Мачете повара застыло в воздухе. Услышав это, он начал
сквернословить. “У кого не выросли глаза и кто осмелился перекрыть
дорогу этому дяде?”
Но повернув голову, он тупо уставился на
Цин-Янь. У неё очень болела грудная клетка, поэтому она слегка
кашлянула. Каждый раз, когда она делала вдох, это давило на рану на
плече.
Именно благодаря этой боли она сохранила ясную голову и не упала в обморок.
Она подняла глаза и посмотрела в ту сторону, откуда донесся звук.
Кто бы это мог быть?
Было
видно, что невдалеке, на поверхности реки, плывет легкая лодка. На ней
стоял молодой монах, одетый во все белое. В руке он держал простой
бумажный зонтик. Струйки от капель воды соединялись в линию, падали с
зонтика и мгновенно уносились ветром. Капли размером с бусинку походили
на жемчужины, быстро смешиваясь с ветром и дождем.
Его лицо было
плохо видно. Чувствовалось только, что он-белый свет, пронизывающий
горизонт. Он был единственной великолепной жемчужиной в этом темном
мире.
Один человек, один зонтик и одна лодка плыли по ветру и ступали по волнам, словно Бессмертный, слетевший с небес.
Чу Цин-Янь внезапно остолбенела на месте.
Она была ранена и начала видеть галлюцинации?
"Три
благодетеля, море горечи не имеет границ, поверните головы, чтобы
увидеть берег!”- Не позаимствовав силы ни у одного весла, эта маленькая
лодка остановилась перед паромной переправой. Одной рукой Сюй Сянь
держал зонт, а другой-махал пятью пальцами, сложёнными вместе, чтобы
поприветствовать людей на берегу.
Знакомый голос, знакомая интонация, знакомая внешность.
Первая мысль, промелькнувшая в голове Чу Цин-Янь, была о том, как Сюй Сянь, Жезл Бога, перелетел из столицы сюда?
“Великий господин, спаси нас!”- Как только старый лодочник увидел его, он тут же встал на колени и позвал на помощь.
Толстяк,
видя это, разозлился на старого лодочника за то, что тот слишком много
болтал, и не смог удержаться, чтобы не повернуть топор в руке и не
рубануть.
Увидев, что топор вот-вот опустится на тело старого
лодочника, Сюй Сянь поднял руку и помахал. Вода в воздухе приняла форму
стрелы и полетела к топору. Водяная Стрела и топор сцепились в бою. Но, в
конце концов, топор в руке толстяка не смог сравниться с силой водяной
стрелы. Он описал в воздухе полукруг, прежде чем вонзиться в деревянную
доску.
Этот шаг Сюй Сяня явно был слишком неожиданным и заставил
всех остановиться. Теперь, когда эти трое увидели, что он лишь взмахнул
рукой, а оружие толстяка уже отлетело в сторону, они сразу же
насторожились.
“Великий мастер, мы просто работаем и просим вас не
вмешиваться!”-Проницательная женщина бросила на него кокетливый взгляд,
пытаясь убедить уйти.
Чу Цин-Янь закатила глаза, эта женщина была
уже совсем не молода, но все еще пыталась подражать юной Мисс,
кокетничая и мило улыбаясь.
Сюй Сянь услышал это, но все еще держал руку поднятой.
“Три
благодетеля, законы небес не потерпят причинения вреда чьей-то жизни. В
ваших руках, ребята, слишком много призраков, требующих мести за обиды.
Если вы не сможете сложить мечи, то вас будет ждать лишь бесконечная
боль и один из адов Будды.”
Если мягкость не помогает, применяйте силу.
Услышав
это, повар со шрамами сердито сказал: "Откуда взялся этот вонючий
монах, который осмеливается решать наши дела. Ты вообще знаешь, кто мы?”
“Независимо
от того, благороден ваш статус или нет, вы всего лишь песчинка в
безбрежном океане времени. Это не ваши дела. Вы, ребята, причинили вред
невинным простым людям, вы уже серьезно согрешили.”-Сюй Сянь медленно
шел по переправе, а маленький колокольчик пагоды беззаботно покачивался
на волнах. Резкий звук был похож на бессмертную музыкальную ноту,
очищающую грязь из сердец людей.
Все трое увидели как он вышел из
лодки и направился к берегу, и отступили на несколько шагов. Это был
страх, который они испытывали перед аурой, выпущенной сильным магом. Они
были вынуждены отступить.
Один шаг-один четкий звук, один шаг-один цветок лотоса.
Чу
Цин-Янь лежала на Земле, наблюдая за человеком, который шаг за шагом
приближался к ней. Дождь был слишком сильным, поэтому она не могла ясно
видеть происходящее.
Но почему эта слабая улыбка в уголках его рта
так запала ей в глаза? Без печали, без радости, без жалоб, без гнева.
Высокий, безупречный и гордый. Его губы разошлись в улыбке, как снежный
Лотос.
«Улыбка цветка была самой пьянящей», эта фраза внезапно всплыла в ее сознании.
Молодой монах подошел, легко ступая по лодке и держа в руке простой зонтик.
Эта
сцена пустила корни в ее памяти, и каждый раз, когда она вспоминала об
этом, то, что наполняло небо, сеющее хаос, не было дождем и ветром,
скорее это был один лепесток чистого и Святого цветка лотоса.
“Вы
хотите сложить оружие и покаяться?”-Сюй Сянь остановился в семи шагах от
них. Простой зонт, как оказалось, заслонил Чу Цин-Янь, которая была
окружена завесой дождя. У него было серьезное выражение лица, когда он
смотрел на трех человек перед собой.
“Лысый осел, занимайся своими
делами. Отойди в сторону, нам нужно торопиться!”-Толстяк стал совсем
нетерпеливым, проигнорировал проницательный взгляд женщины, и начал
ругаться на Сюй Сяня.
“Раз уж вы, ребята, упорно продолжаете идти
не в ту сторону, этот бедный монах обидится!”-Сюй Сянь тихим голосом
сказал: "Амитабха Будда".
Услышав это, все трое переглянулись. В
мгновение ока они вскинули оружие, если они продолжат тянуть время, люди
из гостиницы могут добраться сюда в ближайшее время. Несмотря ни на
что, они должны были пересечь реку.
Дождь постепенно усиливался.
Все
было залито водой, а люди основательно промокли. Кроме простого
зонтика, все тело Сюй Сяня было чистым и сухим, он будто стоял между
небом и землей.
Чу Цин-Янь подняла голову, человек сбоку от неё
был простым, аккуратным и благородным. Он уже давно превзошел этих трех
очень свирепых и измученных людей среди завесы дождя.
“Великий мастер, если вы не сможете противостоять им, быстро уходите!”- прошептала Чу Цин-Янь хриплым голосом.
Она
никогда не видела, как он сражается. Ей казалось, что ему больше
подходят пение сутр и молитвы Будде. Бои и подобные им вещи, были ему
совершенно противоположны.
Даже если его боевые искусства были
выдающимися, эти трое тоже не были простаками. С одним он, возможно, и
справится, но три человека вместе...
Поэтому, чтобы не впутывать слишком много людей, Чу Цин-Янь прошептала ему эти слова.
Хотя шум дождя был громким, голос, доносящийся из-за спины, все равно очень отчетливо звучал в его ушах.
Он слабо улыбнулся.
“Не бойся. Если ты не осмеливаешься на это смотреть, просто закрой глаза.”
Услышав
это, Чу Цин-Янь невольно вздохнула. Она исчерпала свои слова, надеясь,
что этот Божий жезл не станет лезть с драку. В конце концов, эти трое
были знаменитыми негодяями Цзянху.
Божий жезл против злодеев, эта сцена была слишком прекрасна.
Засвидетельствовав просчет толстяка, трое решили напасть одновременно.
Топор, Палаш и короткое копье один за другим полетели в Сюй Сяня.
Он
уклонился влево, одна рука метнулась к запястью, и топор приземлился на
землю. Монах повернул руку и с силой ударил повара в грудь.
Позаимствовав силу палаша, он повернулся и поймал короткое копье хитрой
женщины, которое отлетело назад от вибрации его внутренней силы.
В мгновение ока он разоружил троих людей и остался на том же месте, не сдвинувшись ни на йоту.
"Амитабха Будда, хорошо, хорошо!”- Сказал Сюй Сянь с закрытыми глазами.
Чу
Цин-Янь была несколько ошарашена. Хотя она лежала довольно близко, она
все еще не смогла ясно разглядеть все его движения. Они были очень
быстрыми и разглядеть их невооружённым взглядом было совсем не просто.
В этот момент три человека пришли в ярость от унижения, и решили напасть Сюй Сяня даже с пустыми руками.