Сюй Юнь зажмурился изо всех сил, стараясь прочувствовать ту самую ци небес и земли, о которой толковал старец.
Сначала мелькнули алые точки света, а за ними, кажется, проявились и фиолетовые.
─ Фиолетовый?
─ Какая утонченная расцветка.
─ Алый – это стихия огня, ну а фиолетовый?
─ Кажется, третий дядя упоминал, что это стихия молнии.
Сюй Юнь молча рассуждал про себя, но сдержать дикую радость в душе уже не мог.
Между тем на алтаре сперва вспыхнуло алое сияние, а за ним медленно поднялся и фиолетовый свет.
─ Это же?..
─ Огонь и молния?
─ Один элемент из пяти стихий, да еще один мутировавший духовный корень?!
─ Ха-ха, прекрасно, просто прекрасно!
─ Исключительно хорошо!
─ Мутировавшие двойные духовные корни!
─ Путь впереди усыпан светом!
─ Неужто двойные духовные корни! У моего сына Сюй Юня есть задатки для Заложения Основы!
Стоявший внизу Сюй Дачуань сиял от восторга.
Красная и фиолетовая завесы света смутно взмывали ввысь, и это зрелище предстало перед глазами каждого.
Десятки тысяч человек синхронно уставились на Сюй Юня, стоявшего на помосте.
Ощущая на себе взгляды толпы, Сюй Юнь невольно выпятил грудь.
В этот момент он чувствовал себя баловнем судьбы, счастливым до такой степени, что хотелось завопить во всю мочь.
Шесть с половиной лет томительного ожидания – и в миг, когда проявился духовный корень, все надежды наконец обрели отклик.
Зависть.
Кроме зависти, в воздухе витала лишь черная зависть.
Все присутствующие здесь были простыми смертными из рода Сюй, с пеленок росшими у подножия хребта Тайхан.
Они не были чужаками для заклинателей клана и кое-что смыслили в азах культивации.
Мутировавший двойной духовный корень – даже для столь грандиозного клана культиваторов Золотого Ядра, как Сюй, почитался выдающимся даром.
Стоило лишь обойтись без заскоков в характере, как клан тут же принялся бы щедро осыпать его ресурсами.
─ Поздравляю, Дачуань! С самого детства заприметил, что Юнь-эр – самый ладный пацан на нашей улице!
─ Мои поздравления!
─ Вырастет – непременно добьется великих высот!
─ […]
Слушая льстивые речи соседей, Сюй Дачуань расплылся в улыбке до ушей.
Хотя мирские смертные клана Сюй находились под защитой сородичей-практиков и не ведали нужды в пропитании,
живя зажиточно и безмятежно, пусть и без надежды прикоснуться к бессмертию, всё же простому люду жилось куда слаще, чем чужакам за пределами владений.
Но разве не заветной мечтой каждого смертного под сенью рода Сюй было переселиться в родовую обитель на гору Цинхуа
и сделаться истинным адептом Сюй?
Выражаясь предельно приземленно: если в какой-то семье рождался ребенок с духовным корнем,
это поистине означало, что «один человек обретает Путь, и даже собаки и куры взлетают в небеса».
Вот и сейчас: пускай сам Сюй Дачуань оставался лишь смертным,
но раз у сына обнаружился духовный корень, а соседи сыпали поздравлениями, изречение о том, что «отец возвышается благодаря сыну», обретало самую плоть и кровь.
Изначально Сюй Юнтай не питавших больших надежд на детишек из уезда Цинюнь.
Пусть предки у них были общими, за тысячу лет утекло немало воды.
Шанс того, что у мирских потомков Сюй проснется духовный корень, составлял одну-две тысячные, причем девять из десяти оказывались ложными корнями.
И хотя духовные корни даются от рождения, если оба родителя – практики,
вероятность появления одаренного потомства возрастает в разы, причем чем выше их ступень, тем чище талант детей.
Потому в любом клане дети сородичей-практиков по умолчанию обладали лучшими задатками.
Однако огромная база обычных смертных порой способна преподнести сюрприз.
─ Мутировавший духовный корень молнии да стихия огня из пяти рядов – весьма неплохо, ─ мягким тоном произнес Сюй Юнтай, разглядывая Сюй Юня.
─ Мелкий, постарайся как следует.
─ Если в будущем чего-то не уразумеешь, можешь смело обращаться ко мне.
─ Возьми этот нефритовый талисман: столкнешься с лиходеями – расколи его не раздумывая, до ступени Заложения Основы он оградит тебя от любых бед.
─ Хотя вряд ли в наших землях Сюй найдется безумец, решивший сжить со свету нашу же поросль.
─ В конце концов, могилы всех ста восьми душ из рода того смельчака, кто попытался сделать это в прошлый раз, уже сравнялись ростом с тобой.
─ И всё же ко всему подходи с умом. Через три дня я наведаюсь сюда вновь, а пока проведи время с родными.
─ Мир смертных и мир бессмертных – две разные дороги, но с твоим талантом ты вполне можешь стать опорой нашего клана Сюй.
Пусть мальчик и знал, что одарен неплохо, задирать нос он не стал.
Пережив вспышку радости, он почтительно кивнул седовласому старцу с привычкой излишне опекать и наставлять.
С сегодняшнего дня он наконец-то сможет встать на путь бессмертия!!!
…
Семья Сюй Юня была невелика – в третьем поколении насчитывалось всего четыре человека.
Мать скончалась, когда ему исполнилось три года, и все эти годы он рос под крылом отца Сюй Дачуаня, по сути предоставленный самому себе.
Но в эти дни, глядя на разрумянившееся лицо отца всякий раз, когда тот возвращался домой, и на красные следы у него на шее,
а также вспоминая, что за обнаруженный у сына духовный корень клан выплатит мирским щедрую награду,
которой хватит на продолжение рода Сюй и безбедную старость отца, Сюй Юнь чувствовал себя полностью спокойным.
К счастью, отец тоже оказался не совсем безнадежен.
─ Юнь-эр, я уже набросал весточку третьему дяде, поведал о твоем духовном корне, наказал ему приглядывать за тобой.
─ Доберешься до родовой земли – разыщешь третьего дядьку.
─ Он тоже не подкачал, на днях весточку прислал, что пробился на позднюю стадию Ци. Оказавшись там, сможешь на него опереться.
─ Запомни: на чужбине держи ухо востро и не лезь на рожон.
─ Усердно постигай Путь, чтобы впредь прославить наш род!
─ Отец, не переживай, как только освою культивацию – сразу вернусь навестить тебя!
Этой ночью Сюй Юнь спал на редкость сладко и видел дивный сон.
Будто маленький кулон на груди ожил, обернулся гигантским длинным змеем и помог ему истребить всех врагов на пути.
Время, проводимое с семьей, всегда мимолетно.
Так было и в прошлой жизни, и в этой: три дня пролетели мгновенно.
На третий день под тоскливые проводы Сюй Дачуаня Сюй Юнь поднялся на большой летающий корабль и покинул уезд Цинюнь.
Глядя сверху на уезд Цинюнь, сжимавшийся до размеров муравья, Сюй Юнь испытал неописуемую бурю чувств.
Корабль оказался огромным – в длину и ширину добрых пятьдесят метров, а на его палубе толпилось с два десятка детей его возраста.
─ Меня зовут Сюй Дали, от слова «сила», родом из Каменного Поселка в уезде Цинюнь. А ты? – обратился к нему пухловатый мальчуган.
Сюй Юнь окинул взглядом собеседника.
И вдруг сообразил:
да это же тот самый паренек, у которого первого нашли духовный корень!
Раз уж им предстояло вместе постигать науку в одном месте да к тому же быть земляками, Сюй Юнь охотно пошел на сближение.
─ Сюй Юнь, от слова «облако», из уезда Цинюнь.
Дети остаются детьми.
В шесть с половиной лет они как раз находились в возрасте, когда мир полон любопытства.
Вот только в выражении лица Сюй Юня читалось нечто чуждое детской наивности.
Сначала ребятня немного дичилась.
В конце концов, покинуть родные края – пусть даже ради священного дела культивации в семейной цитадели – шаг непростой.
Но, как и в прошлой жизни, стоило зайти на постой, как пара-тройка плакс неизменно начинала хныкать.
Впрочем, заметив, как оживленно беседуют Сюй Юнь и Сюй Дали, остальные тоже подтянулись и принялись наперебой называть свои имена.
Все они носили фамилию Сюй и происходили от одного предка – пожалуй, это и служило поводом для взаимной поддержки на чужбине.
Летучий корабль мчался стремительно: сперва казалось, что речные долины и горные хребты ползут назад, а под конец замелькали лишь размытые тени.
Спустя три часа впереди показался край живописнейших пиков.
Среди этих вершин струились водопады и кружились белые журавли – поистине безмятежная и благословенная обитель, сошедшая с картины мечты.
Стоя на палубе, Сюй Юнь вглядывался вдаль, и вскоре его взору предстала гора, чья макушка сливалась с облаками.
Он замер от изумления.
Люди обычно помнят лишь имя чемпиона, если только не заучивают второго призера специально.
По иронии судьбы, Сюй Юнь как раз помнил название второй по высоте горы в своем прежнем мире.
Пик Чогори, высотой более восьми тысяч метров.
Однако, по мнению Сюй Юня, даже та вершина, окажись она рядом с этим великолепным пиком, была бы вынуждена смиренно уступить место.
В этот самый момент добродушный старец Сюй Юнтай неспешно вышел из каюты на втором этаже корабля, поглаживая бороду и глядя на приближающуюся громаду:
─ Мы прибыли на гору Цинхуа.