Глава 262. Ярость Субин
«Голос того старика на 6-м уровне Сферы Закалки Души был замаскирован. Я обязательно выясню, кто ты такой, и потом прикончу тебя!»
Слабый внутренний голос эхом отдавался в медленно бьющемся сердце Тань Юня. Он и представить не мог, что противник осмелится столь открыто ворваться в башню, чтобы убить его.
К счастью, он не умер.
В глазах Тань Юня проступила глубокая растроганность, и в них заблестела слеза. Прошлой ночью он отчётливо слышал плач Шэнь Цинфэна и учеников сада лекарственных трав.
Чтобы временно уйти от преследования врагов и выиграть себе время для роста, прошлой ночью, среди чужих рыданий и криков, Тань Юнь выбрал молчание. Он применил Технику Черепашьего Дыхания, остановил сердцебиение и погрузился в состояние мнимой смерти.
Одновременно он, не жалея себя, использовал Тайную Технику и, терпя боль разрываемой души, отсёк заключённую в идентификационном жетоне нить своей души.
Теперь идентификационный жетон был уничтожен, а Лампа Жизни, установленная у Шэнь Цинфэна, давно уже погасла.
На самом деле ещё прошлой ночью, когда Тань Юнь, управляя Духовной Ладьёй, рухнул на Бессмертную Гору Цанлин, он уже расставил ловушку для чужих глаз.
План сбросить золотую цикаду с оболочки позволил всем поверить, что он мёртв. Все его враги должны были узнать, что его больше нет в этом мире. Только так он сможет в дальнейшем скрыться, перевести дух и спокойно восстанавливаться.
— Все мои враги, смейтесь вволю! — слабый голос Тань Юня будто смеялся, но этот смех был леденящим и полным безграничного убийственного намерения. — Только смеяться вам осталось недолго…
— Я так устал… наконец-то можно спокойно отдохнуть какое-то время…
Он медленно закрыл глаза.
В тусклом гробу едва можно было различить, как на его теле, от которого остался почти один скелет, с пугающе заметной быстротой нарастали плоть и кровь.
В то же время на Бессмертной Горе Ледяной Чистоты Шэнь Цинцю и Шэнь Вэньдэ с мрачными лицами ждали снаружи Зала Ледяной Чистоты возвращения Шэнь Субин.
Спустя час Шэнь Субин, сияя как цветок, спустилась на вершин на летающем мече и радостно сказала:
— Цинфэн, Вэньдэ, у меня для вас хорошие новости! Глава Тан приняла Благородную Пилюлю Возвращения Души, которую изготовил мой учитель, и теперь её сознание уже прояснилось.
— И ещё… — весело продолжила она. — Глава Тан сказала, что вообще-то уже сейчас могла бы сделать меня старейшиной Ветви Алхимии Врат Бессмертных, но через два года состоится большое состязание в алхимии трёх древних сект, и это дело чрезвычайно важно. Она сказала, что будет спокойна только если именно я поведу учеников внутренней секты из Ветви Алхимии на это состязание.
— Она также сказала, что если к тому времени я снова отличусь, то сделает меня заслуженным старейшиной Ветви Алхимии Врат Бессмертных!
Шэнь Субин не скрывала восторга.
— Я правда с нетерпением этого жду.
Договорив, она вдруг вспомнила наставление Тань Юня, посмотрела на Шэнь Цинфэна и спросила:
— Точно, я ведь велела тебе выделить Тань Юню уже подготовленную бессмертную гору. Ты это сделал?
Услышав это, глаза Шэнь Цинфэна стремительно покраснели, и слеза скатилась по его изборождённому морщинами старому лицу.
— Госпожа… бессмертную гору для Тань Юня уже приготовили. Только вот… с Тань Юнем случилась беда.
Стоявший рядом Шэнь Вэньдэ тяжело вздохнул, закрыл глаза, и по его лицу тоже потекли слёзы.
Увидев их выражения, Шэнь Субин почувствовала, как у неё ухнуло сердце. Улыбка мгновенно исчезла с её лица.
— Что значит случилась беда?
— Если он ранен — дайте ему лучшие лекарства! Если покалечен — я лично отвезу его во Врата Бессмертных, а если понадобится, то даже в алхимическую ветвь Священных Врат на лечение!
— Госпожа… — дрожащим голосом произнёс Шэнь Вэньдэ. — Тань Юнь… умер. Сегодня под утро его убили.
— Что ты сказал?
Шэнь Субин резко сжала кулаки, и из груди у неё вспыхнул гнев.
— Повтори ещё раз!
— Госпожа, Тань Юнь умер, — сквозь слёзы сказал Шэнь Цинфэн.
Тело Шэнь Субин дрогнуло. Она вытянула палец в сторону Шэнь Цинфэна и холодно проговорила:
— Он сотворил для нашей Ветви Алхимии настоящее чудо. Такого ученика Вэньдэ сам бы мечтал оставить у себя, а я отдала его тебе. И вот так ты присматривал за своим учеником? Отвечай!
Шэнь Цинфэн с глухим стуком рухнул на колени и, захлёбываясь рыданиями, сказал:
— Госпожа, это всё вина этого старого слуги! Я знал, что слишком многие хотят его убить, и всё же не стал тайно охранять его. Прошу, госпожа, накажите меня!
Шэнь Вэньдэ тоже опустился на колени.
— Госпожа, смерть Тань Юня и для Цинфэна тяжелейший удар. Этот старый слуга знает, что вы говорите так в гневе, но прошу вас, не вините его больше.
— Ха-ха-ха… ха-ха-ха… — вдруг рассмеялась Шэнь Субин.
Смех её был горьким и пустым.
— Наша Ветвь Алхимии — просто посмешище… Ха-ха…
— За 50.000 лет со дня основания секты Патриархом-основателем во внутренней секте наконец появился такой ученик, как Тань Юнь, — и он умер… Если это не насмешка, то что тогда?
Глубоко вдохнув, Шэнь Субин резко спросила:
— Говорите! Как он умер?
Шэнь Вэньдэ правдиво ответил:
— Докладываю, госпожа. Этой ночью старый слуга провёл расследование. Вчера Тань Юнь уединился для практики в 678-й среднеранговой пагоде Пространственно-Временного Сжатия на арене для боевых выступлений.
— Под конец часа Крысы кто-то проник в башню и попытался убить Тань Юня. Сила этого человека была так велика, что он уничтожил среднеранговую пагоду Пространственно-Временного Сжатия. Вероятнее всего, Тань Юнь пострадал от её взрыва, а когда сумел вернуться на Бессмертную Гору Цанлин, уже лишился жизни.
— Раз убийца смог разрушить среднеранговую башню магического артефакта, его сила как минимум достигала 4-го уровня Сферы Закалки Души.
— По моему предположению, это либо кто-то из старейшин или распорядителей нашей Ветви Алхимии, либо Цю Юнмин, старейшина-правоохранитель внутренней секты, либо люди Мужун Хуна, второго старейшины Линии Души Зверя, либо подчинённые Линху Цанхэ, главы Линии Святой Души, проникли в Ветвь Алхимии и напали на Тань Юня.
— Кроме того, огромная арена для боевых выступлений в конце часа Крысы была почти полностью уничтожена. Сейчас среди учеников всей Ветви Алхимии царит паника.
— Пока убийца Тань Юня не найден и не устранён, это будет величайшим позором для нашей Ветви Алхимии!
Услышав это, Шэнь Субин пришла в такую ярость, что едва могла сдерживаться. Её ученика преследовали и пытались убить прямо в среднеранговой пагоде Пространственно-Временного Сжатия!
Нужно понимать: огромная арена для боевых выступлений была самым сердцем Ветви Алхимии и всегда считалась самым безопасным местом для её учеников!
— Позор… Это величайший позор в моей, Шэнь Субин, жизни! — всё тело Шэнь Субин дрожало, а в её прекрасных глазах полыхало пламя ярости. — Пока убийца не будет найден, я, Шэнь Субин, ни на день не покину внутреннюю секту!
Она резко вскинула ладонь к небу. В тот же миг столб духовной силы взмыл вверх на три километра, и в пустом прежде небе возник огромный колокол высотой в триста метров.
Тут же из белоснежного низкосортного Почти Благородного Артефакта — духовного колокола — один за другим прокатились девять ударов. Они были подобны девяти невидимым чудовищным волнам, накрывшим земли Ветви Алхимии в радиусе 40.000 километров.
В это мгновение с окутанных духовной дымкой бессмертных гор один за другим взмывали в небо ученики, летя на мечах к огромной арене для боевых выступлений.
Все знали: девять ударов колокола означают, что Главный Великий Старейшина созывает на арену всех старейшин и учеников Ветви Алхимии.
И более того — такой звон раздавался только в час, когда ветвь сталкивалась с великой бедой. Неважно, находился ли кто-то в затворе или занимался алхимией, явиться были обязаны все.
Девять ударов не звучали уже почти тысячу лет.
В этот миг лишь немногие догадывались, что это, скорее всего, связано с Тань Юнем; большинство же пребывали в полном недоумении.
В то же время, в пещерной обители на Бессмертной Горе Дао Пан, вернувшийся под утро Пан Шиюань, у которого были сломаны 6 рёбер и отсутствовала левая рука, немедленно получил лечение от Лу У.
Сейчас в обители лежал труп ученика. Его левой руки и мизинца на правой руке уже не было.
Оказалось, что Лу У, убив этого ученика, пересадил Пан Шиюаню его левую руку и мизинец.
Они действовали заодно, и их жестокость не знала меры.
Подобная чудовищная расправа шла против всякого небесного закона и была поистине верхом безумия.