Сотрудник посмешище

Комната для осмотра оказалась меньше, чем я ожидал.

Белые стены, без единого шва, будто их вылили целиком. Свет – холодный, рассеянный, без источника. В центре – операционный стол: ремни, потёртые края. Старый и новый одновременно, как всё в этом месте.

– Ложись, – сказал Гарет, закрывая за нами дверь.

– Прям сразу? – спросил я. – Без объяснений?

Он проигнорировал вопрос.

Я подошёл ближе. Стол был холодным, даже на вид. Когда я лёг, материал будто вытянул из меня остатки тепла. Спина напряглась сама по себе.

– Руки вдоль тела, – добавил он.

– Ты уверен, что это осмотр, а не казнь по упрощённой схеме?

– Если бы это была казнь, – спокойно ответил Гарет, – ты бы уже не говорил.

Он отошёл к панели у стены. Я услышал щелчки, как будто система перебирала режимы.

– Скажи хотя бы, что ты ищешь, – выдохнул я. – Чтобы я знал, чего бояться.

– Несоответствие, – ответил он после паузы. – Или его отсутствие.

Меня слегка мутило. Это состояние тянулось ещё с улицы – тупая тяжесть в голове, как перед падением давления. Я моргнул несколько раз, пытаясь сфокусироваться на потолке.

– Ты реагируешь не так, как в обычном состоянии, – продолжил Гарет.

– Может, потому что мне уже плевать? – пробормотал я.

Он ничего не сказал.

И именно в этот момент сверху раздался резкий металлический визг.

Я даже не успел осознать, что происходит.

Что-то с грохотом сорвалось с потолка и рухнуло вниз – прямо рядом с моей головой. Заведённая циркулярная пила. Диск вращался с бешеной скоростью, частицы брызнули в стороны, когда он впился в операционный стол.

Я дёрнулся инстинктивно.

Плечо обожгло – не болью, а резким, хищным жаром. Кожу задело краем, ткань рубашки разошлась. Я успел отвести голову буквально на сантиметры.

Шум стоял такой, что заложило уши.

А потом –

пиииииии–-

Знакомый писк.

Тот самый. Тонкий, нарастающий, как в старых фильмах, когда камера медленно уходит в белое. Мир начал плыть. Края зрения потемнели, цвета потеряли насыщенность.

Я смотрел прямо на Гарета.

Зрение было мутным, как через воду. Но я не мог выдавить хоть какую-то эмоцию. Даже злости не было. Что очень странно.

Только пустота и гул в голове.

Гарет не дёрнулся.

Он внимательно наблюдал. Слишком внимательно.

Пила уже не вращалась, выключив её, он продолжал смотреть, но он даже не повернул головы в её сторону.

– Работает… – произнёс он тихо.

Писк начал спадать, оставляя после себя тяжёлое эхо. Я всё ещё был в сознании, но тело словно не совсем моё.

– Реакция сохранена, – продолжил он. – Но без эмоционального выброса. Как я и настроил.

Он подошёл ближе, наклонился, заглядывая мне в глаза.

– Зрачки расширены… но стабильно.

Я попытался что-то сказать, но язык будто не слушался.

– Всё-таки тело не инородное, – наконец сказал он. – Совместимость подтверждается.

Он нажал что-то на панели. Пила резко ушла обратно в потолок, словно её там никогда и не было. Стол подо мной был исполосован.

– Ты… – выдохнул я наконец. – Ты совсем ебанутый?

Гарет выпрямился.

– Это был триггер.

– Это был, блядь, почти конец.

– Почти, – согласился он. – Но ты не ушёл в мир иной.

Я сглотнул. Плечо ныло тупо, но терпимо.

– Знаешь, – сказал я, глядя в потолок, – если у вас тут такие «осмотры», неудивительно, что прототип свалил.

Гарет задержал взгляд на мне чуть дольше обычного.

– Он не свалил, – произнёс он. – Просто не выдержал там.

Я закрыл глаза на секунду.

– Тогда поздравляю, – пробормотал я. – Похоже, я хуже.

Раздался тихий звук:

– （°⁠□°）, – настороженно мерцал Байт.

Не заметив брелок, Гарет посмотрел на устройство.

– Даже интерфейс остался, – отметил он. – Любопытно.

Он отошёл к двери.

– Вставай. Осмотр завершён.

– ...

Повисла гробовая тишина. Гарет оглянулся и увидел что, Крейс всё ещё лежит, не реагируя. Он подошёл ближе.

– Вырубился, всё-таки.

Он молча вышел из комнаты.

– Сектор.

Из соседнего кабинета вышел Сектор.

– Как всё прошло?

– Вроде бы прототип прототипом,– сухо ответив, он продолжал, – отнеси его в комнату-студию.

– Он без сознания?...Кхм, ладно, понял.

Он вошёл в комнату и подошёл к лежащему телу.

– Кажется, я догадываюсь, в чём суть проверки...

Сказав это, он поднял Крейса и унёс.

...

– Эй, ало! Крейс, хватит в облаках летать.

Открыв глаза, перед мной сидел Исмор.

« Что..? Это сон?», –подумал я и хотел ответить, но что-то не давало мне сказать хоть слово. Как тут из меня сами пошли слова:

– А, прости, просто задумался ненадолго, – после сказанного мышцы на моём лице действовали сами, и я улыбнулся.

– В последнее время ты ведёшь себя очень странно...

«Странно?»

– Разве? А в чём странности..?

– Ну, то, что ты позавчера сразу свалил с работы, устроив переполох, это уже довольно выделяющийся поступок. Хотя я даже рад, что ты так поступил.

«Свалил с работы!? Такого не было!»

– А. Да идёт оно к чёрту. Я только пришёл, и на меня сразу начали орать, вот я и вмазал ему, чтобы заткнуть.

«ЧТО...»

– Ахахха, да я помню, как потом он побоялся на тебя в суд подавать, ибо сам нелегальщиной занимался.

«Ну, я подозревал, конечно, но чтобы реально..?»

– Ну вот и правильно, пиздеть меньше будет.

– Ладно. Передо мной всё ещё Крейс, думаю, ты просто наконец-то решил перестать быть узником системы. Горжусь! Но ты не думал что он может отомстить?

– Ха-ха-ха, вряд-ли.

«Хаа... Узник системы. Но я точно не делал такого. Что-то тут не т....»

…

Последнее, что я услышал, был громкий звук и резкий удар в голову.

Я мгновенно очнулся.

– Ыа-а... Моя голова...

– О. Ты очнулся, – воскликнул Сектор.

– Эммм... Да, но что ты делаешь?

Сектор держал в руках расчёску.

– А, ты пока лежал без сознания, я решил немного привести тебя в порядок, — договорил Сектор, слегка приподняв расчёску. — А то выглядел так, будто тебя несли не в студию, а на утилизацию.

Я моргнул. Голова гудела, будто в неё вбили гвоздь и забыли вынуть. Картинки сна ещё липли к сознанию: Исмор, разговор, слова, которые я не говорил, но которые вышли из меня сами.

Он отложил расчёску и отступил на шаг, давая мне сесть. Комната была другой: просторнее, теплее, с мягким светом. Не лаборатория — скорее странная жилая капсула. Диван, стол, экран во всю стену. Комната-студия, как сказал Гарет.

— Пока ты был без сознания, твоё сердце уже не билось, — продолжил Сектор. — Вернее… ты был мёртв на протяжении четырёх минут.

– Что? – На моём лице появилась неловкая улыбка.

– Боже... Твоё лицо.

А? Походу, у меня что-то на лице.. Не важно, сейчас важнее то, в какой ситуации я оказался. И по поводу сброса... Время всё ещё идёт.

– Если хочешь что-то узнать, спрашивай пока у меня. Гарет пока не может с тобой говорить. – И ещё...– он протянул руку к моей голове.

– ?, – Удивился.

– Не смотри на меня так, просто мне кажется, я тебе неудачно волосы уложил. С твоим взглядом другой бы подумал, что ты его убить хочешь.

– Разве? Походу, я давно в зеркало не смотрел.

Сектор попытался вернуть старую причёску, но он как и выглядел крипово, так и осталось. – Эх.. ладно, старайся сильно людям на глаза не попадаться.

– Эй, звучит довольно обидно.

– По поводу вопросов. Они имеются?

– Что значит, я был мёртв?

– Когда я тебя оттуда уносил, решил проверить твоё состояние, и когда измерял пульс, его просто не было. Меня это застало врасплох, и я сообщил Гарету, на что он сказал: «Просто оставь его и присматривай, как-нибудь очухается».

Очухается? Похоже, ему реально плевать.

– А как я ожил в итоге?

– Хорошо, что у тебя пульс появился до того, как пришёл Парадокс.

– Не буду спрашивать почему... Вообще, у меня достаточно много вопросов.

– Ох, тогда думаю, можно позже устроить собрание по этому поводу. А пока я скажу тебе самое основное: ты – наш союзник и находишься в безопасной зоне. Как бы там ни было, не смей устраивать переполох.

Хотя его лицо и не менялось, говорил он достаточно серьёзные вещи. Ничего не успев сделать, мне уже сразу говорят подобное. Неприятно, конечно, но я приму.

– Как будто бы собирался.

– Ладно, там на кресле лежат вещи. Переоденься, и можешь немного передохнуть.

Сказав это, он вышел из комнаты. Я повернул голову в сторону кресла и увидел черную футболку и что-то по типу ветровки.

Я только протянул руку, как почувствовал, что мое плечо что-то сдавливало: место, где меня задело пилой, было перебинтовано. Я быстро переоделся и сложил рубашку.

– Я будто бы личность сменил.

Жаль, нет зеркала. Я сел за стол и уронил на него голову. Мысль «просто на секунду» даже не успела оформиться – сознание выключилось резко.

Меня выдернул звук. Не резкий – монотонный, ритмичный. Где-то рядом что-то щёлкало, будто отсчитывало удары, которых я сам не чувствовал.

Я открыл глаза.

Экран на стене был включён. Белый фон, бегущие строки, диаграммы. По центру – пульсирующая линия. Ровная. Слишком ровная.

Плечо больше не ныло – бинт был на месте, но боли под ним не было.

– Спишь как труп, – раздался голос сбоку.

Сектор сидел у стены, полубоком ко мне, уткнувшись в планшет. Судя по позе, он тут был уже давно.

– Опять? – спросил я. – Или «труп» теперь термин?

Он усмехнулся – едва заметно, больше глазами, чем лицом.

– Теперь это скорее состояние по умолчанию.

Я посмотрел на экран.

– Это… мои данные?

– Угу. В реальном времени. – Он сделал паузу. – И в не совсем реальном тоже.

Мне это не понравилось.

– Ты сказал, что я был мёртв четыре минуты, – напомнил я. – Люди после такого либо не встают, либо долго рассказывают, как видели свет в конце тоннеля.

– А ты видел? – спросил Сектор, не поднимая взгляда.

Я вспомнил Исмора. Разговор. Слова, которые я говорил, но не выбирал. Подозрительный конец.

– Нет, – соврал я. – Ничего.

Он кивнул, будто и не ждал другого ответа.

– Значит, всё прошло корректно.

– Корректно для кого?

Сектор наконец посмотрел на меня внимательно, оценивающе.

– Для системы, – сказал он.

– А для меня?

– Может быть, нет. Как знать.

В комнате повисла тишина. Такая, в которой неприятно думать.

– Сектор, – наконец сказал я. – А если я не хочу быть… союзником?

Он не ответил сразу. Встал, подошёл ближе, остановился в паре шагов. С высоты он всё равно смотрел на меня сверху вниз.

– Тогда ты бы не проснулся, – спокойно сказал он. – Или проснулся бы совсем в другом месте.

Я кивнул.

– Понятно.

– Привыкай, Крейс. – Он развернулся к двери. – Скоро придёт Парадокс. Думаю, вам будет о чём поговорить. Дверь закрылась почти бесшумно.

Я остался один.

Экран продолжал жить своей жизнью: линия пульса мягко колебалась, цифры обновлялись, будто я был подключён к аппаратуре… хотя к телу не вели ни провода, ни датчики. Я машинально посмотрел на руки, на грудь – ничего.

«Вот что действительно странно», – подумал я.

Как эта система вообще отслеживает моё сердцебиение, если ко мне ничего не подключено?

Ответа, разумеется, не было.

Я поднялся и подошёл ближе к экрану. Когда сократил дистанцию, линия на долю секунды дрогнула – не сбилась, а именно отреагировала.

В отражении тёмного стекла я увидел себя – и на секунду замер. Взгляд был… не мой. Не обычный – пустой, слишком собранный. Такой, каким смотришь не на что-то, а сквозь. Ладно, думаю я просто устал немного. Ещё и без укладки волосы лезли в лицо. Я и не замечал, что они настолько длинные.

– Эй! Снова привет, дорогуша! – почти прокричал.

Я резко обернулся от неожиданности.

– Боже, напугал.

– Да, конечно, по тебе не скажешь. А, точно, тебе же эмоции на ноль выкрутили. Лошок.

Сказал он это, ехидно смеясь.

– В каком смысле?

– Забей, тебе потом всё вернут.

– Чую я, что мне очень многое не договаривают.

– Так и есть, дружище! Короче, перейдём к сути. Ты – тестировщик этого мира. Мы живём в симуляции и всё такое. Твоя задача – найти ошибки, из-за которых страдает большая часть системы. До твоего возвращения сюда мы наблюдали, как ты творил всякую хрень, взрывал терминалы (признаюсь, это была ахуенная идея), измывался над аномалиями и прочая ерунда.

Я перебил его.

– Так, стоп. Я здесь всё-таки работал?

– Ну ты и тугодум. Да, ещё раз повторюсь, ты – тестировщик.

Я достал из кармана брюк удостоверение.

– Тогда эту надпись как объяснишь? – я протянул его, указывая на строку, которая постоянно менялась.

– О, не поверишь, у меня такой же. Забавно, правда? – после сказанного с его лица спала улыбка, – Ведь мы работаем вместе.

***

#ДТ

Из того что уже сказали можно выделить лишь одно основное слово – "симуляция".

Прервано...

***