…Повторяю, это не учебная тревога. Район Риверсайд эвакуируется. Просьба всем жителям оставаться…
Голос диспетчера тонет в гуле вертолётных лопастей.Кабину трясёт так, что звук дребезжит в наушниках.
Алиса, ведущая канала PrimeVision, вжимает гарнитуру плотнее к уху и смотрит на монитор. На экране прыгает картинка: улица, разорванная вдоль по асфальту, выбитые витрины, перевёрнутые машины. Всё, что ещё стояло вертикально, только ждёт, когда его ударят.
— Держи его, - рычит оператор. - Ещё чуть ниже.
Под ними идёт он.
Тектон.Угроза S-ранга.
Каждый шаг - небольшое землетрясение.Кожа трескается каменными прожилками, будто под ней застывает и снова оживает лава. От него идёт низкий, вибрирующий гул. Когда он машет рукой, воздух морщится, а стены домов складываются, как из картона.
— Мы в прямом эфире через десять… девять… - раздаётся голос режиссёра в ухе. - Семь… приготовься, Алиса. Без паники. Это твой звёздный час.
Звёздный час, ага. Алиса сглатывает. Её руки чуть дрожат, но голос должен быть ровным.
— Три… два… один… В ЭФИРЕ.
Красный огонёк загорается.
Алиса выдыхает и улыбается в микрофон. Улыбка всё равно чуть напряжённая.
— Говорит канал “PrimeVision”. Мы находимся над районом Риверсайд, где в данный момент продолжается разрушительная атака зарегистрированной угрозы S-ранга по кличке “Тектон”…
Камера приближает монстра. Он врезается плечом в фасад здания, и половина дома сползает вниз, как мокрый песок.
— По предварительным данным, пострадало уже не менее… - Алиса на секунду теряет текст, когда ещё один дом проваливается внутрь. - …не менее четырёх зданий. Спасательные службы не могут приблизиться. Герои рангов A и B эвакуируют оставшихся людей…
— Есть! - шипит оператор. - Справа! Справа, смотри!
Камера дёргается, уходит от Тектона и ловит фигуру в пыльной завесе.
Человек. Без маски. В обычной тёмной худи, рукавах, закатанных до локтей, и разорванных джинсах.
Только вот лицо у него…не стоит на месте.
Кожа то рвётся, то срастается. По щеке пробегает кровавая линия - и исчезает. Под глазом вспухает синяк - и растворяется. Висок рассекает невидимая трещина - и зарастает новой, свежей кожей.Черты плывут, как изображение на испорченном экране.
— Это он… - шепчет Алиса, забывая, что у неё включён микрофон. Потом спохватывается. - На ваших экранах - Истребитель. Нерегистрированный герой вне рангов. Происхождение неизвестно. Личность неизвестна. Настоящее имя - неизвестно.
Внизу Тектон останавливается и поворачивает голову.Он тоже видит его.
Истребитель просто идёт по улице, слегка раскручивая плечи, как будто разминался, а его не собирается убить каменный танк.
— Согласно нашим источникам, его способность называется “Разгон”, - продолжает Алиса, держась за знакомое. - Подробности работы способности до сих пор не подтверждены. Единственное, в чём сошлись эксперты: он… чрезвычайно живуч.
Как будто в подтверждение слов, Истребитель останавливается в десяти метрах от Тектона, отряхивает с худи пыль и поднимает взгляд.
Камера пытается поймать лицо, но оно никак не может зафиксироваться в чётком виде.Глаза мелькают - тёмные, внимательные, слишком спокойные для такого места.
Истребитель вздыхает.
— Ну ты и наделал тут, - его голос улавливает направленный микрофон. - Уборщики тебя ненавидеть будут.
Тектон отвечает рёвом. Земля под ним вспучивается, по асфальту расходится круг трещин. Воздух вибрирует, как натянутая струна.
— Он вступает в столкновение… - Алиса слышит, как у неё садится голос.
Тектон бросается первым.
Удар - как выстрел гаубицы.Истребитель просто не успевает быть в другом месте: кулак врезается ему в грудь, и его подбрасывает в воздух, как тряпичную куклу. Он пролетает над разбитой машиной, пробивает боком стену кафе и исчезает в клубах кирпичной крошки.
Вертолёт вздрагивает от ударной волны.
— Он получает прямое попадание… Истребитель… - Алиса сглатывает. - Он снова слаб в начале. Это уже не первый бой, когда он…
Из завала вываливается фигура.Он встаёт на четвереньки, сплёвывает кровь. Та падает на кривую металлическую балку - и металл начинает шипеть, чернеет, покрывается пузырями.
Оператор всхлипывает:
— Снимай ближе, - сквозь зубы отвечает Алиса.
Истребитель медленно поднимается на ноги.Грудь ходит тяжело, футболка под худи рваная и мокрая от крови. Рёбра, кажется, уже не на своих местах.Лицо на секунду становится целым - острые скулы, прямой нос, губы с едва заметной, усталой ухмылкой.
Этого достаточно, чтобы толпа у экранов по всей стране затаила дыхание.Потом по коже снова пробегают трещины, и черты расползаются.
Истребитель криво улыбается Тектону:
— Давай по-честному. Я пока фиговый, у тебя есть секунд тридцать показаться крутым. Пользуйся.
Тектон даже не пытается понять. Он просто бьёт снова.
Удар в плечо - Истребителя врезает в асфальт.Удар по спине - асфальт сдаётся и рассыпается под ним.Удар в бок - его прокатывает по земле, оставляя в асфальте борозду.
— Он… снова принимает на себя серию ударов… - Алиса слышит, как ломается собственная интонация. - Почему он не уклоняется?..
Истребитель переворачивается на спину, глубоко вдыхает и, не вставая, смотрит в небо. На секунду кажется, что он вообще забудет подняться.
Потом - резко выдыхает.
Всё вокруг будто становится на долю мгновения тише.
Он опирается ладонями в землю и встаёт. Уже без раскачки.
Тектон идёт на него, треща каменной кожей.
— Ну ладно, - говорит Истребитель. - поехали.
Он делает шаг вперёд.
Тектон замахивается. Удар сверху - ломовой, как падающий кран.
Истребитель ставит блок.
Грязная, разбитая, в крови рука встречает каменный кулак.Земля под ногами рассыпается, лопасти вертолёта коротко срывает вниз, но он не падает.На лице вспыхивает новая рана - и тут же затягивается.
— Он удержал… - шёпотом говорит Алиса. - Он начал входить в Разгон…
Тектон бьёт ещё раз.На этот раз Истребитель не принимает полностью - сдвигается на шаг, пропуская удар по касательной. Асфальт слева трескается, машина подскакивает и заваливается на бок.
Истребитель отвечает коротким боковым.И по инерции это должно быть просто удар человека.Но Тектона отбрасывает на два метра, как будто его подцепили грузовой машиной.
— …Это не просто выносливость, - голос Алисы становится почти горячим. - Он… он растёт. Прямо сейчас. С каждой секундой.
Истребитель чуть встряхивает кисть.
Тектон рычит хрипло. Поднимается, снова идёт вперёд.Вибрация от его шагов уже не так уверенно держит ритм.
Он снова замахивается.И снова.
Теперь Истребитель двигается иначе.Короче, экономичнее. В каждом шаге и наклоне нет ни суеты, ни паники. Только точность.
Удар - мимо.Ещё один - проходит в сантиметре от головы.Тектон всё так же силён, но пространство вокруг Истребителя будто стало липким, вязким, не дающим попасть.
— Пятнадцатая… примерно пятнадцатая секунда боя с момента первого столкновения… - выговаривает Алиса. Она сама уже считает. - С этого момента по статистике… Истребитель почти ни разу не проигрывал.
Истребитель неожиданно оказывается уже вплотную.Снизу - удар в солнечное сплетение.Глухой, мясной звук.Тектон отступает. Впервые сгибается.
Истребитель смотрит ему в глаза через трещащую каменную маску.
— Устал? Рано. Я только начал.
Он бьёт снова.В корпус. В челюсть. В шею.Каждый удар резче, чем прошлый. Глубже. Мир вокруг на долю секунды дрожит, как от близкого взрыва.
— Он доминирует… - голос Алисы переходит в полу-шёпот. - Он полностью перехватил инициативу…
Тектон пытается ударить в ответ, но промахивается.Истребитель уже рядом, потом - сбоку, потом - за спиной. Камера едва успевает его ловить.
— Давай, - говорит он спокойно. - Ещё. Если ты сейчас ляжешь, меня за такой короткий бой люди засмеют.
Тектон собирает силу в последнем, отчаянном ударе.Земля вокруг него вздувается. Воздух гудит, будто железнодорожный мост, по которому проезжает состав.
Удар.Такой, которым он сносил стены сразу двумя этажами.
Истребитель шагом выходит из траектории.
Удар уходит в пустоту, разрывая улицу до грунта.
Истребитель кладёт руку ему на затылок.
— Всё, - говорит он без эмоций. - Отработал.
Движение вниз почти ленивое.Но асфальт ломается, как тонкий лёд.
Звук трещины черепа проходит через микрофоны, через вертолёт, через эфир и застревает где-то в горле у всех, кто смотрит.
Тело Тектона несколько секунд ещё дёргается, потом замирает.
Тишина. Даже кабину перестаёт так сильно трясти.
— …Тектон… - Алиса только сейчас понимает, что её микрофон всё ещё включён. - Тектон S-ранга… нейтрализован.Истребитель…
Она делает вдох, пытаясь вернуть себе голос профессионала, а не человека, который только что стал свидетелем публичной казни.
— …Истребитель снова спас город.
Внизу он медленно выпрямляется.Несколько капель крови падают с его подбородка на треснувший асфальт. Где они касаются, камень темнеет и тонко дымится.
Камера берёт его в крупный план.
Лицо частично уже восстановилось.Скулы, нос, глаза - всё постепенно собирается в чёткий, почти красивый рисунок.На секунду этого достаточно, чтобы миллионы по ту сторону экрана подумали одно и то же:
Он… выглядит слишком молодым.
Он поднимает голову и смотрит прямо в объектив.
Пауза тянется дольше, чем нужно.
Потом он поднимает руку.
Два пальца.Жест “мир”.
Уголок губ чуть дёргается.
— Он… он снова… - Алиса выдыхает. - Истребитель показывает знак “мир”… после ликвидации угрозы S-ранга…
Он опускает руку и просто разворачивается.Проходит мимо тела Тектона, даже не глядя.Идёт по разорванной улице так, будто спешит не на брифинг, а домой, переодеться и поесть.
Вертолёт висит над ним, но он больше не поднимает голову.Регенерация окончательно стирает с лица следы удара.К моменту, когда он сворачивает за угол, кажется, что на улицу выходил просто какой-то парень.
Только трещины в асфальте и мёртвый S-ранг напоминают, что это был не кто-то.Это был Истребитель.
Алиса сидит, смотрит на пустой кадр и наконец говорит в эфир:
— Это был канал “PrimeVision”.Вы стали свидетелями прямой трансляции боя Истребителя против угрозы S-ранга.Оставайтесь с нами… аналитики в студии попытаются объяснить то, что мы только что увидели.
Она снимает гарнитуру и только тогда понимает, что у неё до сих пор дрожат пальцы.
— Ребята… - тихо сказала она. - Мы всё это реально только что в эфир пустили?
Режиссёр в наушнике фыркнул:
— Это будут пересматривать неделю. Не благодари.
Вертолёт начал набирать высоту. Город под ними снова становился похож на город, а не на поле боя.
— Алиса, - режиссёр вернулся к деловому тону, - через три минуты ты в студии. Схема такая: короткое резюме, потом анализ способностей, потом ветеран-герой. Запомнила?
— Да, - отозвалась она автоматически.
Руки всё ещё дрожали.
Студия встретила их холодным светом софитов и замершей картинкой последнего кадра: Истребитель, повернувшийся к камере спиной и уходящий по разбитой улице.
Алиса села за стол, поправила пиджак, глубоко вдохнула. Макияж ей уже не нужен был - адреналин сам сделал лицо слишком живым.
— В эфир через десять секунд, - предупредил режиссёр.
Рядом с ней расположились двое гостей:седой мужчина в строгом костюме, с жёсткой линией рта и нашивкой “Совет по обороне” на лацкане - генерал Роос;и женщина лет тридцати в простой кофте, со стянутыми в хвост тёмными волосами - доктор Хан, специалист по способностям.
— Пять… четыре… три… поехали.
Красный огонёк снова загорелся.
Алиса посмотрела прямо в центральную камеру.
— Мы возвращаемся в студию. Если вы только что подключились - вы можете посмотреть запись боя на нашем канале, но я предупреждаю: то, что вы увидите, не для слабонервных.
На экране за её спиной замелькали замедленные кадры: Тектон, размахивающий руками; падение зданий; Истребитель, встающий из руин; его кровь, шипящая на металле; рука на затылке S-ранга; удар.
— С нами в студии генерал Тадеуш Роос, представитель Совета по обороне, и доктор Ми-Хо Хан, консультант по мета-способностям и автор исследования “Адаптивные регенерации: миф или реальность”.
Она повернулась к гостям.
— Господин генерал, первый вопрос к вам. То, что мы увидели… это было планируемое вмешательство? Или Истребитель действовал сам по себе?
Генерал немного поджал губы. Вид у него был не очень довольный.
— Истребитель всегда действует сам по себе, - произнёс он. - Ни одна структура официально не командует им. Мы не отдаём ему приказы. И, к нашему… сожалению, не можем.
— Но вы знали, что он появится?
— Мы знали, - кивнул генерал, - что если Тектон зайдёт слишком далеко, он заинтересует Истребителя. И мы знали, что если Истребитель появится - бой будет коротким.
Алиса чуть склонила голову.
— Вы говорите так, будто он… отдельный фактор боевого планирования.
— Потому что так и есть, - ответил Роос. - При расчёте худших сценариев мы учитываем: “а что если Истребитель вмешается”. Он - не герой. Он - переменная.
Алиса на секунду задержала взгляд, потом перевела его на доктора Хан.
— Доктор, вся страна знает, что его способность называется “Разгон”. Но… никто не понимает, что это значит. То, что мы увидели сегодня, подтвердило хоть одну гипотезу?
Доктор Хан поправила очки и привычным движением переплела пальцы.
— Подтвердило то, что мы ничего не понимаем, - сказала она спокойно. - Мы до сих пор не можем изучить его кровь. Ни один образец не сохранился дольше десяти секунд. Она разрушает любые контейнеры.
За ней на экране показали замедленный момент: капля крови падает на металлическую балку, металл чернеет и вспучивается.
— Но что вы можете сказать точно? - спросила Алиса.
— Точно мы знаем одно, - доктор говорила чётко. - Это не “просто регенерация” и не “просто прочность”. Его организм переходит в иной режим работы в ответ на угрозу. Мы видим, как в начале боя он уязвим, как пропускает удары. Но с каждой секундой его скорость, сила, координация и регенерация растут. Не линейно. Экспоненциально.
Алиса тихо повторила:
— Экспоненциально…
— По сути, - продолжила доктор, - его способность делает его тем сильнее, чем дольше он сражается. Это и есть “Разгон”. Не скорость, а нарастательная мощность.Только вот как именно его тело выдерживает такие нагрузки - мы не знаем.
— Вы дорого бы дали за образец его крови, который не растворится? - попыталась усмехнуться Алиса.
Доктор так же спокойно ответила:
— Честно? Я дорого бы дала за десять секунд, чтобы просто посмотреть на его клетки под микроскопом.
Генерал коротко хмыкнул.
— В это время он успеет сломать микроскоп, лабораторию и объяснить, что ему всё это не нужно, - заметил он.
— То есть вы считаете его угрозой? - Алиса обернулась к нему.
Роос посмотрел прямо в камеру. Его взгляд был тяжёлым, но честным.
— Я считаю, - произнёс он, - что у нас есть неуправляемый фактор силы, способный убить угрозу S-ранга за минуту. И я считаю, что хорошо, что этот фактор… пока… на нашей стороне.
Слово “пока” повисло в воздухе.
Алиса ощутила, как в студии чуть похолодало.
— Многие зрители сейчас задаются другим вопросом, - мягко сказала она. - “Почему его вообще допускают к бою, если он каждый раз убивает?”
Генерал вздохнул.
— Его не “допускают”, - отрезал он. - Он приходит сам. И… скажем так. В тех ситуациях, когда появляется Истребитель, вопрос стоит не “арестовать или нет”, а “будет ли у города, что арестовывать после”.
— Доктор Хан? - Алиса перевела взгляд. - С вашей позиции - это герой или…?
Доктор задумалась всего секунду.
— Это человек, - сказала она. - Очень специфический. Очень опасный. Но… всё равно человек, который каждый раз приходит туда, где все остальные уже отступают.
Алиса кивнула, пряча прилив странного облегчения.
— Спасибо. Мы продолжаем следить за ситуацией в районе Риверсайд. По предварительным данным, благодаря вмешательству Истребителя жертв среди гражданского населения удалось избежать, хотя разрушения остаются значительными. Мы вернёмся к этому инциденту в следующем выпуске. А сейчас…
Режиссёр дал отмашку.
— …С вами был канал “PrimeVision”. Оставайтесь с нами.
Красный огонёк погас.
Алиса выдохнула и отключила микрофон.
— Это было мягко, - заметил генерал, поднимаясь. - Могли бы задать куда более неприятные вопросы.
— Они ещё будут, - ответила она. - Это только начало.
На земле всё было громче, чем в эфире.
Сирены, крики, переговоры по рациям.Машины спасательных служб стояли вплотную друг к другу, словно пытались своим количеством закрыть дыры в улицах. Полицейские растягивали ленты. Пожарные проверяли здания на предмет обрушения. Кто-то уже кричал в мегафон, успокаивая жителей, высунувшихся из окон в соседних кварталах.
Тела Тектона нигде видно не было. Его уже упаковали в специальные пластиковые капсулы, укреплённые арматурой, и повезли туда, где за ними следят люди в костюмах химзащиты и с отсутствием чувства юмора.
А вот Истребителя там уже не было.
Кто-то из патрульных успел заметить, как он, ещё до прибытия первых машын, поднялся из воронки, натянул капюшон пониже на лицо и свернул в ближайший проезд, пока все были слишком заняты, чтобы остановить его.
— Я его видел! - уверял один спасатель через двадцать минут. - В переулок ушёл, вот туда. Один, да.
— И что, ты его позвал? - спросили его.
— Ты иди сам, - ответил спасатель. - Я пока жить хочу.
В узком боковом переулке был удивительный контраст:чуть дальше по улице гудели сирены, мелькали синие огни, а здесь - просто облезлые стены, мусор, пара выбитых окон и один обгоревший кондиционер.
Истребитель стоял, прислонясь плечом к стене.Дышал ровно.Смотрел в сторону, где ещё несколько минут назад лежало то, что считалось угрозой S-ранга.
Разгон уже почти ушёл.Тело пустело, приходила усталость, разливаясь под кожей тяжёлой, тёплой тяжестью.
Он поднял руку, посмотрел на неё. Кожа была чистой - ни порезов, ни крови. Регенерация завершила работу как ни в чём не бывало.
Лицо тоже уже “застыло”: черты приняли одну стабильную форму.Если бы кто-то сейчас подошёл достаточно близко, он мог бы его запомнить.
Поэтому никто не должен был подходить достаточно близко.
Он натянул капюшон поглубже, опустил голову и вышел из переулка в другую сторону - подальше от лент, камер и людей с микрофонами.
Через два квартала город уже почти выглядел нормальным.Пара трещин в асфальте, выбитое стекло тут и там, но в целом - машины ехали, люди шли по своим делам, кто-то даже смеялся у входа в бар.
Истребитель остановился у пешеходного перехода, просто так. Скорее по привычке, чем из уважения к правилам.
Мозг, наконец, позволил себе роскошь думать не о траекториях ударов и нагрузках на кости, а о базовых вещах.
Например - о кофе.
Он огляделся.На углу, через дорогу, висела вывеска маленькой кофейни, которая чудом пережила всё это: “КОФЕ / ПОНЧИКИ / ВСЁ НЕ ТАК ПЛОХО”.
— Спорно, - сказал он себе под нос. - Но попробовать можно.
Свет внутри горел. Через стекло было видно баристу, который лениво протирал стойку, не догадываясь, что в трёх кварталах город только что чуть не получил новую достопримечательность в виде воронки.
Истребитель сунул руку в карман.
Пальцы нащупали только ткань.
Он нахмурился, проверил второй карман.Потом задний.Потом карман худи.
Пусто.
Ещё раз, медленнее.Никаких купюр. Никаких карт. Никакого привычного прямоугольника из плотной кожи.
— …Ты издеваешься, - тихо произнёс он в сторону вселенной.
Он встал у стены и просмотрел себя так, как проверяют экипировку перед боем.Никакого кошелька.
Картина сложилась быстро:первый удар Тектона в грудь, полёт через улицу, стена, второй удар, асфальт, третий - боком по земле.Где-то там, между бетоном и гравием, его кошелёк просто… остался.
Скорее всего уже превратился в нечто неузнаваемое под его же собственной кровью и вибрациями.
Он посмотрел ещё раз на кофейню.Тёплый свет.Бариста.Кофе-машина, которой было абсолютно всё равно на его жизненную трагедию.
— Завалил S-ранга, - сухо сказал он, - проиграл кофе.
Прохожий, проходящий мимо, обернулся, но тут же отвернулся, увидев тёмный капюшон и позу человека, который явно не ждал собеседников.
Истребитель ещё секунду постоял, надеясь, что деньги материализуются в кармане из уважения к его заслугам.
Чудо не произошло.
— Ладно, - вздохнул он. - Домой.
Он развернулся и пошёл в сторону жилых районов, где никто не думал о “Разгоне”, “угрозе S-ранга” и “нерегистрированном герое”.
Где он был просто парнем в худи, который идёт домой после тяжёлой смены.
Город вокруг гудел новостями о том, что произошло в Риверсайде.Сводки, заголовки, всплывающие уведомления:“Истребитель снова…”“Свидетели в шоке…”“Эксперты обсуждают его способность…”
Если кто-то найдёт его кошелёк в трещинах асфальта — там не будет фото, паспорта или адреса.Только наличка.И пустой прозрачный карман, в котором когда-то лежала карта с именем.
Истребитель свернул в свою сторону улицы, спрятав лицо ещё глубже в капюшон.
“Живучий.”“Непобедимый.”“Неуловимый.”“Никто не знает, кто он.”
Он сам себя знал.Вот в этом и была проблема.
Каждый бой прожигал его организм изнутри.Каждый Разгон выжимал всё, что можно, а потом ещё немного.Он стоял, шутил, болтал с журналистами, а в глубине тела уже начинал накапливаться счёт.Органы когда-нибудь выставят чек.
“Ещё пару лет так и…”
Он оборвал мысль.Не потому, что она его пугала.Потому что была слишком простой.
Пара лет.Максимум.
Сколько ему сейчас? Двадцать.Сколько он дерётся? Два года.Сколько раз уже видел этот же сценарий:угроза → паника → эфир → бой → трещины в асфальте → чужие благодарности → чужие отчёты → чужие выводы.
Только вот ни разу в этих отчётах не было строки:
“Он устал.”
Он свернул во двор с облупившимися стенами и старыми деревьями, чьи ветки почему-то ещё держались. Подъезд встретил привычной серой дверью и потрескавшейся плиткой.
Перед тем, как открыть дверь, он задержался на секунду.Прислонился лбом к холодному металлу.
“А если… просто перестать выходить?”
Мысль уже давно крутилась где-то на заднем плане. Сегодня впервые она прозвучала ясно.
Без пафоса.Без “я всё бросаю”.Просто как вариант:
уйти на пенсию.
Не тогда, когда тело совсем развалится, а пока ещё может ходить ровно, шутить и ругаться с журналистами.Пока ещё не превратился в ту же самую угрозу, которыми занимается.
Дать миру пожить с обычными героями.С планёрками.С протоколами.С боями, которые длятся дольше минуты.
Жить как нормальный человек:работа, дом, еда, кофе, который не зависит от того, где лежит кошелёк.
Он усмехнулся.
— Пенсия в двадцать, - тихо сказал он. - Звучит как план.
Дверь подъезда скрипнула, впуская его внутрь.
Город в это время уже строил новые заголовки, новые теории и новые легенды про Истребителя.
Только он сам, поднимаясь по лестнице и чувствуя, как ноги стали тяжелее, чем должны были быть в его возрасте, думал о другом:
Не о том, кого убить в следующем бою.
А о том, как сделать так, чтобы сегодняшняя битва была одной из последних.
И, возможно, последней, когда он ещё сам выбрал выйти.