Так как монах хотел выпить чай, Чу Цин-Янь нашла чайную лавку.
Пусть она была и маленькой, но опрятной и чистой.
«Многоуважаемый гость, какой чай вы хотите выпить?» - с энтузиазмом спросил официант с полотенцем через плечо.
После того, как они уселись, Чу Цин-Янь улыбнулась и спросила: «Могу ли я узнать у вас, какие чаи у вас есть?»
«У нас есть чай Улун, Би Луо Чун, Ти Гуан Инь и все виды цветочного чая», - ответил официант.
«Какие виды цветочного чая у вас есть?» - Чу Цин-Янь хотела попробовать цветочный чай.
«У нас есть чай с жасмином, с хризантемой, с османтусом, с водяными лилиями…»
Чу Цин-Янь ждала, пока он закончит, прежде чем повернуться, чтобы
поговорить с Сюй Сянем, который молча сидел в стороне: «Какой чай вы
хотите выпить, Великий Мастер?»
«Я позволю вам решить самостоятельно», - улыбнулся в ответ Сюй Сянь.
Чу Цин-Янь решила, что чай с лилиями будет неплохим вариантом, поэтому попросила его.
Официант тут же ушёл готовить всё.
Чу Цин-Янь подперла подбородок руками, глядя на человека перед
собой. Она думала о том, что сидеть и переглядываться довольно неловко,
поэтому задумалась над темой для разговора.
«Великий Мастер, некоторое время назад я увидела, как вы можете
заставить человека отступить назад лишь взмахом руки, это легендарная
внутренняя сила?»
Сюй Сянь услышал это и легко улыбнулся: «Можно сказать и так».
«Вы выглядите молодо, сколько времени прошло с тех пор, как вы
стали буддистом?» - чай ещё не принесли, поэтому Чу Цин-Янь ломала
голову над темой для обсуждения.
«Я воспитывался в храме с самого детства», - ответил Сюй Сянь.
После его ответа снова наступило неловкое молчание.
Сюй Сянь, казалось, видел, что она ищет тему для обсуждения, и
слабо улыбнулся: «Вам не нужно так сильно заботиться обо мне, ведите
себя, как всегда».
Это было так заметно? Чу Цин-Янь потерла нос, к счастью, чай
принесли как раз вовремя, что помогло ей справиться с дискомфортом.
Си Нин вышла вперед, чтобы налить им чай. Чу Цин-Янь взяла чашку и
подула. Она сделала глоток и почувствовала, что вкус был неплохой,
кувшинка была немного горькой, внутри были семена лотоса. Такой чай был
эффективен для облегчения лихорадки и был также хорош для детоксикации.
«Довольно вкусно», - честно сказала Чу Цин-Янь. Поставив чашку,
она увидела, что Сюй Сянь сидел, держа бусы в одной руке, и вытянув
вторую руку. Он закрыл глаза, и создавалось такое ощущение, что он
вообще не здесь.
Чу Цин-Янь со смехом выдохнула: «Великий Мастер, вы пришли, чтобы почувствовать аромат чая вместо того, чтобы пить чай?»
Сюй Сянь слабо улыбнулся: «Аромат – это часть чая, почувствовав
его, вы узнаете его вкус. Пить его или нет, на самом деле, не так уж
важно».
Чу Цин-Янь подняла бровь. Этот человек слишком уныл, пить чай всё
равно, что петь сутру. Но ей было неважно, как он пьет чай. В любом
случае, она заказала чай, и этого было достаточно.
Как только Чу Цин-Янь допила свою вторую чашку, человек, сидящий
перед ней, открыл глаза и безразлично спросил: «Госпожа, есть одна вещь,
которую я не могу понять».
«Есть что-то, что не можете понять даже Великий Мастер?» - Чу Цин-Янь была удивлена.
«В этом огромном мире всегда будут нерешенные вопросы. Дорога
Буддизма – это путь поиска знаний для просветления», - Сюй Сянь
нисколько не смутился из-за её удивления, напротив, он ответил очень
спокойно.
«Получить вопрос от Великого Мастера, это настоящее почтение. Я
боюсь, что у вас больше опыта и знаний, именно поэтому я не смогу дать
вам ответ», - Чу Цин-Янь опустила голову.
Сюй Сянь слегка улыбнулся: «Это неважно. Этот бедный монах не
понимает, почему так много людей пошли против своего внутреннего голоса,
но вы не испугались, почему?»
Даже слуга, который был с ней, не собирался помогать этой
женщине. Прожив такую долгую жизнь, насмотревшись на столько
несправедливостей. Не то, чтобы вокруг не было тех, кто мог бы сказать
слова о справедливости, однако только она, увидев такого же беззащитного
и маленького, как и она, смогла заступиться за неё. Именно это и
ошеломило её.
Не ожидая услышать этот вопрос, Чу Цин-Янь лениво улыбнулась:
«Великий Мастер, я просто сделала то, о чём не хотела бы потом
сожалеть».
«Что вы имеете в виду?» - спросил он.
«Я не могу просто пройти мимо того, кто находится на волоске от
смерти. Возможно, Великий Мастер думает, что я переоценила свои
способности, но я думала только об этом: если бы я была на её месте, и
все прошли бы мимо, то я почувствовала настоящие отчаяние. Я считаю, что
в людях нет доброжелательности. Я верю в эффект бабочки. Если кто-то
один встает, то это всегда влияет на других. И так один за другим, в
итоге всё больше и больше людей встают», - Чу Цин-Янь просто высказала
свою точку зрения, которой она придерживалась и в прошлой жизни. Однако
она понимала, что в этом мире существует четкая иерархия. Люди с властью
всегда будут сидеть высоко и иметь контроль, а простые люди будут
считаться муравьями. Кто будет заботиться о доброте. Чиновники и богачи
заботились только о власти, а простые люди заботились о еде и крове.
Хотя её современные взгляды, похоже, не имели никаких противоречий с
этим порядком, но и общего было мало. Думая об этом, ей стало немного
грустно.
Сюй Сянь какое-то время хранил молчание, а затем поднял голову и
посмотрел на неё. В его взгляде появился незнакомый Чу Цин-Янь огонек:
«У вас доброжелательное сердце».
«Большое спасибо за вашу похвалу, Великий Мастер», - Чу Цин-Янь
улыбнулась. На самом деле, это не было редкостью, ведь в её прошлой
жизни много людей встало бы на защиту. В конце концов, хороших людей
всегда будет больше, чем плохих. Более того, в обществе, управляемым
законом, плохие люди не ведут себя так дико. Даже если бы они полагались
на свой статус, пытаясь притеснять других, они были бы разоблачены в
интернете и подверглись бы критике. Было просто другое время, а она
сделала то, что хотела, не более того!
«Если такое случится снова, попытаетесь ли вы спасти человека?» - продолжил допрос Сюй Сянь.
Чу Цин-Янь на секунду задумалась: «Я оцениваю ситуацию до
принятия решения, ведь ударить яйцо о камень – не моё первоначальное
намерение. Вы должны действовать в рамках своих возможностей, а не быть
импульсивным».
Сюй Сянь слабо улыбнулся, хотя её ответ несколько противоречил её
предыдущему ответу, но понять её было легко: «То есть вы хотите
проявлять сдержанность в такого рода делах?»
Чу Цин-Янь озадаченно посмотрела на него: «Что вы имеете в виду, Великий Мастер?»
«Используйте доброжелательность, чтобы изменить мир, пусть такие события случаются реже», - слабо улыбнулся Сюй Сянь.
Чу Цин-Янь широко раскрыла глаза, почему она поняла это не сразу?
Видя, что она все ещё тупо смотрит на него, Сюй Сянь терпеливо
продолжил: «Я помогу вам войти в буддизм и следовать за мной в будущем,
чтобы распространять нашу веру. Используйте буддийскую доктрину, чтобы
изменять людей по всему миру, делать хороших людей ещё добрее, а плохим
людям прививать доброжелательность».
Чу Цин-Янь чувствовала себя так, будто только что услышала шутку.
Словно кто-то пытался убедить её покинуть дом, чтобы стать буддийской
монахиней. Если бы это произошло в будущем, и её родители услышали это,
они бы подумали, что он несет чушь. Её папа тут же вышвырнул бы этого
человека из дома!
Только Чу Цин-Янь собиралась рассмеяться, как увидела с какой улыбкой и с какой серьёзностью на неё смотрит красивый юноша.
Она с недоверием спросила: «Великий Мастер шутит, верно?»
«Монахи не лгут», - серьезно ответил Сюй Сянь.
«Почему я?» - спросила Чу Цин-Янь.
«Потому что ваша судьба связана с Буддой», - ответил Сюй Сянь.
Чу Цин-Янь прищурилась. С чего он решил, что её жизнь связана с Буддой?
«Великий Мастер, вы ведь любите вводить в заблуждение детей, не имеющих никакого опыта, и приводите их в Буддизм?»
Сюй Сянь не разозлился на её провокационный вопрос, а лишь слегка
улыбнулся: «Вы действительно не первый человек, кого я выбрал».
Чу Цин-Янь лишь убедилась в своих словах. Конечно же, он просто обманывает других.
Затем она услышала, как он добавил: «Однако я не так легко выбираю учеников. Вы первая».
Она удивленно подняла голову и переглянулась с ним. В глубине его глаз можно было увидеть водяную лилию.
Он был таким благородным и чистым, что Чу Цин-Янь не могла смотреть ему в глаза.