Корейн
Глава 2 из 11
Настройки чтения
18px
1.8
1

Корейн

Глава 2

Корейн

BROKEN FLAMES

M.K Ahearn

Корейн

Здесь, далеко среди скал, брызги воды касались моего лица каждый раз, когда волны разбивались о грубые края каменной тропы, уходящей в море. Я сидела на расстеленном пледе и наблюдала за восходом солнца, окрашивающим небо в оттенки оранжевого и розового. Вдалеке из воды поднимались три огромных морских утёса, чьи суровые очертания были сформированы годами эрозии.

Когда я была маленькой, я мечтала доплыть до них и взобраться на самую вершину, чтобы хоть мельком увидеть остальной мир.

Тихий звук позади привлёк моё внимание, заставив отвести взгляд от моря. Я призвала воду: в моей ладони сформировалась сфера. На ближайшем камне сидела белая птица, клюющая трещины в скале.

В такие дни я наслаждалась одиночеством. Мне нужно было пространство, чтобы разобраться в собственных мыслях. Здесь меня никто не потревожит.

Я расслабила плечи и позволила водяной сфере упасть на землю.

Рядом со мной в углублении скалы стояла небольшая лужица. По её поверхности пробегали мелкие круги, и в отражении я увидела своё лицо. Бледно-голубые глаза почти сливались с оттенками морской воды, а пряди распущенных волос падали на них. Я унаследовала волосы матери — белые, как снег, который зимой покрывает наше королевство. Я была похожа на обоих родителей: от отца мне достался красивый загар, который я могла объяснить нашим морвенским происхождением.

Солнце почти полностью поднялось, и меня охватила лёгкая паника: отец скоро начнёт меня искать. К скалам покатилась новая волна — быстрее остальных. Когда она приблизилась, я заметила, как из воды показались два рога.

Голова Талая пробилась сквозь поверхность. Его маленькие чёрные глаза встретились с моими. Я улыбнулась, понимая, что морской змей проверяет, всё ли со мной в порядке, потому что почувствовал моё беспокойство. Наша связь была глубже, чем простое подчинение. Она формировалась, когда учишься управлять морским змеем, и со временем становилась инстинктом — ещё одним чувством.

Зверь наклонил голову, словно спрашивая, в порядке ли я.

— Я в порядке. Иди лови себе рыбу, — кивнула я ему, желая оказаться у него на спине.

Когда-нибудь я прокачусь на Талае через море и своими глазами увижу другие королевства. Всю жизнь меня держали в безопасности Морвена — большого королевства тех, кто владеет водой. Мне так хотелось увидеть больше, но мир был слишком опасен для путешествий: Абелон постоянно искал поводы для вторжения. Это было безжалостное королевство, построенное на пламени, жаждущее всё больше власти и ресурсов.

Он нырнул под воду и поплыл вдоль берега. Талай был самым маленьким среди морских змеев, с которыми рос, — щуплым, но таким же свирепым, как остальные. Это его ничуть не сдерживало. Я смотрела, как его голубая чешуя ловит солнечный свет, пока он быстро увеличивал расстояние между нами.

Я не удивилась, что змей почувствовал моё растущее беспокойство. Несколько дней назад из дворца пришло письмо, созывающее всех дворян на совет. Каждые несколько месяцев они отправлялись в столицу Алуа, чтобы встретиться с королём и дать советы по делам королевства. Отец был одним из таких дворян и обычно ехал один. Но на этот раз в письме его просили взять с собой меня.

Я бывала во дворце только однажды, и сколько бы ни перебирала возможные причины, не могла понять, зачем королю понадобилась я.

Маленький плед, который я расстелила на холодной поверхности скал, скомкался у меня в руках, когда я его собрала. Я поспешила обратно к скале за спиной. Если повезёт, я успею домой как раз перед тем, как отец вернётся с утренней тренировки.

Мой отец был дворянином, но до того, как ему пожаловали этот титул, он служил одним из самых доверенных генералов короля. Все морвенцы знали имя генерала Нероэ — он прославился решающей победой в последней войне против Абелона. Во время Битвы при Гиле он пожертвовал собой как отвлекающий манёвр, чтобы его люди смогли продвинуться вперёд, спасти отдалённый остров от захвата и уничтожить значительную часть армии Абелона. Его имя было известно во всех четырёх королевствах.

Даже ранение не могло надолго удержать его вдали от воинов. По утрам он помогал тренировать новобранцев королевской армии. Эгоистично мне хотелось, чтобы он сбавил темп и не перенапрягался. Война заставляла крепче держаться за тех, кого любишь.

Я нашла небольшое отверстие в скале и проскользнула боком. Путь был узким и тёмным. В стенах туннеля температура заметно падала, и я чувствовала, как прохладная сырость касается кожи. Я шла дальше, зная: чем быстрее пройду, тем меньше буду ощущать себя взаперти. На весь путь у меня ушло десять минут. Любому другому потребовалось бы вдвое больше, но я проходила здесь уже миллион раз.

Выйдя, я начала короткий путь домой. Я шла вдоль скалы, окаймлявшей воду. Наверху вдоль обрыва тянулись большие поместья дворян с видом на море. Дальше по грунтовой дороге располагались более скромные дома, квартиры и лавки на окраине столицы. Среди них была и небольшая лавка моей матери. Она держала аптекарскую лавку и готовила лекарства для больных.

Раньше мне нравилось навещать её и помогать в этой маленькой каменной лавке, покрытой плющом, но теперь я бывала там реже. Мать работала меньше: болезнь всё сильнее замедляла её. Ни один из целителей, к которым она обращалась, так и не смог понять, что именно подтачивает её жизнь. В какие-то дни она чувствовала себя нормально, в другие — спала целыми сутками. Судьба была жестока: мать посвятила жизнь исцелению других, но не могла исцелить себя.

Я поднималась по небольшому холму — это был последний отрезок дороги перед домом. Я уже могла разглядеть светло-серый камень и деревянную дверь, появляющиеся из-за холма. С этого расстояния было не понять, вернулся ли отец. Свечи, которые он зажигал в окнах рано утром, уже погасли.

Подобрав юбку повыше, я пробежала остаток пути вверх по холму, торопясь вернуться. Накануне ночью шёл дождь, и земля всё ещё была слегка влажной после летней грозы. Скользкое пятно грязи едва не свалило меня, и я сбавила шаг. Прохладный утренний ветерок щекотал кожу между юбкой и топом.

Я дошла до входной двери, потянулась к ручке — и заколебалась. Нервы нарастали с каждым шагом ближе к отъезду во дворец. Чем ближе был этот момент, тем сильнее меня охватывало беспокойство.

Глубоко вздохнув, я легко толкнула дверь. Скрип был единственным звуком, который раздался, когда я шагнула внутрь.

Стараясь ступать легко, я кралась на цыпочках, избегая половиц, которые, как я знала, заскрипят, если наступить на них. Если буду достаточно тихой, никто не заметит, что я ускользнула ещё до рассвета. Но едва моя нога коснулась первой ступеньки, ведущей наверх в мою комнату, из кухни раздалось покашливание.

Я споткнулась на первой ступеньке и повернулась к звуку.

— Корейн? — позвал отец из кухни.

Я обречённо вздохнула: все надежды прокрасться незамеченной рухнули.

— Ты дома? — спросила я, нерешительно подходя к нему.

— Да. Решил, что сегодня лучше быть дома перед отъездом во дворец, поэтому отправил Эмметта присмотреть за делами. Представь моё удивление, когда я обнаружил, что дочери нет, — сказал он, приподняв бровь.

Мой старший брат Эмметт постоянно напрашивался сопровождать отца в надежде когда-нибудь самому стать воином. Никто не ждал от него службы — отец уже отдал достаточно, — но он всё равно не оставлял этой мысли. Скоро и младший брат, Каспиан, начнёт пытаться присоединиться.

— Прости… — начала я, но он поднял руку.

— Корейн, ты знаешь, что сегодня на кону. Король призвал нас. Мы не можем опоздать, и уж тем более я не могу явиться без тебя.

Он покачал головой с разочарованием. Иногда мне хотелось, чтобы он накричал, разозлился. Это разочарование просто раскалывало сердце. Я знала, что подвела его. Его преданность королю была сильнее любых других уз. Он был идеальным генералом и советником, но иногда забывал, что его дети — не его солдаты.

— Я просто ходила к воде, — попыталась я, надеясь, что он поймёт: волноваться было не о чем. Я бы никогда не пропустила наш вызов.

— Ты брала Талая? — спросил он, пристально глядя на меня.

— Талай последовал за мной, — ответила я. Отец слишком много волновался.

У большинства воинов в нашем королевстве был свой морской змей — их выращивали и разводили во дворце. Мне же одного подарил сам король: после войны он одарил каждого из детей отца змеем в знак благодарности.

— А если бы ты потеряла счёт времени или поранилась на этих скалах? Король ждёт тебя сегодня во дворце. Ты понимаешь, какая это честь?

Я вздохнула. Этот спор был бессмысленным. Он уже решил, что я поступила безрассудно.

— Да, — сказала я, опуская взгляд в пол.

Отец поднялся со стула и подошёл ко мне. Он легко возвышался надо мной почти на фут. Мозолистая рука легла мне на плечо, и он тихо вздохнул.

— Ты же знаешь, я просто волнуюсь за тебя, — сказал он голосом, полным тёплой заботы. — Я не знаю, что бы я делал, если бы с тобой что-то случилось.

Его слова немного удивили меня. Я наклонила голову, не зная, что ответить. Я умела защищаться. Отец всегда следил, чтобы я владела водой почти так же хорошо, как воины, которых он тренировал. Почему со мной должно что-то случиться?

— Со мной всё будет в порядке, — попыталась я его успокоить. Он слегка кивнул и отошёл убирать завтрак.

Когда он потянулся за стаканом воды, рука неестественно дёрнулась, и стакан опрокинулся. Я успела поймать воду своими способностями и направила её обратно в стакан, который отец уже выправил. Это случалось всё чаще после его возвращения с войны — побочный эффект тяжёлого ранения руки, полученного, когда он спасал своих людей. Он едва не потерял руку, но целители сделали всё возможное.

— Иди приведи себя в порядок. Скоро выезжаем во дворец, — сказал он, даже не глядя на меня. Плечи его слегка ссутулились, и он снова принялся смывать посуду своими водными способностями, которые остались после завтрака.

***

Я теребила две косы, обрамлявшие лицо, стараясь уложить их идеально. Раздосадованный звук сорвался с губ, когда я снова взглянула в зеркало трюмо. Косы были неровными, из одной выбивались тонкие пряди. С каждой минутой я всё сильнее нервничала. Слова отца крутились в голове, напоминая о чести быть приглашённой во дворец.

Я встречала короля Кайто Белизером только однажды — ещё маленькой девочкой. Тогда я стояла рядом с матерью, пока король награждал отца после войны. Помню, как волновалась в присутствии короля и королевы, как не могла оторвать глаз от изысканной короны королевы и с широко раскрытыми глазами слушала, как король обращается к нам.

Сейчас всё было иначе. На кону стояло гораздо больше. Король мог осуществить самые смелые мечты любого человека — или разрушить его жизнь за считанные секунды. Чем старше я становилась, тем яснее это понимала. Мир мог быть жестоким. Я видела, как у дворянских семей отбирали титулы, как война разрывала семьи, как людей в одно мгновение бросали в нищету. После войны король правил с меньшей милостью и состраданием — и всё более железной рукой.

Если сегодня я буду неосторожна, это может случиться и с нами. Один неверный шаг — например, опоздание — и король сделает нашу жизнь невыносимой. Я буду молчать и предоставлю отцу всё говорить. Я просто понаблюдаю и выполню просьбу, ничего больше. К ужину мы будем дома, а я снова окажусь в этой комнате и буду смеяться над тем, как напрасно нервничала.

Стук в дверь вырвал меня из глубоких размышлений. Отвернувшись от трюмо, я увидела Каспиана в дверном проёме: руки скрещены, он опирался о косяк. Даже в такой позе он возвышался надо мной. Он всё больше начинал походить на старшего брата, а не на младшего.

— Пришёл проводить меня? — спросила я с лёгкой насмешкой. Я всегда была ближе с Каспианом, чем с Эмметтом. Между нами было всего десять месяцев разницы. Эмметт — весь из сосредоточенности, без времени на развлечения. В детстве в неприятности всегда влипали мы с Каспианом. Раньше он ходил со мной к воде, но в последние годы это перестало казаться ему забавным.

— Пришёл убедиться, что ты привела себя в порядок и не опозоришь семью, — сказал он с ухмылкой.

Я метнула в него стальной взгляд, нахмурившись так сильно, что боялась смазать макияж. На веках мерцал немного блестящей пудры, подчёркивая ярко-голубой цвет глаз.

— Отвали, — буркнула я.

— Да ладно тебе, Корейн. Ты же знаешь, я шучу, — сказал он, подходя ближе.

Я возилась с застёжкой серебристо-голубого ожерелья, пытаясь закрепить его на шее. Пальцы слегка дрожали — напоминание о том, что скоро нужно уезжать.

— Я пришёл узнать, всё ли с тобой в порядке, — признался он, забирая у меня застёжку и помогая застегнуть ожерелье.

— Настолько, насколько это вообще возможно, — пожала я плечами, стараясь скрыть от него нервы.

Знающий взгляд, мелькнувший у него на лице, сказал, что он не поверил лжи, но настаивать не стал. Он знал меня достаточно хорошо, чтобы понимать: я никогда не признаюсь, если мне страшно. Вырастая с отцом-генералом и двумя братьями, я научилась держать лицо.

И всё же Каспиан знал меня чуть лучше всех остальных.

— Уверена, ничего особенного. Король, наверное, просто любопытствует, как выглядит единственная дочь отца. Может, хочет, чтобы ты подружилась с принцессой.

Принцессе Асене было столько же лет, сколько и мне. Она почти не покидала дворец и была единственной наследницей короля. К этому возрасту я удивлялась, что он ещё не принудил её к браку. Ей уже пора было выходить замуж и рожать наследников, когда она взойдёт на трон.

— Ну, в таком случае мы быстро вернёмся домой, как только они поймут, что я — худшая возможная компания для принцессы, — усмехнулась я.

Я всё ещё поправляла внешний вид, когда снаружи послышались звуки: отец готовил лошадей к дороге. Руки брата схватили меня за запястья сзади, останавливая.

— Хватит. Ты и так хорошо выглядишь, — вздохнул он, глядя на меня своими голубыми глазами.

— «Хорошо» недостаточно, — возразила я.

Слабое эхо закрывающейся внизу двери подсказало, что отец закончил приготовления. Я знала, что будет дальше. Скоро он позовёт меня, и мы отправимся во дворец.

— У тебя всё равно нет выбора, — сказал Каспиан, читая мои мысли. Он повернулся и направился к выходу из комнаты. В дверях остановился, провёл рукой по тёмным волосам.

— Ты выглядишь идеально. Не позволяй этим напыщенным королевским особам думать иначе. Я поеду покататься по морю на Элиосе, но буду здесь, когда ты вернёшься, — сказал он и ушёл к своему морскому змею.

Это был один из самых тёплых и редких комплиментов, которые я когда-либо получала от брата. Если он стал сентиментальным, значит, даже он нервничал.

назадназад
1 2 3 4 ... 11
впередвперед