Пустота. Бесконечная, бесформенная, холодная. В ней не было ни света, ни тьмы, ни звука, ни тишины. Лишь безграничное ничто, лишенное времени и пространства.
И все же, в самом сердце этой пустоты теплилась искра. Едва уловимая, словно далекая звезда, но неугасимая. Это была искра сознания, мысль, рожденная из самой сути бытия. Елизабет Вайт- Богиня Миров, пробуждалась.
Она не помнила, как долго спала. Не знала, было ли вообще что нибудь "до" этого пробуждения. И с первым вздохом ее сознания родилась вселенная. Пространство раскинулось, словно бесконечный холст, время пустилось в путь, отмеряя секунды новой вечности.
Но даже среди этой невообразимой красоты Елизабет чувствовала себя одинокой. Она была творцом, но не было никого, кто мог бы разделить с ней радость творения, никто, кто мог бы понять ее чувства.
***
Он был не похож на ее прежние творения. Не был планетой, вращающейся по орбите, не был звездой, излучающей свет и тепло. Он был… иным. Смертным. Хрупким. Молодым.
Но для Елизабет он был вершиной ее творения. Потому что в его глазах, глядящих на нее с детским восхищением, она увидела отражение собственной души. Он был частью ее, но в то же время он был отделен от нее, способен чувствовать, думать, выбирать свой путь.
Он был один. Елизабет не было рядом. И он должен был найти ее, что бы ни случилось. Это был смысл его существования, цель, заложенная в него самой Богиней. Найти ее и напомнить о том, что даже в бесконечной Вселенной нет места для одиночества.
***
Века пролетали как кометы - яркие, стремительные, незабываемые. Аэрис познавал Вселенную, созданную Елизабет, с жадностью ребенка, открывающего для себя мир. Он путешествовал по звездным системам, нырял в мерцающие туманности, бродил по мирам, пышущим жизнью во всех ее проявлениях.
Но даже в божественной песне творения иногда проскальзывали диссонансы. Тьма, не имевшая имени и облика, таилась на границах реальности, и из неё, словно пузыри на болоте, поднимались сущности, жаждущие лишь разрушать и пожирать.
Однажды, наблюдая за рождением звездной системы, Елизабет помрачнела. Тень легла на её лицо, обычно сияющее светом тысячи звезд.
— Что случилось? — спросил Аэрис, встревоженный её видом.
— Ты видишь этот мир, Аэрис? — её голос дрогнул. — Я вложила в него столько любви, столько надежды… Но тьма уже тянется к нему, чувствуешь? Она хочет отравить его, исказить всё, что я создала.
Аэрис почувствовал холод, проникающий в самое сердце. Он не мог видеть тьму, о которой говорила Елизабет, но чувствовал её присутствие — холодное, липкое, пропитанное извечной ненавистью ко всему живому.
— Мы должны защитить их всех! — поправила его Елизабет. В её глазах, словно вспыхнули искры яростного пламени. — Создадим тех, кто встанет на страже мироздания- Хранителей!
И в тот миг, когда Елизабет произнесла эти слова, в её сознании вспыхнула идея, яркая, как сверхновая. Она протянула руку к Аэрису, и он ощутил, как мощь Богини струится сквозь него, меняя, преображая его саму суть.
***
Каждый из них был создан с определенной целью, наделён долей божественной силы Елизабет и частичкой её безграничной любви к мирозданию.
Аэрис- Первый Хранитель, получил власть над пространством. Он мог складывать его, словно ткань, перемещаться между мирами в мгновение ока, опережая саму мысль. На его плечи легла ответственность за защиту равновесия, за то, чтобы тьма не проникала в миры через трещины реальности.
Вокруг него собрались другие Хранители — воины, маги, мудрецы, каждый со своими способностями и задачами. Вместе они стали щитом, защищающим творение от хаоса, песней надежды в бесконечной ночи.
И пока Елизабет продолжала ткать свою грандиозную симфонию мироздания, Хранители неусыпно стояли на страже её творений, готовые сражаться с тьмой до последнего вздоха.
Тысячелетия, проведённые в битвах за равновесие, казались Аэрису лишь мгновениями. Он мчался сквозь пространство и время, опережая хаос, запечатывая бреши в реальности, из которых сочилась тьма. Каждый спасённый мир, каждый лучик света в глазах благодарных существ, наполняли его решимостью сражаться дальше.
Но чем больше он видел, чем больше узнавал о вселенной и её тёмных закоулках, тем чаще его мучили вопросы. Он видел страдания, порождаемые не только тьмой, но и самими обитателями миров. Видел войны, алчность, жестокость, раздирающие планеты на части.
Он стал задавать вопросы Елизабет, но ответы Богини казались ему теперь расплывчатыми, уклончивыми. Она говорила о свободе воли, о том, что не может вмешиваться в выбор каждого существа, о том, что тьма — естественная часть равновесия.
Аэрис не мог с этим смириться. Он видел, как страдают невинные, как рушатся миры, созданные с такой любовью. Он видел, что равновесие, о котором говорила Елизабет- шаткое и несправедливое.
— Это не равновесие, Елизабет! — его голос, обычно спокойный и мелодичный, звенел от ярости. — Это хаос, бессмысленная бойня! Зачем создавать миры, обречённые на страдания?
Елизабет молча смотрела на него, и в её глазах, впервые за все время их существования, Аэрис увидел печаль.
— Ты не понимаешь, — тихо ответила она. — Тьма — это не просто сила, это часть меня, как и ты, как и все сущее. Без тьмы не может быть света, без хаоса — гармонии.
— Но зачем давать ей столько власти? — не унимался Аэрис. — Зачем позволять ей разрушать то, что ты создала с такой любовью?
— Потому что это их выбор, Аэрис, — Елизабет сделала шаг к нему, и её голос зазвучал просяще. — Каждый мир сам должен найти свой путь, своё равновесие. Мы можем лишь направлять, но не выбирать за них.
— А если они выбирают тьму? — в голосе Аэриса звучала горечь. — Что, если они сами уничтожат себя и всё вокруг? Ты будешь просто наблюдать?
— Я буду горевать, — прошептала Елизабет. — Но это их право. Право на выбор.
Аэрис понял, что дальнейший разговор бессмысленен. Он больше не мог служить Богине, которая признавала страдания неизбежным злом. Он должен был найти свой собственный путь, путь к истинному равновесию, даже если придётся пойти против воли той, что создала его.