Стрела вонзилась мне в плечо.
Я закричал. Не от страха — от боли. Острой, раздирающей, будто меня пронзили раскалённым железом. Я упал, ударившись о землю. Воздух вышел из груди. Мир замер.
Они окружили меня. Четверо. Может, больше. Их лица были скрыты под масками из коры и листвы, глаза — черные, как уголь. Они не говорили. Просто смотрели.
Один из них шагнул вперёд. В руках — нож. Длинный, узкий, сделанный из чего-то, что не блестело, но всё равно казалось опасным. Он был покрыт чем-то тёмным. Засохшей кровью?
— Проклятый олень, мы за тобой столько гонялись!
Что-то обхватило мои руки. Не знаю. Они держали меня. Крепко. Больно. Я дергался, пытался вырваться, но бесполезно.
Меня подняли. Подвесили. Я не чувствовал пола под ногами. Только холод воздуха и боль в плечах, где верёвки или ветви врезались в кожу.
Охотник снова подошёл. Нож прикоснулся к моему животу.
И тогда началось.
Он провёл лезвием по коже. Сначала медленно. Будто проверял, жив ли я. Я закричал. Он улыбнулся.
Затем — глубже.
Нож вошёл легко. Словно через масло. Я почувствовал, как внутренности напряглись, как будто пытались уйти от лезвия. Как будто они тоже хотели жить.
Кровь хлынула. Горячая. Густая. Она стекала по бёдрам, капала на лицо, заливала глаза. Я задыхался. Не от раны — от запаха. От понимания, что внутри меня теперь ничего нет, кроме боли и пустоты.
Они вытащили мои кишки. Медленно. Одну за другой. Они были скользкими, тёплыми. Обвивались вокруг моих ног, как змеи. Я видел, как они двигаются. Как бьются в предсмертной муке. Я кричал от боли и молил о смерти.
Один из них взял их в руки. Поднёс к лицу. Что-то прошептал.
И тогда я услышал голос девочки. Не рядом. Где-то глубоко внутри.
— Это не ты. Это не твоя смерть. Это лишь то, что случилось раньше. Посмотри…
Внезапно мир перевернулся.
Не буквально.
А внутри.
Боль исчезла. Верёвки, корни, нож — всё стало не моим. Я уже не висел. Я стоял. На земле. Целый. Живой.
Передо мной — старое дерево. Его кора была покрыта следами крови. Теми самыми. Такими же, как те, что ещё секунду назад стекали с моего тела.
Рядом — камень. На нём — пятно. Формой похожее на человека.
То место, где кто-то умер. Давно. Очень давно.
И тогда я понял.
Это не со мной это случилось. Это было *воспоминание*. Лес показал мне чужую смерть. Смерть того, кто когда-то был здесь. Кто тоже был охотником. Или жертвой. Или просто тем, кто выбрал не тот путь.
Девочка появилась из тени. Её глаза светились.
— Ты начинаешь слышать, — сказала она. — Теперь ты знаешь, что значит быть частью леса. Знать чужие смерти. Чужие боли. Это наша память. И если ты хочешь найти его… тебе нужно услышать ещё одну.
— Кто он? — прошептал я, всё ещё дрожа от пережитого.
Она улыбнулась. Тихо. Почти с жалостью.
— Тот, кто начал всё это.
Тот, кого ты уже знаешь.