Оставив Тинъюнь в усадьбе, Ланьинь взяла с собой Шиюй, Сун Юэ и спустилась с горы. Тем временем Сяо Е во весь опор примчался в графский дом вместе с Гу Цин.
С тех пор как Сяо Е, получив известие, покинул дом, управляющий Сюй не находил себе места. Старик то и дело раскаивался в своём поступке. В сущности, если бы госпожа Фан просто уехала, всем было бы лучше. Зачем он вмешался? Но если бы с ней что-нибудь произошло, тогда не только наследник — сам управляющий Сюй до конца дней винил бы себя.
Он сердился на Гу Цин за то, что её присутствие разрушило отношения наследника с супругой, однако вовсе не желал ей несчастья.
Управляющий Сюй мерил шагами двор, одновременно надеясь, что наследнику удастся найти госпожу Фан, и желая, чтобы тот вернулся без неё… Вдруг послышались торопливые шаги. Обернувшись, старик увидел Сяо Е, который с мрачным лицом нёс на руках Гу Цин.
Поначалу поступок наследника заставил управляющего Сюя замереть от изумления. Он уже хотел нахмуриться, но тут заметил, что лежавшая на руках Сяо Е Гу Цин не подаёт признаков сознания, и сразу забыл о намерении предостеречь молодого господина. Поспешив навстречу, управляющий спросил:
— Что случилось?
Сяо Е не ответил и лишь глухо распорядился:
— Позови лекаря Ду.
После этого он широким шагом направился дальше, не выпуская Гу Цин из рук.
Управляющий Сюй не посмел медлить и немедленно отправил человека за лекарем Ду.
Через полчаса.
Осмотрев раны и проверив пульс, лекарь Ду поднялся. Сюэя тут же шагнула вперёд и задёрнула полог.
Лишь тогда Сяо Е вышел из-за ширмы с пейзажной вышивкой, изображавшей озеро и горы. Бросив взгляд на Гу Цин, которая по-прежнему лежала без сознания за пологом из тончайшего шёлка, он, не скрывая беспокойства, спросил:
— Лекарь Ду, как она?
Поскольку больная ещё не очнулась, лекарь понизил голос:
— Господин, эта госпожа выпала из экипажа, а затем получила удар копытом. Серьёзной опасности нет, однако некоторое время ей потребуется покой и тщательный уход. Но…
Едва Сяо Е успел облегчённо вздохнуть, как услышал это слово. Его успокоившееся было сердце вновь сжалось от тревоги.
— Но что?
— Госпожа слишком изнурена тревогами, и у неё уже проявляются признаки болезненной слабости. Если как следует не позаботиться о её здоровье, боюсь…
Сяо Е переменился в лице.
— Чего вы боитесь?
Лекарь Ду тяжело вздохнул:
— Боюсь, ей грозит ранняя смерть.
Сяо Е покачнулся и невольно отступил на шаг. Лишь ухватившись за стоявшую позади ширму, он сумел удержаться на ногах. Из-за полога донеслись тихие всхлипывания Сюэя.
Сяо Е долго молчал, а затем хрипло спросил:
— Как лечить эту болезнь?
Лекарь Ду покачал головой:
— Болезненная слабость не похожа на другие недуги, и лекарства от неё нет. Нужно лишь избавить госпожу от тяжёлых раздумий, чтобы ей больше не приходилось жить в тревоге и страхе. Когда успокоится душа, поправится и тело.
— Я понял.
Сяо Е опустил глаза, поблагодарил лекаря и велел слуге проводить его. Когда лекарь Ду ушёл, Сяо Е взглянул на лежавшую за пологом Гу Цин, а затем перевёл взгляд на Сюэя, которая по-прежнему тихо плакала.
— Выйди со мной, — сурово приказал он.
Остановившись во внешней комнате и услышав за спиной шаги, Сяо Е, не оборачиваясь, спросил:
— Отчего она так изнурена тревогами?
— Неужели вы сами не знаете?
После вчерашнего поступка Сяо Е Сюэя затаила на него обиду, поэтому теперь говорила не так почтительно, как прежде.
— С тех пор как госпожа отправилась в Ханчжоу, у неё не было ни единого спокойного дня. Кто в доме Гу, кроме госпожи, хоть когда-нибудь относился к ней искренне? В лицо говорили одно, а за спиной делали другое.
Переведя дыхание, она продолжила:
— Старший молодой господин Фан хорошо обращался с моей госпожой, но она его не любила. Чем больше добра он для неё делал, тем сильнее она терзалась чувством вины. А потом ещё случилось несчастье со вторым молодым господином… Теперь и вы хотите её прогнать. Как же госпоже не изводить себя тревогами?!
— Я…
Сяо Е хотел объяснить, что не собирался выгонять Гу Цин, но не смог произнести этих слов. Он действительно намеревался вернуть Ланьинь, а для этого Цин-эр должна была покинуть дом.
Однако Сяо Е вовсе не хотел оставить её на произвол судьбы. Если бы Цин-эр пожелала вернуться в Ханчжоу, он сам проводил бы её. Если же она не хотела там оставаться, Сяо Е мог отправить Гу Цин к своему тестю на заставу Яньмэнь. Захоти она жить в Бяньцзине, Сяо Е и это бы устроил: обеспечил владениями, приобрёл прислугу и приставил надёжных людей, которые заботились бы о её безопасности.
Но Цин-эр, очевидно, ничего этого не желала.
— Господин…
Сюэя хотела продолжить, но из внутренней комнаты донёсся лёгкий кашель.
Гу Цин очнулась.
— Госпожа!
Позабыв о разговоре с Сяо Е, Сюэя немедленно бросилась обратно. Мужчина последовал за ней.
Гу Цин как раз утешала служанку, когда неожиданно встретилась взглядом с Сяо Е. Её глаза, всегда исполненные нежности, мгновенно покраснели, и она отвернулась.
— Раз ты хотел, чтобы я ушла, зачем снова привёз меня сюда?
В её голосе звучала глубокая обида.
Сяо Е стоял у постели, опустив глаза. Некоторое время он молча смотрел на Гу Цин, а затем всё же закрыл глаза и стиснул кулаки.
— Оставайся здесь и как следует поправляйся. Впредь… я больше не стану прогонять тебя.
Он немного помолчал и добавил:
— Мне ещё нужно на службу. Отдыхай, а вечером, когда освобожусь, я снова тебя навещу.
Сказав это, Сяо Е дал Сюэя ещё несколько наставлений и только после этого ушёл.
Стоило ему покинуть комнату, как прежняя подавленность Сюэя бесследно исчезла. Схватив Гу Цин за руку, служанка радостно воскликнула:
— Госпожа, нам больше не нужно уезжать!
Однако Гу Цин, глядевшая вслед Сяо Е, не разделяла её радости. Она молчала, охваченная печалью, а глаза по-прежнему оставались красными…
Гу Цин прекрасно понимала: пусть ей позволили остаться, многое уже изменилось.
«Но что ещё мне остаётся, кроме как остаться? В этом мире лишь ему я могу доверять и только на него полагаться».
— Болезненная слабость, значит? — переспросила госпожа Сюй, услышав новости от Ляньсинь.
Не отрывая глаз от счётной книги, она приподняла тонкую, словно ивовый лист, бровь. На губах появилась неопределённая усмешка.
— Мне вдруг стало немного жаль Сяо Минчуаня.
Продолжая неспешно перелистывать страницы, госпожа Сюй с насмешкой произнесла:
— Связался с такой повиликой — ни стряхнуть, ни прогнать. И впрямь жалкое зрелище.
— Вам не страшно? — нахмурилась Ляньсинь.
— Страшно?
Госпожа Сюй рассмеялась.
— Ещё вчера я, возможно, и испугалась бы. Но теперь вижу, что обитательница павильона Сянлю не так уж умна. Если бы сегодня она ушла спокойно и с достоинством, Сяо Минчуань, быть может, ещё долго не смог бы её забыть. Но она предпочла остаться. Решила, что Сяо Минчуань не сумеет бросить её, и опутала мужчину долгом благодарности и жалостью.
Госпожа Сюй посмотрела на прекрасный пейзаж за окном, но голос прозвучал холодно и безжалостно:
— Однако она не понимает, что больше всего мужчины не выносят именно таких пут. Как думаешь, что останется госпоже Фан, когда Сяо Минчуаню всё это надоест?
Экипаж Ланьинь прибыл в переулок Тяньшуй. Хотя этот переулок, выходивший на улицу у Восточных ворот храма, и уступал улице Чжуцюэ, селились здесь преимущественно придворные чиновники и учёные мужи с безупречной репутацией. Место было тихим и изящным. К тому же отсюда можно было добраться до нескольких государственных управлений, поэтому сомнительные люди не осмеливались свободно разгуливать поблизости.
Шань Си уже ждал снаружи.
Увидев издали остановившийся экипаж, он тотчас поспешил навстречу. Шань Си был невысок ростом, но отличался расторопностью, а глубокая ямочка на правой щеке придавала лицу особенно приятное выражение.
Когда Шиюй помогла Ланьинь спуститься по подставной ступени, Шань Си выступил вперёд, почтительно поклонился и доложил:
— Я знал, что вы приедете, поэтому заранее купил чай и сладости в чайном доме «Хуэйсян». Прошу, осмотрите дом изнутри.
Ланьинь кивнула и уже собиралась войти, когда краем глаза заметила высоко висевшую над воротами соседней усадьбы табличку:
«Дом Ци».
Два строгих иероглифа, веявших стариной, были выведены жёлтой краской на чёрном дереве.
При виде надписи Ланьинь невольно вспомнила несколько пятен туши на листе бумаги в павильоне Тинъюй.