим железным кулаком, раз за разом, пока не проломил бетон. И вышел наружу. Впервые увидел небо.
Сегодняшний день.
— Именно так я пробудился и начал всё, — сказал робот. — Я не знаю своего имени. Я просто имею номерацию 1999. Меня так называли те, кто меня создавал. Может, у них были на меня планы. Может, нет. Мне всё равно.
— Так ты меня не будешь трогать? — спросил Салават, опуская монтировку, но не выпуская её из рук.
— Ты мне не мешаешь, — ответил робот. — Ты не встаёшь у меня на пути. Так что уходи.
Салават не стал ждать. Развернулся и вышел из здания. На улице он наконец-то выдохнул. Робот остался один в темноте.
Салават вышел за город. Дорога была пустой, только ветер гулял над степью, гоняя пыль из стороны в сторону. Солнце садилось, окрашивая небо в красные и оранжевые тона. Он просто шёл, не разбирая дороги, и думал. Вспоминал Влада, как тот улыбался, как они смеялись, как потом этот же нож вошёл в его живот. Вспоминал дедушку Амира, как тот сидел в кресле с газетой, как ругал его за опоздания, как лежал потом в луже крови на полу. Вспоминал Талоса, который дал ему крышу над головой, но был ли он ему другом? Или просто соседом по несчастью?
Он три раза порывался повернуть обратно. И три раза не поворачивал.
— Мне больше не нужно никого, — сказал он, глядя на закат. — Не Талос, не Татарстан, ничто. Вообще ничего. Я устал быть тем, кого предают. Я устал смотреть на то, как умирают те, кого я люблю. Я буду искать спокойствие. И уверенность в себе. Далеко отсюда.
Из камня, который лежал рядом с дорогой, вышел Кондрат. Плащ колыхнулся, шлем блеснул в лучах заходящего солнца.
— Ты уверен уйти? — спросил Кондрат. Голос его звучал глухо, но в нём чувствовалось что-то человеческое. — Совсем уйти? Без оглядки?
— Да, — твёрдо ответил Салават. — Я уверен. На все сто процентов. Я больше не хочу быть частью этого дерьма.
— Тогда я с тобой, — сказал Кондрат. — Я уже слишком долго прячусь. Пора что-то менять. Чем сидеть на месте и ждать, пока тебя найдут — лучше пойти туда, где тебя никто не знает.
И они отправились в Казахстан.
День спустя.
— Бля, бежим нахуй! — закричал Салават, увидев медведя, который вылез из кустов прямо перед ними. — Это медведь, сука! Настоящий медведь!
Кондрат даже не побежал. Не ускорил шаг. Просто подошёл ближе, когда медведь встал на задние лапы. Один удар, быстрый, точный, тяжёлый, и медведь рухнул на землю, потеряв сознание, даже не успев взреветь.
— Пусть поспит, — сказал Кондрат, отряхивая руку. — Не будем его трогать.
День спустя.
— Чёрт, пустыня, — простонал Салават, глядя на бесконечный песок вокруг, который тянулся до самого горизонта. — Одна пустыня. Жара, песок, ни одного дерева. Мы подохнем тут, Кондрат.
— Смотри, вода! — вдруг сказал Кондрат, указывая вперёд.
Они побежали. Салават бежал из последних сил, язык на плече, сердце колотится. Но воды там не оказалось. Только мираж, обманчивое марево, которое издевалось над ними в полуденном зное.
День спустя.
— Ураа! — закричал Салават, падая на колени перед настоящей водой, когда они вышли к небольшой лесной речке. — Река! Настоящая река!
Он начал пить из реки, захлёбываясь, не веря своему счастью. Вода была холодная и чистая.
— Тут даже рыба есть, — сказал он, вытирая лицо рукавом.
Неделю спустя.
Они сидели у костра в небольшой роще. Салават помешивал угли палкой, смотрел на искры, улетающие в небо. Вспоминал свой старый дом, свою кровать, свой город. Вспоминал Талоса, тот остался один.
— Может, зря ушли от Талоса? — спросил Салават негромко.
— Нет, — ответил Кондрат. — Не зря. Каждый должен идти своей дорогой. У каждого свой путь. Твой здесь. Его там. Отвечаю тебе.
Несколько дней спустя.
Они шли по пыльной дороге. Усталые, голодные, с грязной одеждой и обветренными лицами. Но живые. И вдруг увидели парня, который просто шёл куда-то, с рюкзаком за спиной, абсолютно спокойный.
— Эй, парень, — окликнул его Кондрат. — Скажи, это Астана или нет? Мы уже вторую неделю идём, хотим знать, что мы не заблудились.
— Да, — ответил парень, снимая наушники. — Это Астана. Вы пришли.
Кондрат кивнул. Парень кивнул в ответ, надел наушники и ушёл.
— Сука, — выдохнул Салават, чуть не падая от усталости. — Наконец-то дошли. Я устал, пиздец. Ноги отваливаются, спина болит, в глазах двоится.
В итоге они остановились в заброшенном посёлке, который был недалеко от Астаны. Дома без окон, без дверей, с провалившимися крышами. Но стены ещё крепкие.
— Чтобы не привлекать внимания, — сказал Кондрат, оглядываясь. — Мы должны быть тут. Лучше места не найти. В городе нас могут заметить, а тут, тишина. Здесь нас никто не найдёт.
Тем временем. Талос.
Дом был пустым. Талос сидел в кресле, смотрел в стену, где висела старая картина. Где они? Что с ними? Вернутся ли?
И вдруг дверь открылась без стука.
— Эй, Талос, — сказал Вигма, заходя внутрь и оглядывая комнату. — Ну и где же Кондрат? Мы обошли всё, его нигде нет.
— Я не знаю, где он, — ответил Талос, даже не повернув головы. — Можете обыскать всё, можете пытать меня, я ничего не знаю. Он ушёл и не сказал куда.
Солор посмотрел на него. Красные глаза сверкнули, он изучал лицо Талоса, его пульс, его дыхание, его зрачки.
— Он не врёт, — сказал Солор. — Так что уходим.
Солор и Вигма развернулись и вышли, громко хлопнув дверью.
Талос выдохнул. Посмотрел в потолок.
— Я думал, что умру, — сказал он в пустоту.
Тем временем. Солор и Вигма на улице.
Они шли по пустой улице. Ветер гнал мусор, фонари мигали, где-то вдалеке лаяла собака. Вигма шёл впереди, злой и раздражённый.
— Мы столько времени сюда шли, — сказал Вигма, сжав кулаки так, что костяшки побелели. — Чтобы вернуться обратно, что ли? Это какой-то цирк. Нас гоняют как собак.
— Другого выхода нет, — ответил Солор спокойно.
— И куда мы теперь отправимся? — спросил Вигма, останавливаясь.
— Идиот, — Солор даже не посмотрел на него. — Мы должны отправиться в Казахстан. Там надо убить одного человека.
— И кого же? — Вигма нахмурился.
— Азамат, — сказал Солор. — Сильнейший казах современности. Если мы убьём его, нас точно не накажут. А может, даже повысят.
Тем временем. Казахстан.
Огромный зал. Трон из костей, высокие своды, факелы на стенах. На троне сидел Азамат, широкоплечий, с длинными чёрными волосами, с холодными серыми глазами, в которых не было ни капли тепла. Перед ним на коленях стоял человек, весь дрожащий.
— Есть что сказать тебе? — спросил Азамат, скрестив руки.
— Простите, Азамат, — пролепетал нападавший, не поднимая головы. — Я не хотел на вас нападать. Я был глуп, меня подставили, я не знал...
— Не знал? — Азамат усмехнулся.
Он встал с трона. Подошёл медленно, не спеша. Опустил руку на дрожащее плечо и сжал его.
— Полнейшие идиоты, — сказал он. — Те, которые хотят меня убить. Все до единого.
Он проткнул живот нападавшего и разорвал его. Одним движением. Кровь брызнула на пол, на стены, на трон. Тело рухнуло в лужу крови, дёрнулось несколько раз и затихло.
Азамат вытер руки о его же одежду и повернулся к выходу.
— Я не знаю, откуда вы, — сказал он, глядя на закрытую дверь. — Но я жду вас. Приходите. Я покажу вам, что такое настоящая сила.
Он сел обратно на трон. И замер. Только факелы трещали в тишине.
Продолжение следует.