Глава 3
Глава 3Глава 3
***
――И вот, с совершенным небрежением, настал час развязки.
??? : «Премного благодарен за предоставленную мне сегодня аудиенцию».
С этими словами, встреченный как почётный гость в приёмном зале, этот юноша встретился с Королём Чистки с положенным исполненным достоинства видом.
Субару: «――――»
Этот парень лишил жизни многих, сотри людей стёр с лица земли, выведал неисчислимое количество чужих слабостей.
В его практике бывало немало случаев, когда люди, пытаясь сохранить хладнокровие, лишь блефовали, напуская на себя храбрый вид.
Субару: «――Твоя уверенность поразительна. Не похоже, чтобы ты сильно отличался от меня».
Молодой человек: «――Благодарю за столь спонтанную похвалу».
Тот, кто наклонил голову в поклоне, был утонченно сложенным молодым человеком в чёрном костюме и галстуке.
На его лице застыло мягкое выражение, но в глазах смутно проглядывала тусклая тьма. Эта его улыбка, вероятнее всего, была фальшивкой. И он наверняка отдавал себе отчёт в том, что её раскусят.
Не безрассудный, но исполненный отваги―― таково было двоякое впечатление от этого юноши.
Субару: «Дай-ка угадаю, ты, должно быть...»
Молодой человек: «Откровенно говоря, в самом скором времени мы намерены развернуть здесь крупный бизнес. По этой причине мы искали случай засвидетельствовать своё уважение организации и, первым делом, вручить подношения».
Субару: «Понятно. Что ж, ценю вашу предусмотрительность».
Эта выправка человека, не колеблясь следующего своей роли, произвела благоприятное впечатление.
Переняв этот настрой, парень преобразился, чтобы точно так же ревностно отыграть свою собственную роль.
Молодой человек: «Вот дары с нашей стороны―― Нам стало известно, что лидер желал получить подобное».
Субару: «Хм».
После того как слуга внёс ларчик и откинул крышку, молодой человек продемонстрировал притягивающий взгляд дар.
Внутри громоздилось множество камней―― Магических камней. Словно подтверждая их высочайшую чистоту, концентрация маны, наполнявшая комнату, ощутимо возросла.
Вглядываясь в подношение, Король Чистки пробормотал:
Субару: «Какого цвета здесь больше всего?»
Молодой человек: «――?»
Сеселиус: «Красные и синие оттенки преобладают, но если глянуть поглубже, найдутся ещё жёлтые и зелёные... Такое чувство, будто тут полный комплект. О, как мило с их стороны».
Услышав этот вопрос с неясным смыслом, молодой человек впервые проявил замешательство.
Вместо юного гостя ответил Сеселиус, стоявший подле Короля. Выслушав этот отчёт Сеселиуса, Король чинно кивнул.
Субару: «Вот как, тогда моя благодарность за это. Я приму вашу заботу. Э-э-э...»
Молодой человек: «Это от Рассела Феллоу».
Субару: «Хм, вот оно что. Рассел Феллоу, значит. Если возникнут какие-либо проблемы...»
Король Чистки осекся на полуслове.
Причиной тому стал юный посланник, который, желая остановить его речь, раскрыл ладонь.
В то же мгновение по залу пронёсся смутный ропот. На то, что его перебили, как именно ответит Король Чистки; охрана пришла в возбуждение.
Однако в подобной обстановке лишь Халибель, Сеселиус и сам этот молодой человек сохраняли невозмутимость.
Молодой человек: «Пожалуйста, подождите. В действительности подношения... Это ещё далеко не всё».
Субару: «――Хм. Тогда я поражён ещё сильнее».
Выслушав слова этого человека, Король ответил именно так, и напряжение слегка спало.
И вот, в этой атмосфере поутихшего давления, молодой человек глубоко кивнул. И затем――
Молодой человек: «――От Королевства Лугуника, это можно назвать ответом на зверства Короля Чистки».
――В тот же миг поток белого света поглотил весь зал заседаний, разнеся его в щепки.
Невероятный шквал света затопил роскошный приёмный зал Магического Замка Пандемониум; будто очищая это место, он обратил всё в белую пыль.
Число погибших от этого белого света, так и не успевших понять, что их сразило, составило восемнадцать человек―― каждый из них был искусным воином с именем, гремевшим повсюду, но это уже выходило за рамки их понимания.
Даже если бы сгинувшим людям каким-то образом открылась правда о произошедшем, среди них не нашлось бы ни одного, кто поверил бы в это.
――Удар, испепеливший их всех, был нанесён единственным взмахом меча.
Штаб-квартира организации рушилась.
Место, где было собрано всё самое ценное, оказалость снесено этим царящим вокруг ослепительным существом.
Король Чистки наконец был признан врагом всего мира, совершившим бесчисленное множество злодеяний.
Убийца, отправленный Драконьим Королевством для укрощения этого существа, был не кем иным, как――
??? : «Из рода Святых Меча, Райнхард ван Астрея».
Тот, кто обесценивал любые усилия, абсурдный железный молот божественного промысла, явил себя миру.
***
В этой разрушенной гостиной безмятежно стоял один человек.
Огненно-алые волосы, синие глаза, подобные самому небу, безупречно белый рыцарский мундир, на котором не осело ни единой пылинки — Рыцарь среди рыцарей стоял там, словно сошедший с картины.
В руке этого рыцаря покоился Святой Меч, разлетевшийся на бесчисленные осколки.
Всего от одного взмаха оружие, выкованное великим кузнецом, чьё имя прославилось на весь мир, превратилось в пыль, будто ничего не стоило. В уплату за это человек, творивший одно зверство за другим, и вся его клика должны были быть сражены единым ударом――
??? : «――А ты совсем не милый противник, ты ведь в курсе, а?»
Райнхард: «――――»
Подобно раскату грома, прорезавшему дым, на Райнхарда обрушился ужасающий удар мечом.
И вот, под оглушительный грохот, действительно напомнивший удар молнии, тело того, кого именовали Святым Мечом, отбросило назад. Однако его тело не было рассечено―― он блокировал замах ножнами своего верного меча.
Не руками, а ловким поворотом корпуса приняв этот сокрушительный выпад на ножны — движением, граничившим с акробатикой, юноша по имени Райнхард нанёс встречный удар―― отчего Сеселиус лишь восхищённо свиснул.
Сеселиус: «О-о, я вижу, ты всё так же выходишь далеко за пределы человеческих возможностей... Это так меня радует, Райнхард-сан!»
Райнхард: «Не могу сказать, что испытываю большую радость от нашей встречи, Сеселиус-доно».
Держа на плече Демонический Меч Мурасаме, Сеселиус носком гэта смахнул пыль с пола. Встреченный этим одиночным ударом вместо полноценного приветствия, Райнхард лишь нахмурил брови.
Затем, прищурившись в глубину комнаты, где дым постепенно рассеивался,
Райнхард: «...Не достал, значит».
Сеселиус: «О-о-о, так удар не достал до босса, да? Ну, пробить защиту в месте, где его охраняем мы с Халибелем-саном — задача не из лёгких. Хотя, если честно, я не особо-то и двигался с мыслью защитить босса, так что сто процентов заслуги тут у Халибеля-сана».
С этими словами Сеселиус непринуждённо указал подбородком на внутренний зал―― Там, на окутанном дымом троне, подперев подбородок руками, восседал Король Чистки, а закрывал его своей спиной Халибель.
Халибель, выпускавший фиолетовый дым из зажатой в зубах кисэру―――
Халибель: «Се-сан, поправочка. Это не моя заслуга».
Сеселиус: «Ну тогда это моя скрытая сила...»
Халибель: «И даже не она. Это... работа Су-сана... Этот трон явно защищён какой-то колоссальной силой. Хотя мы о таком отродясь не слыхивали».
При этих словах Сеселиуса, дрожащего и разглядывавшего свою ладонь, Халибель покачал головой.
Затем за спиной Халибеля поднялся Король Чистки, до этого сидевший на троне. И, поправив оранжевый шарф на шее,
Субару: «――Я уже видел твой удар тогда, в Доме добычи. Подготовиться к такому было вполне естественно».
Исказив щёки, он оскалился в жуткой улыбке.
Это была не кто иная, как встреча Короля Чистки―― Нет, Нацуки Субару с Райнхардом.
Райнхард: «Субару...!»
Субару: «Ну и дрянной же жребий тебе выпал, Райнхард. Не помоги ты мне тогда в Доме добычи, всё не превратилось бы в тот кошмар, что творится сейчас―― Впрочем, в таком случае ты бы никогда не встретил свою драгоценную госпожу, так что, полагаю, всё сложилось для тебя не так уж и плохо, а?»
Райнхард: «――Кх».
Выглянув из-за плеча Халибеля, Субару высунул язык Райнхарду.
От вида этого злобного облика щёки Райнхарда одеревенели, словно от боли. Печально пошатнувшись, его синие глаза уставились на Субару, чьё лицо дышало злобой и ненавистью.
Но внезапно это выражение испарилось.
Субару: «――Что за чёрт. В конце концов, ты тоже чёрно-белый?»
Райнхард: «――? Чёрно-белый? О чём ты...»
Субару: «Заткнись, лживый ублюдок―― Что ж, тогда я ни за что не позволю себе сдохнуть от твоей руки».
Безэмоционально роняя слова, Субару отвёл взгляд, окончательно потеряв интерес к Райнхарду. И затем, хлопнув Халибеля по плечу и посмотрев на Сеселиуса, стоявшего лицом к Райнхарду,
Субару: «Сеселиус, делай что хочешь, я потерял к этому всякий интерес».
Сеселиус: «――Я мало что в этом понимаю, похоже, мы с боссом смотрим на вещи по-разному. Но за достойного противника искренне благодарю, принимаю с радостью».
Субару: «Смотрим на вещи по-разному... Ха-ха, логично. Даже напоследок ты заставляешь меня смеяться».
Словно в словах Сеселиуса было что-то смешное, Субару с весельем хлопнул себя по колену.
Затем его улыбка мгновенно исчезла:
Субару: «Это было по-своему весело. Сеселиус, у тебя не было слабостей, поэтому ты так и не стал моим любимчиком».
Сеселиус: «Ну, для меня слабостью могло бы быть разве что―― Майоннез, вот уж поистине жуткая штука».
Субару: «Ха~!»
От этого дерзкого заявления Сеселиуса Субару усмехнулся, явно оставшись доволен.
Фигура Субару, подхваченная Халибелем, погрузилась в тень. И таким образом Субару вместе с Халибелем покинули это опасное положение.
Райнхард: «Постой! Наш разговор ещё не закончен...»
Сеселиус: «―――На этом всё, Святой Меча. Если не хочешь, чтобы всё закончилось прямо здесь, тогда догони и начни сначала. Но прежде верный подчинённый Короля Чистки преградит тебе путь».
Райнхард: «Кух... Кх».
Попытавшись броситься в погоню за исчезнувшими Субару и Халибелем, Райнхард ощутил, как что-то рассекло воздух прямо у его ног.
Разрезая пол по прямой линии, этот удар — нанесённый настолько мгновенно, что даже момент обнажения клинка был невесом — представлял собой невероятную вспышку, возможную лишь благодаря колоссальной скорости взмаха. Не что иное, как выпад меча, достигшего вершины мастерства.
Сеселиус: «К сожалению, оценивать меня подобным образом ещё слишком рано. Я всё ещё в процессе восхождения на эту гору. Если смогу преодолеть ещё одну ступень, думаю, смогу достичь её».
Райнхард: «Достичь чего?»
Сеселиус: «Разумеется, Небесного Меча».
В этот миг раздался звук, будто сам воздух замерзал, рассекаемый и уничтожаемый на куски.
Мастер, действительно достигнувший вершины владения мечом―― нет, прозрачная боевая аура, исходившая от этого мечника, достигала настолько монструозного уровня, что порождала непостижимые явления вопреки всякому здравому смыслу.
Касанием этого воплощения клинка даже невидимые вещи суждено было уничтожить.
Сеселиус: «Я так долго ждал этой возможности―― Шанса скрестить с тобой мечи».
Райнхард: «...Сеселиус-доно, я уже сражался с тобой прежде. Тот поединок имел для меня огромное значение. Почему же ты...»
Сеселиус: «Разумеется, пока моё тело способно держать меч―― мы можем сходиться лишь в бою не на жизнь, а на смерть».
Второй меч, Демонический Меч Мурасаме, был извлечён из ножен с ослепительным блеском.
Первый меч, Меч Сновидений Масаюме, жаждал резать, явив миру всю свою скрытую красоту.
Из десяти Чародейских, Великих и Святых мечей, существующих в этом мире, здесь предстали сразу два―― Не говоря уже о том...
Сеселиус: «――Драконий Меч Рейд».
Всегда находившийся подле Святого Меча, но обнажаемый лишь против соперников, достойных Святого Меча, этот сияющий белизной клинок явил своё лезвие миру.
Звук извлекаемого меча раздался оттого, что Драконий Меч издал отчётливый гул.
Сеселиус: «Ты и сам должен знать, Райнхард-сан. Перед каждым из нас встаёт стена».
Сжимая в руках свои клинки — Святой, Демонический и Драконий, — эти невероятные воины замерли друг против друга.
Они плавно сокращали дистанцию, и мир вокруг с ужасом наблюдал за их противостоянием, пока атмосфера между ними искажалась от колоссального напряжения.
Сеселиус: «Перед каждым, кто достигает определённой вершины, вырастает стена. Это преграда, которую невозможно преодолеть, как ни пытайся, и многие опускают руки. Но для меня подобное недопустимо. Ведь если я не преодолею эту стену, я перестану быть собой».
Райнхард: «――――»
Сеселиус: «И тогда появилось предложение босса. Он пообещал мне способ пройти сквозь эту стену... Что ж, всё свелось к возможности скрестить с тобой мечи в смертельном поединке, поставить на кон собственную жизнь―― Как он и говорил, это попытка схватиться за соломинку, вроде того».
Райнхард: «За соломинку...?»
Сеселиус: «За которую хватаются утопающие... Или как-то так, насколько я слышал».
Именно это решение и привело Сеселиуса Сегмунта в это место.
Или, быть может, его страстное желание как мечника было разгадано так точно, что этот исход стал неизбежен?
Глядя на изумлённого Святого Меча, Сеселиус криво усхмыльнулся.
И рассмеялся. Голубая Молния, с улыбкой лишавший людей жизни, произнёс:
Сеселиус: «Я тону, господин Райнхард ван Астрея. Говоря языком моего нанимателя... Похоже, все мы, кто отчаянно жаждет чего-то, абсолютно каждый из нас — тонет. Мы тонем в каком-то "окияне", или как его там называют, которого прежде даже в глаза не видали».
Райнхард: «――――»
Райнхард судорожно перевёл дыхание.
Сеселиус пригнулся, перехватил рукояти обоих мечей и сбросил с ног дзёри.
Сеселиус: «――Мечник, Сеселиус Сегмунт».
Не генерал Вольлакийской империи, не Голубая Молния―― все эти титулы были лишними.
Лишь как простой мечник, он жаждал ступить на путь, ведущий к Небесному Мечу.
――Вспышка молнии и оглушительный грохот разорвали пространство Пандемониума.
И в воздухе закружились капли крови.
***
――Пандемониум непрерывно содрогался.
Эхо ожесточённой битвы гулкими толчками и вибрацией отдавалось даже в личных покоях Эмилии.
Светильник, свисавший с потолка, отчаянно раскачивался из стороны в сторону, осыпая комнату мелкой пылью. Лежа на кровати, Эмилия была вынуждена сделать выбор.
Эмилия: «――――»
Оставаться здесь — вот о чём её просили.
Или, скорее, это было похоже на отчаянную мольбу: «Пожалуйста, оставайся здесь».
Должна ли она поверить и ждать, или же проигнорировать просьбу и вырваться наружу?
Затерявшись в водовороте мыслей о своём положении, она продолжала откладывать решение. Однако――
??? : «――Лия, конец настал».
Эмилия: «Э...»
Пока гул неистового сражения продолжал сотрясать стены, Пак обратился к лежащей на кровати Эмилии. Её аметистовые глаза затрепетали, уставившись вверх, пока Пак слегка дернул крошечным носиком, скрестив короткие лапки.
Услышав слово «конец», Эмилия судорожно сглотнула.
И вновь она оказалась неспособна хоть что-то сделать.
Откладывая выбор, а затем принимая последствия собственного бездействия.
Она смутно понимала, насколько это трусливо, ведь она снова――
Переложила всю ответственность на Субару―――
Пак: «――Райнхард здесь. Это поражение Субару».
Эмилия: «――――»
От этих продолженных Паком слов мысли Эмилии оцепенели.
Эмилия: «Ах...»
Не в силах вымолвить ни слова, не способная собрать мысли воедино, Эмилия широко распахнула глаза.
Даже слыша о приближающемся конце, Эмилия была абсолютно уверена в победе Субару. О том, что она ни на мгновение не сомневалась в нем, Эмилия осознала лишь в эту самую секунду.
Нацуки Субару не мог проиграть.
Кто бы ни был его противником, благодаря своим эгоистичным оправданиям, цепкой хватке и умелому использованию своей человеконенавистнической натуры он всегда вырывал победу. Держа всё под контролем и манипулируя всеми подчинёнными, какими только мог, он был способен уничтожить любого врага.
А затем, уставая от бесконечных раздумий и нуждаясь в миге покоя, он неизменно приходил к Эмилии.
Субару обязательно придет в её комнату — Эмилия искренне верила в это.
Пак: «До сегодняшнего дня я никогда не торопил Лию с выбором, но на этот раз так поступить не получится. Ты должна принять решение».
Эмилия: «Принять... решение...»
Пак: «Ты хочешь остаться здесь или покинуть это место?»
Насколько глубоко он всё понимал? В этом простом голосе Пака звучала непреклонная уверенность.
Пак сверху вниз смотрел на Эмилию, судорожно сжимавшую пальцами простыню. Его привычное беспечное выражение полностью испарилось, уступив место глубокому состраданию к своему любимому дитя.
Взор родителя был устремлён на дорогого ребёнка, потерявшего дорогу и с тревогой взирающего на неизведанный путь перед собой.
Пак: «Похоже, всё это время Субару как следует контролировал информацию. Нет ни единого намека на то, что Лия была замешана в делах синдиката. Что ж, Лия и впрямь не имела к этому никакого отношения, но проведи ты с ними столько времени — и подозрения у людей возникли бы наверняка. Это была необходимая предосторожность».
Эмилия: «Не имела никакого отношения? Тогда... кем же я была в их глазах?»
Пак: «Тебя похитили из особняка Розваля и держали под замком. Именно так они к тебе и относятся. Так что те дети, что прямо сейчас рушат Пандемониум, скорее смотрятся как спасители, пришедшие за тобой».
От этого неожиданного объяснения Эмилия обомлела.
То, что Эмилию забрали из особняка Розваля против её воли, было правдой. И то, что она злилась из-за этого и затаила обиду на Субару — тоже было правдой.
И всё же она не отвергла цепляющегося за неё, умоляющего Субару. Точно так же правдой было и то, что она закрывала глаза на его изощрённые попытки защитить то короткое время, что он проводил с Эмилией.
Но несмотря на всё это... неужели можно было утверждать, будто Эмилия не имела к происходящему ни малейшего отношения?
Разве заявлять подобное не было бы вершиной бесстыдства?
Пак: «Лия, если ты просто будешь послушно ждать здесь как несчастная принцесса, твои спасители выручат тебя, но...»
Понизив голос почти до шепота, Пак опустился на хрупкое плечо Эмилии. И когда дух-кот приблизился к её щеке, Эмилия с болью осознала недосказанное продолжение его слов.
Если она останется ждать здесь, её спасут как жертву.
Однако если Эмилия уйдет сама, она станет соучастницей, действовавшей по собственной воле.
Перед лицом этого факта у неё не возникло ни секунды сомнений.
Эмилия: «――――»
Поднявшись с кровати, Эмилия положила ладонь на единственную дверь этой белой комнаты.
Чтобы открыть её снаружи, требовалась сложнейшая процедура идентификации, отчего лишь Субару и ухаживавшей за ней Фредерике дозволялось входить и выходить.
Однако в тот миг, когда рука Эмилии коснулась двери изнутри, вся защита мгновенно рухнула, не оставив и следа.
Эмилия: «Субару, ну и дурачок же ты...»
Ощущая ладонью распадающиеся нити заклинания, Эмилия слабо прошептала.
Эта защелка изначально создавалась так, чтобы её могла сломать Эмилия, и только Эмилия. Иными словами, Субару с самого начала устроил всё так, чтобы Эмилия могла сбежать в любой момент, когда только пожелает.
Дверь этой птичьей клетки была спроектирована так, чтобы разрушиться от решимости самой запертой внутри птицы.
Было ли это оттого, что Субару свято верил, будто Эмилия никогда не сбежит?
Или же в этом проявилась глубинная доброта Субару, желавшего уважить стремление Эмилии вырваться на свободу?
Этот ответ она хотела услышать прямо из уст самого Субару.
――На исходе времени, в течение которого она была не способна хоть на какой-то выбор, именно к такому решению пришла Эмилия.
***
Покинув приёмный зал и мчась сквозь коридоры рушащегося замка вместе с Халибелем, Король Чистки, их босс, их господин―― Нацуки Субару тихо рассмеялся.
Субару: «Взять Фелт в заложники... Пожалуй, это была неплохая идея...»
Смогло ли это сдержать движения Райнхарда?
――Нет, скорее наоборот: это лишь навлекло бы на него гнев Святого Меча, заставив сражаться с удесятерённой эмоциональной силой.
Таков был бы неизбежный исход этой симуляции до самого конца.
По правде говоря, у него было предчувствие, что падение Пандемониума завершится именно так.
Субару: «Должно быть, играть роль великого босса в преступном мире было даже весело...»
Он оглядывался назад. На пройденный путь.
Сколько же боли и страданий он принёс? Держа в руках чужие слабости, заставляя всех ненавидеть себя, он восседал на вершине, управляя чужими жизнями, подчиняя противников и уничтожая их по малейшему капризу――
―――Нет, это точно никогда не было капризом.
Если кто-то воспринимал это как детскую забаву, то это было величайшим заблуждением.
Он никогда об этом не задумывался. Не уделял этому времени, ибо в попытках понять всё равно не было смысла.
――Субару боялся людей. До ужаса.
Напоказ улыбаться каждому, скрывая за внешней мягкостью коварство и расчет. Сама суть человеческой природы — прятать истинные намерения, следовать бесчисленным скрытым мотивам и действовать исключительно в собственных интересах — была пугающа.
Стоило ли доверять тем, кто находился рядом? Терзаться подобными мыслями было верхом глупости.
И потому Субару решил максимально упростить человеческие отношения.
Все лгут.
А раз так, то даже если каждый человек на свете искренне возненавидит Субару, мир всё равно останется лишённым неразрешимых проблем.
У любого человека, без исключений, есть своя слабость. Семья, возлюбленная, богатство, мечты, надежда. Именно поэтому――
Субару: «――Если бы только можно было узнать слабости абсолютно каждого человека в этом мире...»
Тогда, и только тогда, Субару не пришлось бы ни в ком сомневаться.
В чёрно-белом мире, в мире, лишённом обманчивых полутонов, питаясь чужой ненавистью, он мог бы жить спокойно.
Субару: «――――»
Поблизости, помогая ему бежать, находился Халибель.
Для Субару истинный облик Халибеля стёрся — он видел его лишь в монохроме. Тот состоял всего из двух цветов: белого и чёрного.
Субару: «――――»
Подобное обесцвечивание коснулось не только Халибеля.
Прямо сейчас мир в глазах Субару полностью потерял все краски, без единого исключения превратившись в духроматический.
Люди, вещи, картины, инструменты, драгоценности, магические камни, свежая кровь, вода — всё стало чёрно-белым.
Кровь и вода ничем не отличались друг от друга, суп и яд также невозможно было различить.
Всё вокруг было монохромным. Чёрное и белое.
В таком мире цветными для Субару казались лишь единицы.
И Субару верил, что только они были настоящими.
Всё остальное, по его мнению, являлось фальшивкой.
Такой была Беатрис.
Такой была Эмилия.
И кроме них оставался лишь один.
В любом случае, Субару больше никому не мог довериться.
Всё, что не принадлежало им, казалось безвозвратно поблекшим.
Фальшивки не имели значения — лишь подлинники.
Право решать, жить Нацуки Субару или умереть, принадлежало исключительно им.
Субару: «...А я ведь даже питал кое-какие надежды насчёт Райнхарда».
Возможно, те, с кем он был знаком до того самого рокового дня―― в глубине души он надеялся, что люди из его прошлого не потеряли свои цвета.
Однако перед ним Райнхард предстал столь же монохромным, как и любой встреченный впервые прохожий. Эти надежды растаяли мгновенно, и Райнхард, несмотря на всю свою прежнюю яркость, превратился для Субару в серую массу. От него веяло фальшью.
В конце концов, Райнхард тоже был человеком.
Несомненно, он всю жизнь продолжал лгать. Вот и всё.
??? : «Господин――!»
Пока Субару и Халибель бежали по замку, их путь перерезал резкий, громкий окрик.
Из противоположного конца коридора к ним неслась длинновослая горничная Фредерика. Пусть различить её цвета было невозможно, яркий отпечаток этого лица легко запечатлелся в памяти.
Субару втайне находил Фредерику вполне симпатичной. И потому――
Фредерика: «Приготовься―― С-с-с!»
Она, бросившаяся на него с явной попыткой лишить жизни и выкрикивающая угрозы с непреклонной решимостью, казалась ему по-своему очаровательной.
Разумеется, подобные действия Фредерики не могли остаться без внимания сильнейшего воина Карараги.
Фредерика: «Ах, ух!»
Кинжал вылетел из её руки, а сама она оказалась прижата спиной к стене, её рука была надежно зафиксирована. Повернув голову к Халибелю, совершившему это движение, Фредерика выдавила:
Фредерика: «Зачем вы это делаете, Халибель-сама?! Пользуясь этой суматохой, этот человек...!»
Халибель: «Ты имеешь полное право убить его. Я понимаю твои мотивы. Вы, те, чьи слабости оказались у него в руках, жаждете свободы ценой смерти Су-сана. Я знаю это, но...»
Халибель приоткрыл прищуренные глаза и сурово глянул на Фредерику. Окутанная тяжестью его взгляда, Фредерика испустила слабый стон из пересохшего горла.
Халибель: «К сожалению, я служу боссу вовсе не из-за слабостей. Я делаю это лишь для того, чтобы отплатить за доброту Су-сана».
Фредерика: «Доброту?! От этого человека — доброту?! Хватит ломать комедию...!»
Прижатая к стене, с налитыми кровью глазами, Фредерика свирепо смотрела на Субару. Её и без того острые клыки удлинились, а тонкие женские пальцы стали грубеть, превращаясь в звериные лапы.
Фредерика: «Что бы ни... Кх?хи?!»
Халибель: «Су-сан?»
Рядом с Фредерикой, охваченный внутренним надломом и словно искажённый изнутри, внезапно оказался Субару.
Фредерика широко раскрыла глаза, а Халибель окликнул его, но Субару не остановился. Фредерика отчаянно вскинула руку и наотмашь полоснула Субару по горлу.
В этот миг повязанный вокруг его шеи шарф развязался и рухнул на пол――
Фредерика: «――Хии».
Увидев это, Фредерика издала сдавленный звук из глубин горла.
Халибель, впервые заметивший подобное, тоже скрыл лёгкое изумление.
――На шее Нацуки Субару отчётливо виднелись шрамы в форме человеческих пальцев.
Субару: «Не выйдет, Фредерика. Я не позволю тебе, чёрно-белой, убить меня».
Фредерика: «――――»
Приблизившись вплотную к остолбеневшей Фредерике, Субару произнёс это с абсолютной уверенностью.
Быть может, в глубине души он надеялся, что хоть в Фредерике осталась искра цвета. Но даже в этот критический момент она предстала перед ним лишь в чёрно-белых тонах.
Субару: «Халибель-сан... Возьми Фредерику и уходи отсюда».
Халибель: «...Су-сан. Предательница, что впустила Святого Меча, должно быть...»
Субару: «Я знаю».
Глядя на застывшую Фредерику, Субару оборвал Халибеля на полуслове.
Он понимал всё и без лишних слов. Было вполне логично, что Фредерика пошла на тайное предательство — учитывая степень её отчаяния и то, как с ней обращались, её чувства легко читались.
――Впрочем, дело было не только в Фредерике. Не сделай этого она, кто-нибудь другой поступил бы точно так же. Расчёт исключительно на её преданность изначально был ошибкой.
Субару: «Тебе незачем возвращаться, Халибель-сан. Я сам разберусь со всем по-своему».
Халибель: «――――»
Субару: «Если хочешь отблагодарить меня за добро, этого более чем достаточно. В конце концов, у тебя и вовсе не было причин чувствовать благодарность... Я ведь просто искусно манипулировал тобой».
Покачав головой, Субару легко улыбнулся Халибелю.
Возможно, Халибель действительно видел в Субару человека, способного на искреннюю заботу. Однако в глазах Субару в нём также не было ни капли цвета.
Пожалуй, потеряв цвет однажды, вернуть его уже не удастся никогда.
Просто потому, что сам Субару давно утратил право во что-либо верить.
Значит ли это, что отныне и вовек в мире не останется ни единой вещи, способной заиграть красками для Нацуки Субару?
Если так, то единственное, за что ещё можно было уцепиться, это――
Халибель: «А я ведь искренне хотел стать для Су-сана настоящим другом».
Субару: «...Если бы я не сбежал тогда, возможно, так оно и было бы».
Приняв волю Субару, Халибель короткими словами попрощался с ним.
Субару чувствовал, что любые дальнейшие разговоры будут излишни.
Но напоследок ему хотелось выглядеть достойно перед тем, кто вполне мог стать его другом.
Субару: «Фредерика».
Фредерика: «――――»
На этот зов Фредерика медленно повернула голову.
Глядя на женщину, полностью утратившую волю к борьбе, Субару на мгновение засомневался, как именно выразить свои мысли.
Он лишь хотел передать то, о чём его просили:
Субару: «Еда... всегда была очень вкусной. Мне так сказали».
――Возможно, Фредерика так и не поняла смысла этой странной фразы.
До самого конца в её глазах Нацуки Субару оставался существом, чуждым всему человеческому.
И пусть так. Даже если всё выглядело именно так, это уже не имело никакого значения. Он вёл себя подобным образом; он сам стал таковым.
Хотя желаемого результата он так и не добился.
Субару: «Что ж, куда же мне теперь податься, интересно...»
Подхватив Фредерику, Халибель растворился в тенях и исчез.
Оставшись в полном одиночестве, Нацуки Субару стоял посреди руин собственных разбитых надежд.
Пандемониум продолжал содрогаться — вероятно, схватка между Райнхардом и Сеселиусом всё ещё бушевала. Тем не менее доносившиеся издалека голоса подсказывали, что нападение не ограничивалось одним лишь Райнхардом: прочие недруги воспользовались представившейся возможностью сполна.
Враги, враги, враги. Кругом одни враги.
При таком стиле жизни иного и быть не могло.
Субару: «――――»
Дойдя до развилки, Субару не колеблясь ни секунды выбрал направление.
Поверни он направо — и вышел бы прямо к покоям Эмилии, той самой девушки, что некогда поддерживала его слабое «я».
Поверни налево — столкнулся бы с тем, что его слабое «я» некогда воспринимало как опору... с той самой девчонкой――
Субару: «―――Э?»
Именно в тот миг, когда он занёс ногу для шага в выбранную сторону, произошло непредвиденное.
Кто-то, выскочив из-за угла, вонзил острый кинжал прямо в левый бок Субару.
***
В чужом замке, возвышавшемся среди чуждого пейзажа, Эмилия бежала босиком.
Проведя целый год в Пандемониуме, Эмилия знала об этом замке лишь одно — ту белоснежную комнату, её личные покои. Всё, что находилось за её пределами и в глубинах здания, оставалось для неё абсолютно неизведанным.
И это до сих пор ничего не меняло. Интерес Эмилии был далёк от окружавшего её мира.
Прямо сейчас все её мысли и тревоги сфокусировались лишь на одном человеке — юноше, который так отчаянно искал у неё прибежища.
??? : «――Эмилия-сама!»
Услышав своё имя, Эмилия во вздрогнула и в замешательстве замерла на месте.
Пандемониум был частично разрушен и утратил свой изначальный облик. В белом коридоре с накренившимися и покрытыми трещинами окнами перед Эмилией предстал молодой человек с небесно-голубыми глазами и пылающими алыми волосами.
Эмилия: «Райнхард...»
Райнхард: «Вы в порядке, Эмилия-сама? Я так рад, что нам удалось встретиться вновь».
Даже в этом месте, соблюдая выправку и рыцарский этикет, он держался невероятно исполненно отваги и благородства.
Этот человек прибежал к Эмилии сразу же, как только сумел её разыскать. Райнхард ван Астрея склонил голову. Однако при взгляде на него аметистовые глаза Эмилии затрепетали от нескрываемого смятения.
Эмилия: «Райнхард, ты тяжело ранен... Ты в порядке?»
Райнхард: «Не стоит беспокоиться. Хотя сказать, что это лёгкая рана, пожалуй, тоже нельзя».
С этими словами Райнхард едва заметно улыбнулся в ответ на её беспокойство.
Но его облик казался ей сплошным месивом из ран. Прежде она и помыслить не могла о подобном.
Его тело покрывали бесчисленные порезы от росчерков клинка, и кровотечение не утихало до сих пор: алые капли то и дело падали на белый пол коридора. На его благородных щеках запеклись пряди алых волос, а на лице лежала тень нечеловеческой усталости, хотя дыхание его оставалось поразительно ровным.
Белоснежный рыцарский мундир был испятнан и пропитан кровью — как чужой, так и собственной, — но больше всего поражало иное――
Эмилия: «Твой... меч».
Райнхард: «То, что прямо сейчас настал момент извлечь Драконий Меч — таков вердикт самого клинка».
Никогда прежде не обнажаемый без особой нужды Святой Меч, передававшийся в роду Астрея из поколения в поколение, — Драконий Меч Рейд — явил миру своё сияющее лезвие.
Против кого в этом замке он обнажил его? И против кого направит в будущем?
Райнхард: «Так или иначе, то, что Эмилия-сама в безопасности — великое счастье... Покиньте это место вместе со мной. Снаружи замка ждёт драконья карета. На ней мы отправимся в Лугунику――»
Эмилия: «В Лугунику... А где мы находимся?»
Райнхард: «Это самая окраина Городских Государств Карараги, тайный замок у Багровых Холмов Гиралл... Найти штаб-квартиру синдиката было непросто, но благодаря усилиям умелого шпиона и предателя внутри нам всё же удалось её отыскать».
Отвечая на вопросы Эмилии, Райнхард настороженно оглядывался по сторонам.
То, что дрожь в стенах не утихала, означало одно: где-то в глубинах замка всё ещё кипел ожесточённый бой. И Райнхард, без сомнения, рвался на помощь своим соратникам.
Как бы он ни был изранен, он всё ещё оставался сильнейшим воином Королевства... нет, сильнейшим человеком во всём мире.
С ним падение Пандемониума оставалось лишь вопросом времени.
Если бы он только не был здесь――
Райнхард: «Эмилия-сама, прямо сейчас мы должны――»
Спешно покинуть это место — вот что, скорее всего, собирался договорить Райнхард.
Однако эти слова были грубо оборваны действием Эмилии, внезапно развернувшейся на месте.
Эмилия: «――――»
Всё произошло в одно мгновение.
Со спины, прямо сквозь живот Райнхарда, насквозь прошёл ледяной клинок. Кровь хлынула по морозному лезвию, а его внутренности сковал проникающий хлад. Святой Меч, ощутив шок, которого не испытывал ещё никогда в жизни, выплюнул алый сгусток.
Райнхард: «Эмилия... сама».
Эмилия: «Ах».
Райнхард, всё ещё не в силах постичь произошедшее, бессильно рухнул на колени. Наблюдая за этим, Эмилия пустошилась взглядом на собственные белые пальцы.
Она и сама осознала, насколько внезапным и чудовищным был её поступок.
――Будь это осознанное предательство, идущее из глубины сердца Эмилии, Райнхард с легкостью заблокировал бы удар.
Содержи этот выпад хоть каплю враждебности или жажды убийства, интуиция Райнхарда не дала бы промаха. И будь его Божественные Защиты активны в полной мере, оборона Святого Меча осталась бы неприступной.
Но они находились в Пандемониуме, а сама Эмилия действовала на одном лишь порыве―― И это образовало в защите Райнхарда фатальную брешь.
Эмилия: «Я... не могу... Нет. Субару... нет. Райнхард, нет. Субару... я не позволю причинить ему вред. Субару... я нужна ему...»
Качая головой в отрицании, Эмилия своими действиями подтверждала истинные намерения.
Причина этого мгновенного порыва, этой внезапной атаки на Райнхарда крылась в том, что она инстинктивно осознала: само существование этого человека уничтожит Пандемониум и нанесёт удар по Нацуки Субару.
И, осознавая это, она инстинктивно не стала себя останавливать.
Бессознательно Эмилия ради защиты Субару не оставила себе иного выбора, кроме как попытаться убить Райнхарда.
Эмилия: «Субару... он мой...»
Лишь в этот момент Эмилия наконец осознала свои истинные чувства.
Раз за разом Субару приходил к ней в поисках спасения, и она смотрела, как он пытался обрести хоть капли покоя. Всё это время Эмилия точно так же спасалась рядом с ним.
――Точно так же, как Субару нуждался в Эмилии, Эмилия нуждалась в Субару.
Эмилия: «Я... защищу его. Если я не защищу Субару, то...»
Райнхард: «Эмилия-сама, это ведь...»
Эмилия: «――Пак! Прошу тебя!»
Раздался оглушительный рёв, и ледяной шквал взметнул её серебряные волосы посреди белого коридора.
Тело Райнхарда обдал лютый, промораживающий до костей ветер, воплощавший абсолютную жажду убийства. Когда его плоть начала стремительно покрываться коркой льда, Райнхард отлетел назад, прочертив в воздухе алый след. И, кашляя кровью, он вновь вскинул клинок.
Его синие глаза, отражавшие небо, уставились на Ведьму Обледенения и Зверя Конца, застывших бок о бок.
Пак: «Прости, Райнхард. Желания Лии — это мои желания. В таком ослабленном состоянии даже у меня есть шанс на победу... Считай это банальной кошачьей жестокостью».
Эмилия: «Пожалуйста, Райнхард. Уходи. Оставь нас с Субару в покое».
Райнхард: «――Это... невозможно».
Видя, что Эмилия, спровоцировавшая всё это, всё ещё пытается найти мирный исход, Райнхард лишь качнул головой.
Переговоры зашли в тупик. Ему нанесли удар в спину―― нет, даже с этой раной сам Райнхард, возможно, принял бы предложение о примирении, позволяй того обстановка.
Но вера Райнхарда непреклонно твердила: ситуация давно выла за рамки дозволенного.
Райнхард: «Как глава "Плеяд", Король Чистки, Нацуки Субару... начиная с убийства маркграфа Розваля Л. Мейзерса, виновен в гибели людей из Королевства, Вольлакийской Империи, Городских Государств Карараги и Священного Королевства Густеко... Общее число убитых им людей уже достигло ста двадцати шести тысяч семисот двух человек».
Эмилия: «――――»
Райнхард: «И это число учитывает лишь прямой ущерб. Если брать в расчёт косвенные жертвы, число погибших окажется колоссальным. Что бы ни происходило, это зло, которое нельзя оставлять без наказания».
Слова Райнхарда звучали со всей серьёзностью, превращаясь в отчаянную мольбу.
Слушая его и узнавая о чудовищных злодеяниях Нацуки Субару, он, вероятно, надеялся пробудить в душе Эмилии раскаяние и прозрение.
И Эмилия действительно испытала глубокий шок. Запертая в своих покоях, где ей отводилась лишь роль сиделки у спящего Субару, она ничего не знала о его преступлениях. Лишь смутно догадывалась, что Розваль погиб, когда её забирали из особняка.
Оглушённая этой правдой, Эмилия опустила голову.
Шок... Это действительно был шок. Однако до глубины души Эмилию поразило вовсе не разочарование от тяжести и количества грехов Субару――
Эмилия: «――Прости, Райнхард. И всё же Субару дорог мне».
Даже узнав обо всех его жестоких деяниях, её привязанность к Нацуки Субару не пошатнулась ни на йоту — и именно осознание этого факта повергло её в настоящий шок.
Чувства Эмилии, даже перед лицом ужасной истины, остались прежними.
Райнхард: «――Кх».
Услышав подобное заявление из уст Эмилии, Райнхард прикусил губу. И, вскинув лицо, наставил на неё обнажённый Драконий Меч.
Райнхард: «Райнхард ван Астрея, из рода Святых Меча».
Эмилия: «Я Эмилия. Просто... Эмилия».
Назвав свои имена, в следующее же мгновение они обрушили друг на друга белый шквал, разнёсший верхний ярус Пандемониума в щепки.
Пленённая принцесса, которую должны были спасти, и Рыцарь в сияющих доспехах, пришедший ради её вызволения, сошлись в смертельной схватке.
***
Субару: «Проклятье... Чёртов... Ах ты, грёбаный... ублюдок...!»
Истекая бранью, Субару бежал, загребая ногами и постоянно оступаясь.
У него под ногами с характерным кап-кап оставляли след капли свежей крови―― во время нападения убийца вонзил кинжал прямо ему под левую мышку. Боль без передышки наносила его мозгу один «Демпси-ролл» за другим.
Субару: «Чёрно-белый ублюдок... Если наступит следующий раз, я тебя убью, клянусь...!»
Обливаясь потом, Субару опирался о стену коридора, чтобы хоть как-то продолжать движение. В конечном счёте убийца сбежал, так и не нанеся решающего удара―― перед глазами всплыл образ человека, который должен был исчезнуть ещё в приёмном зале.
Мерзавец: «Сверх этого работа не оплачена, Нацуки-сан. Так что берегите себя».
Убить военачальника в самом сердце вражеского логова, после чего неторопливо бросить пару фраз и испариться — поистине виртуозное мастерство... Вот только у Субару никогда не было привычки восхвалять собственных врагов.
Если быть точным, тот человек исполнял лишь то, от чего не мог уклониться. И глухое чувство унижения от того, что по собственной халатности он упустил столь опасного врага, превращало его разочарование в лютую ярость.
Впрочем, вряд ли нынешнее положение дало бы ему возможность выместить этот гнев.
Субару: «Что-то подобающее концу, что-то вполне подходящее для этих последних минут...»
Колко и больно касаясь левой мышки, горевшей точно от ожога, Субару мрачно пробормотал эти слова.
Учитывая всё содеянное, он прекрасно понимал: рано или поздно его настигнет заслуженная кара. Но несмотря на это, его замыслом было отложить момент расплаты вплоть до самого ада — такова была мелкая и убогая хитрость обыкновенного человека... Жаль только, что он не продержался и трёх лет, прежде чем упёрся в свой предел.
Именно так диктаторы и встречали свой конец.
Паранойя и недоврие под конец стали совсем уж невыносимыми. Без сомнения, именно они и подтолкнули этот крах.
И всё же он ни о чём не жалел.
Сделай он то, поступи он иначе — подобные очевидные ошибки даже не приходили ему на ум.
Он с самого начала знал, что поступает неправильно, и никогда не пытался это исправить. Ему казалось, будто весь его жизненный путь с самого начала был ошибкой, и Субару лишь барахтался в этой грязи.
Точь-точь как тонущий человек. Будто он свалился в воду и отчаянно жаждал сделать хоть один глоток воздуха.
Лишь ради этого――
??? : «――Субару».
Субару: «――――»
Оставляя за собой кровавый след, когда он практически полз по коридору, кто-то окликнул Субару.
На мгновение Субару нахмурился, не узнавая этот голос―― Не то чтобы он был ему незнаком. Просто он никак не мог взять в толк, почему слышит его именно в этом месте.
Ведь её личные покои находились на противоположном конце замка, и если бы она намеревалась сбежать, её бы здесь не было. А значит――
Субару: «Ух, ва-а!»
??? : «Какое счастье, Субару... Наконец-то я смогла встретить тебя как следует».
Субару: «Эмилия...?»
Лишь когда он вблизи вгляделся в её прекрасное лицо — после того как она подбежала к нему и сбила с ног прямо в коридоре, — до Субару наконец дошло, что это реальность.
Вместе с этим монохромным чёрно-белым миром пред ним возникло серебро, возник аметистовый блеск и губы цвета сочной вишни.
Словно оповещая о том, что Эмилия, и только Эмилия, сохранила свои истинные краски в этом мире.
Субару: «――Но... почему?»
Облик Эмилии заиграл живыми тонами, но Субару всё никак не мог понять, почему.
От Эмилии к нему шло отчетливое тепло; её объятия были крепкими, даже в чём-то болезненными.
В конце концов, это ведь Субару всегда искал встречи с Эмилией в одностороннем порядке; по какой же причине, благодаря каким обстоятельствам она сама пришла к нему――
Субару: «...Эмилия, ты ранена».
Эмилия: «――Всё в порядке, правда. Честно, ничего страшного не произошло. Тебе не о чем беспокоиться».
Эмилия, всё ещё не выпуская его из объятий, вновь посмотрела на него. Улыбаясь и напуская на себя храбрый вид, она вся была в ранах и ссадинах.
Её чудесные серебряные волосы растрепались, а отдельные пряди были неровно срезаны. Тонкая белая ночная рубашка оказалась порвана и испятнана кровью, а на босых ногах виднелось несколько болезненных порезов.
Чтобы избежать подобного, в её покоях было предусмотрено неисчислимое количество защитных мер.
Более того, рядом с ней должен был находиться Дух, который ни за что не допустил бы, чтобы она прошла через подобные страдания.
Субару: «И чем только занимался Пак...»
Эмилия: «Пак... Ну, насчёт этого... теперь всё в порядке. Теперь всё хорошо...»
Субару: «――?»
На мгновение в глазах Эмилии мелькнуло замешательство, но она тут же спрятала его за сомкнутыми веками.
У Субару это вызвало подозрения, однако когда Эмилия вновь распахнула глаза, от недавнего колебания не осталось и следа.
Эмилия: «Субару, давай сбежим вместе. Если сделаем это прямо сейчас, нас никто не догонит».
Субару: «――Сбежать... со мной?»
Эмилия: «Да. А с кем же ещё? Не говори глупостей».
Слегка наиграв обиду, Эмилия ткнула Субару пальчиком в нос. Из-за этого совершенно не к месту совершенного жеста в голове Субару образовался сплошной затор из вопросов.
Начать с того, что Эмилия должна была презирать Субару.
Субару: «И всё же... я ведь лишь бессовестно пользовался тобой только потому, что ты так добра...»
Эмилия: «――Неужели? Знаешь, я тоже много думала об этом».
Субару: «Эмилия?»
Положив руку на грудь, Эмилия печально опустила уголки глаз, выглядя невероятно одинокой.
Неужели те дни, что она провела подле Субару с тех пор, как он забрал её, всплывали сейчас в её сердце, проносились перед глазами? Сколько раз она смотрела на спящее лицо своего жуткого спутника?
В те минуты Субару обретал спасение, но для Эмилии они должны были быть полны лишь унижения――
Эмилия: «Думаю, в самом начале я действительно на тебя сердилась, Субару. Но это и правда было только вначале... После я поняла, что ты на самом деле спасал меня».
Субару: «Спасал... тебя...?»
Эмилия: «Потому что ты, Субару... Ты нуждался во мне. Мне казалось, что я никому в целом свете не нужна, но ты освободил меня от этого чувства, и потому...»
«Созависимость» — подобное слово само собой всплыло в разуме Субару.
Субару нуждался в присутствии Эмилии ради обретения душевного покоя, и в то же время разум Эмилии пришёл к точно такому же умозаключению: она сама жаждала этих минут, она нуждалась в них.
И так они двое пали в бездну созависимости, поочерёдно опираясь друг на друга.
Эмилия: «Субару, я хочу быть с тобой. Пойдём, сбежим отсюда?»
Субару: «...Мне приятно слышать от тебя такое, но...»
Запинаясь на каждом слове, Субару всё ещё не мог принять признание Эмилии.
Его сердце было шокировано, но, почти не обращая на это внимания, разум выстраивал куда более реалистичный ответ.
То, о чём говорила Эмилия — сбежать вместе с ней — было невозможно.
Райнхард был уже близко. Даже если Сеселиус пытался сдержать его, снаружи замка собралась целая армия врагов, жаждущих уничтожить Короля Чистки.
У Субару больше не осталось ни единого союзника за пределами замка. Бесчисленные уловки, призванные сдерживать потенциальных врагов, в этой ситуации не сработают. Потенциальные враги превратились в реальных, перекрыв все пути к отступлению.
Забрать Эмилию и сбежать — это абсолютно нереализуемо.
Нацуки Субару суждено встретить свой конец именно здесь. Здесь всё и завершится――
Эмилия: «――Тогда я умру вместе с тобой».
Субару: «――――»
В этот миг Субару остолбенел. Куда сильнее, чем когда его ударили кинжалом, чем когда впервые явился Райнхард, или когда он понял, что это конец.
Улыбающаяся Эмилия смотрела на Субару, роняя слова, полные любви и искренней привязанности.
Если Нацуки Субару суждено встретить свой конец, то и Эмилия встретит его здесь же―――
Эмилия: «Мы встретим конец вместе. Я не хочу оставаться в мире, где я больше буду тебе не нужна».
Субару: «――Ах».
Эмилия: «Пожалуйста, Субару. Ты... ты нужен мне. Я хочу быть с тобой».
Эмилия принужденно прижалась к его груди. Наслаждаясь её тёплыми слезами и ощущая её дыхание, Субару с ужасающей чёткостью осознал: чувство, в котором он так нуждался, оказалось прямо противоположным тому, что он испытывал обычно.
Точно так же, как он когда-то цеплялся за Эмилию, теперь Эмилия цеплялась за Субару.
Всё это время Субару нуждался в Эмилии, получая от неё спасение.
А теперь Эмилия нуждалась в Субару, вымаливая спасение у него.
Прямо сейчас Эмилия нуждалась в Субару, призвав его стать её спасителем.
О том, что подобный миг вообще может настать, он даже и помыслить―――
Эмилия: «Субару...?»
Схватив Эмилию за цепляющиеся плечи, Субару грубо оттолкнул её от себя.
И, поднявшись перед ней, неподвижной, широко распахнувшей глаза от шока, Субару сделал шаг назад.
Эмилия снизу вверх смотрела на Субару.
И Эмилии, с дрожащими губами, Субару вытолкнул из себя:
Субару: «Это... ложь...»
Отрицательно качая головой, Субару уставился на Эмилию―― глазами, полными дикого, панического ужаса.
Эмилия: «Суба...»
Субару: «Нет, пожалуйста, хватит, прекрати! Почему я, почему сейчас, за что?! Прекрати! Прекрати-прекрати-прекрати! ПОЖАЛУЙСТА, ХВАТИТ!!»
Страх. Это был чистый, первобытный страх.
Страх. Поглощающий, беспощадный страх. Ничего, кроме страха. Лишь безумный, слепящий страх. Несомненно, только страх.
Страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх.
??? — — От тебя воняет Ведьмой так, что за версту сносит.
Он зажал уши.
Он сжал голову руками.
Пытался сбежать от этого голоса, от этого надрывного крика, от этих слов, пробивавшихся сквозь тишину.
??? — — За кого ты себя принимаешь?! Нельзя притворяться, будто ты к ней не имеешь никакого отношения!!
Словно пытаясь зажать уши.
Словно пытаясь сжать голову.
Словно пытаясь убежать от этого голоса, от этого надрывного крика, от этих слов... и будучи не в силах этого сделать.
??? — — Сестрица слишком добра.
Субару — Вы думаете... думаете, я хоть что-то из этого понимал?! А-А-А-АХ-Х... Кх!
Выкрикнув это с такой силой, что к горлу подступила кровь, Субару шатнулся назад.
Эмилия поднялась на ноги, пытаясь спросить, что происходит. Но он её не слышал.
Сладкими, нежными, полными заботы словами она пыталась прильнуть к нему. Он не мог их услышать.
Её слова, её голос не доходили до него. Он не хотел их слышать.
Не будь ко мне добра. Не относись ко мне с нежностью.
С какой стати ты пытаешься к нему прижаться?
Это же невозможно.
Сколько, по-твоему, мерзостей я совершил?
Эмилия не должна была этого прощать.
Ни за что не должна была.
Это я её изменил?
Неужели жалко извивающийся, сопливый Нацуки Субару, который цеплялся за Эмилию, утыкался в неё ночами, только чтобы пережить очередную тьму, сломал и переписал её?
Эмилия тоже изменилась?
Субару — Ты могла просто ненавидеть меня! Ты могла отвернуться от меня!
Эмилия — —
Эмилия блекла.
Краски сходили с неё, смывались, погружая весь её образ в монохромный мир.
Это была ложь, сплошная ложь. И эта фальшь лишала мир Субару цвета.
Серебро и аметист — цвета, из которых соткана прекрасная Эмилия, в которую он верил, — испарялись. Её ложь затапливала всё чёрным и белым.
Он не мог принять такую реальность. Эмилия благородна, и это неизменно.
Даже испытывая отвращение, она не могла оттолкнуть того, кто судорожно цепляется за неё.
Именно потому, что Субару верил в искренность её доброты — верил, что она никогда его не простит, — он и позволял себе этот эгоистичный порыв.
Но осознав, что изменилась даже Эмилия...
Субару — Не нужно... не надо проявлять ко мне доброту..!
Субару — Рано или поздно ты всё равно меня возненавидишь! Начнёшь сомневаться во мне! Я стану помехой, и ты захочешь меня убить, будешь проклинать, возненавидишь и... предашь!
Субару — Так ненавидь меня сразу, как в самом начале! Если бы ты просто осталась прежней — ничего бы не рухнуло! Просто ненавидь меня. Как и тогда... просто ненавидь..!
Внутри него вспыхнула ярость.
Он тонул в гневе на всё и вся в этом мире.
Пытаясь спастись, он отчаянно хватался за воздух, барахтался... но в самый последний момент даже Эмилия предала его.
— Ведь то, что меняется, неизбежно предаст. А значит, она уже предала.
Субару — Не смей притворяться, что любишь меня, если в конце всё равно предашь!!
Эмилия — — Кх.
Дрожа от ужаса, Субару оттолкнул монохромную Эмилию, протягивавшую к нему руку.
Лишённая опоры от этого отчаянного толчка, Эмилия упала на пол коридора. На мгновение его грудь сжала сомнение, но Субару тут же выжег его страхом.
Даже Эмилия больше не была его гаванью.
То, что это случится, было самым худшим, самым далеким сценарием в его голове... Он и подумать не мог, что станет для неё настолько необходим.
— Что Эмилия когда-нибудь сможет простить Субару.
Он надеялся, что этот день никогда не настанет... но это произошло.
И теперь Субару, запертому в обесцвеченном мире, оставалось лишь уповать на последний, единственный оставшийся у него козырь.
Эмилия — — !!
Упавшая Эмилия что-то кричала ему вслед.
Оставив её позади, Субару сорвался на бег.
Он не чувствовал боли в боку. Ему было уже всё равно.
Осталось только одно желание — закончить всё. Цвета в мире Субару окончательно угасли.
Осталось лишь одно.
Последняя соломинка, за которую цеплялся тонущий Нацуки Субару...
— Существо, чья ненависть никогда не изменится. Та, кто никогда его не простит.
Эмилия — — !!
Голос полубезумной Эмилии не долетал до полубезумного Субару.
Крах этого приюта порока — Пандемониума — стремительно набирал ход, повторяя распад разума своего хозяина.
Среди рушащегося, лишённого красок мира Субару наконец добрался до цели.
Субару — —
Он вошёл в кабинет Нацуки Субару, всё ещё цельный и невредимый.
Он был защищён так же надёжно, как и личные покои Эмилии — ведь в этой комнате находилось то, что ни в коем случае не должно было пострадать.
Но если Эмилию он прятал, желая уберечь от вреда, то здесь всё было иначе.
Субару подошёл к тайнику, обустроенному в самом близком к нему месте.
Потайная дверь за книжным шкафом — дверь, которую не смог бы открыть никто, кроме самого Субару.
Без колебаний он отворил её.
Из темноты за дверью донёсся звон цепей, прикреплённых к стене.
И под этот лязг металла на Субару уставились розоватые глаза, а затем раздался голос:
??? — — Наконец-то пришли умереть, Барусу?
— Питаемая чистой, незиждимой ненавистью, девочка, желавшая убить его больше всего на свете, едва заметно улыбнулась... цветом крови.
End
Спасибо за чтение!
Перевод выполнен командой Shadow Garden Translations.
Наш Telegram-канал с анонсами, новыми переводами и материалами по Re:Zero: https://t.me/rezero_lightnovel_ru