Финал.

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

Среди разрушенного приёмного зала стоял мужчина с совершенно спокойным выражением лица.

Пламенно-алые волосы, голубые глаза, напоминающие само небо, белоснежная форма, на которой не осталось ни единой пылинки. Рыцарь среди рыцарей стоял там так, словно сошёл с картины.

В руке этого рыцаря находился меч, расколовшийся на бесчисленные осколки.

Всего одним взмахом оружие, выкованное великим мастером, чьё имя осталось в истории мира, рассыпалось в прах. Взамен же человек, нагромоздивший одно злодеяние на другое, вместе со всей своей организацией должен был пасть от этого единственного удара...

Сесилус: "Ты ведь совсем не простой противник, да?"

Райнхард: "..."

Словно раскат грома, прорвавшийся сквозь дым, молниеносный удар меча обрушился на Райнхарда.

И в следующий миг с оглушительным грохотом тело Святого меча отбросило назад. Однако клинок не коснулся его тела... удар был остановлен ножнами его любимого меча.

Увидев это, Сесилус присвистнул.

Сесилус: "О-о, так ты всё ещё полностью за пределами человеческих возможностей, какая радость, Райнхард!"

Райнхард: "Не могу сказать, что разделяю радость от нашей встречи, Сесилус."

Закинув меч зла Мурасамэ на плечо, Сесилус поднял пыль с пола с помощью своих дзори.

Вместо нормального приветствия Райнхард получил этот единственный удар, и потому нахмурился.

Затем он прищурился, глядя вглубь зала, где постепенно рассеивался дым.

Райнхард: "...Не достал, значит."

Сесилус: "О, так удар не добрался до босса? Ну, это ведь место, которое охраняем мы с Халибелем. До него не так-то просто добраться. Хотя, если честно, я вообще не думал о защите босса, так что вся заслуга тут на сто процентов принадлежит Халибелю."

Сказав это, Сесилус беззаботно указал подбородком в сторону внутренней части зала.

На троне, окутанном дымом, сидел Король искоренитель, подперев подбородок рукой. А перед ним, закрывая его собой, стоял Халибель.

И этот самый Халибель, выпуская фиолетовый дым из зажатого в зубах кисэру, произнёс...

Халибель: "Се, поправочка. Это не моя заслуга."

Сесилус: "Что? Так это была моя скрытая мощь!"

Халибель: "И не она тоже. Это работа Су. Похоже, этот трон защищён какой-то невероятной силой. Хотя о чём-то подобном мы раньше никогда не слышали."

Глядя на свои руки, Сесилус застыл, а Халибель лишь покачал головой.

Затем Король искоренитель, до этого сидевший на троне за его спиной, поднялся на ноги.

Схватившись за оранжевый шарф на шее, он произнёс...

Субару: "Я уже видел этот удар раньше, в складе краденных товаров. Подготовиться к нему было вполне естественно."

Райнхард: "Субару!"

Субару: "Тебе и правда досталась незавидная роль, Райнхард. Если бы тогда, в складе краденных товаров, ты мне не помог, всё бы не дошло до этого. Хотя в таком случае ты бы никогда не встретил свою драгоценную госпожу. Так что для тебя всё сложилось не так уж плохо, верно?"

Райнхард: "Кх!"

Высунувшись из-за Халибеля, Субару показал Райнхарду язык.

При виде этой мерзкой ухмылки лицо Райнхарда болезненно напряглось. Его голубые глаза печально смотрели на Субару... жестокого и ненавистного.

Но в следующий миг это выражение исчезло.

Субару: "Да что с тобой такое. Ты тоже чёрно-белый..."

Райнхард: "Чёрно-белый? Что ты..."

Субару: "Заткнись, лживый ублюдок. И после этого я уж точно не позволю себе умереть от твоих рук."

Безэмоционально бросив эти слова, Субару отвёл взгляд, полностью потеряв к Райнхарду интерес.

После этого он хлопнул Халибеля по плечу и посмотрел на Сесилуса, стоявшего взглядом к Райнхарду.

Субару: "Сесилус, делай что хочешь. Мне уже скучно."

Сесилус: "Я не совсем понимаю, о чём речь, но, похоже, мы с боссом смотрим на вещи по-разному. И всё же спасибо за достойного противника."

Субару: "По-разному смотрим на вещи... ха-ха, а ведь верно. Даже напоследок ты сумел меня рассмешить."

Словно слова Сесилуса показались ему забавными, Субару хлопнул себя по колену и рассмеялся.

А затем его улыбка мгновенно исчезла.

Субару: "По-своему это было весело. Но знаешь, Сесилус... ты никогда не был моим любимчиком. У тебя не было слабостей."

Сесилус: "Но у меня была одна слабость. Это майонез."

Субару: "Ха-а!"

Услышав это нахальное заявление, Субару рассмеялся так, будто остался доволен ответом.

И потом, среди всего этого Субару, чьё тело удерживал Халибель, начал погружаться в тень. Вот так они покинули эту безвыходную ситуацию.

Райнхард: "Стой! Мы ещё не закончили разговор..."

Сесилус: "Всё кончено, Святой меча. Если не хочешь, чтобы всё закончилось здесь, догоняй и начинай сначала. Но прежде тебе придётся пройти через верного подчинённого Короля искоренителя."

Райнхард: "А!"

Пытаясь догнать исчезнувших Субару и Халибеля, Райнхард почувствовал, как что-то скользнуло у его ног.

Рассекая пол прямо по прямой линии, этот удар — без малейшего движения видимого клинка — был невероятной вспышкой, ставшей возможной благодаря запредельной скорости взмаха. Меч, достигший вершины мастерства.

Сесилус: "К сожалению, оценивать меня так рано ещё нельзя. Я всё ещё в процессе подъёма на гору. Если мне удастся преодолеть ещё один шаг, думаю, я смогу дойти до вершины."

Райнхард: "До вершины чего?"

Сесилус: "Конечно же, до вершины Небесного меча."

В этот момент послышался звук, похожий на замерзание воздуха, звук рассечения и убийства.

Настоящий мечник, достигший вершины меча... нет, это была уже чистая боевая воля, исходящая от него, настолько демоническая, что она выходила за пределы здравого смысла.

Воплощение меча, стоявшее здесь... достаточно было лишь коснуться его клинка, и даже невидимое обрекалось на гибель.

Сесилус: "Я ждал этого момента, возможности скрестить с тобой клинки."

Райнхард: "Сесилус... мы уже сражались раньше. Для меня тот бой имел огромное значение. Почему ты..."

Сесилус: "По природе я мечник — мы будем встречаться только в поединках на жизнь и смерть."

Второй меч... меч зла, Мурасамэ — был извлечён из ножен с ослепительным блеском.

Первый меч... меч грёз, Масаюмэ — жаждал резать, именно в этом скрывалась его внутренняя красота.

Из десяти, прославленных и святых мечей этого мира здесь присутствовали два, и более того...

Сесилус: "Драконий меч Рейд."

Всегда рядом с Райнхардом, но обнажаемый лишь против достойных противников, этот белоснежный клинок показал своё лезвие миру.

Сам звук его извлечения несомненно был слышен потому, что он издал вой.

Сесилус: "Ты уже знаешь, Райнхард. Перед нами стоит стена."

Держа свои мечи, эти невероятные существа сошлись лицом к лицу.

Шаг за шагом сближаясь, они заставили мир содрогнуться от ужаса, искривляя саму атмосферу.

Сесилус: "Для тех, кто достигает определённого уровня, впереди всегда появляется стена. Стена, которую невозможно преодолеть. Кто-то сдаётся и остаётся там навсегда. Но для меня это невозможно. Если я не преодолею эту стену — я не смогу быть собой."

Райнхард: "..."

Сесилус: "И тогда босс сделал мне предложение. Он дал способ пройти эту стену. В итоге, это оказалось возможностью сразиться с тобой в бою насмерть. Как он сказал, это было что-то вроде попытки ухватиться за соломинку."

Райнхард: "Соломинку?"

Сесилус: "Так говорят про тех, кто тонет. По крайне мере, я так слышал..."

Именно это и стало решением, которое привело Сесилуса Сегмунта сюда.

Или, возможно, его желание как мечника было настолько точно прочитано, что это стало неизбежным исходом?

Глядя на широко раскрытые глаза Святого меча, Сесилус изогнул губы.

И улыбнулся. Синяя молния, которая с улыбкой разрубает врагов, произнесла...

Сесилус: "Я тону, Райнхард ван Астрея. Как сказал бы мой босс: все мы, кто чего-то по-настоящему желает, тонем. Мы тонем в великом океане, которого даже не видели."

Райнхард: "..."

Райнхард затаил дыхание.

И тогда, опустив тело и перехватив рукояти обоих мечей, Сесилус снял свои дзори.

Сесилус: "Мечник, Сесилус Сегмунт."

Не как представитель империи, не как божественный генерал, не как Синяя молния — всё это было лишним.

Это всего лишь один мечник, стремящийся пройти путь к Небесному мечу.

Молнии и раскаты грома разрывали Пандемониум.

А капли крови были повсюду.

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

Постоянно Пандемониум содрогался.

Отголоски битвы, мощные толчки и сотрясения... докатывались даже до личных покоев Эмилии.

Светильник, свисающий с потолка, яростно раскачивался, сверху осыпалась пыль. Лёжа в постели калачиком, Эмилия была вынуждена сделать выбор.

Эмилия: "..."

Ей сказали оставаться здесь.

А может, это была скорее просьба — "Пожалуйста, останься".

Стоит ли поверить этим словам и ждать, или проигнорировать их и выбежать наружу?

Погружённая в собственные мысли о мире, перевёрнутом с ног на голову, она всё откладывала решение. Однако...

???: "Лия, всё кончено."

Эмилия: "А?..."

Пока вокруг продолжались сотрясения от яростной битвы, к лежащей на кровати Эмилии обратился Пак.

Её аметистовые глаза дрогнули и поднялись к нему. Пак шмыгнул своим маленьким носом и скрестил лапки.

Услышав, что всё кончено, Эмилия невольно сглотнула.

И снова она ничего не смогла сделать.

Она откладывала выбор, а затем принимала последствия того, что так и не решилась его сделать.

Она понимала, что это трусость. И вновь...

Она переложила своё решение на Субару...

Пак: "Райнхард здесь. Субару потерпит поражение."

Эмилия: "..."

После этих слов Пака её мысли застыли.

Эмилия: "А..."

Не в силах произнести ни слова, не способная даже нормально мыслить, Эмилия широко раскрыла глаза.

Даже услышав, что всё кончено, она была уверена в победе Субару. И только сейчас осознала, что ни на мгновение в нём не сомневалась.

Нацуки Субару не может проиграть.

Неважно, кто стоит перед ним. Со своими эгоистичными оправданиями, упрямством и почти болезненным недоверием к людям он всегда добивался победы. Он держал всё под контролем, управлял всеми, кем только мог, использовал каждого подчинённого так, как считал нужным, и какой бы ни был враг... тот неизменно оказывался уничтожен.

А потом, когда уставал думать и ему требовалось хоть немного покоя, он приходил к Эмилии.

Она была уверена, что Субару обязательно придёт в её комнату.

Пак: "До сегодняшнего дня я никогда не торопил Лию с выбором. Но сейчас так нельзя. Ты должна принять решение."

Эмилия: "Принять... решение..."

Пак: "Ты предпочитаешь остаться или уйти?"

Насколько много он знал? В его спокойном голосе чувствовалась твёрдая уверенность.

Пак смотрел на Эмилию, крепко сжимавшую простыню. От его обычного беззаботного выражения не осталось и следа — сейчас в его взгляде была лишь забота о любимом ребёнке.

Это был взгляд родителя, обращённый к дорогому ребёнку, который заблудился.

Пак: "Похоже, всё это время Субару очень тщательно контролировал информацию. Нет никаких признаков того, что Лия была связана с деятельностью организации. Впрочем, Лия и правда не принимала в ней никакого участия, но после столь долгого пребывания здесь наверняка найдутся люди, которые начнут что-то подозревать. Так что это была необходимая мера предосторожности."

Эмилия: "Не принимала участия? Тогда... кем я вообще была для них?"

Пак: "Считается, что тебя похитили из поместья Розвааля и держали здесь взаперти. Именно так всё выглядит со стороны. А те дети, которые сейчас пытаются разрушить Пандемониум, скорее похожи на спасителей, пришедших за тобой."

Услышав такое объяснение, Эмилия потеряла дар речи.

То, что её против воли увезли из поместья Розвааля, было правдой. То, что она из-за этого злилась и даже испытывала неприязнь к Субару, тоже было правдой.

Но в то же время она не отвергла Субару который цеплялся за неё и умолял о помощи. Так же было правдой и то, что она закрывала глаза на все его отчаянные попытки сохранить время, которое они проводили вместе.

И всё же..б можно ли после этого сказать, что Эмилия совершенно ни при чём?

Разве подобные слова не были бы верхом бесстыдства?

Пак: "Лия, если ты просто останешься здесь и будешь ждать, тебя спасут как бедную принцессу, но..."

Говоря почти шёпотом, он опустился на тонкое плечо Эмилии. Кошачий дух приблизился к её щеке, Эмилия болезненно поняла невысказанное продолжение этих слов.

Если она останется здесь и будет ждать, её спасут как жертву.

Но если Эмилия уйдёт сама, тогда она станет соучастницей, действовавшей по собственной воле.

Осознав это, она не колебалась ни мгновения.

Эмилия: "..."

Поднявшись с кровати, Эмилия положила руку на единственную дверь этой белой комнаты.

Чтобы открыть её снаружи, требовалась сложная процедура подтверждения личности, поэтому входить и выходить могли только Субару и её сиделка Фредерика.

Однако в тот момент, когда рука Эмилии коснулась двери изнутри, система рассыпалась без следа.

Эмилия: "Субару и правда придурок..."

С самого начала всё было устроено так, чтобы эту защиту могла разрушить только Эмилия. Иными словами, Субару создал её таким образом, чтобы Эмилия могла уйти в любой момент, когда сама этого захочет.

Дверь этой птичьей клетки всё это время была сделана так, чтобы её могла сломать лишь решимость самой птицы, запертой внутри.

Неужели Субару действительно верил, что Эмилия никогда не попытается сбежать?

Или же это было проявлением его собственной доброты... желания уважать её право уйти, если она сама того пожелает?

Ответ на этот вопрос... Эмилия хотела услышать его из уст самого Субару.

Именно к такому ответу пришла Эмилия в конце того времени, на протяжении которого так и не могла сделать собственный выбор.

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

Он был выведен из приёмного зала, и теперь, вместе с Халибелем, бежал по замку. Король искоренитель, юноша, босс, господин, он — Нацуки Субару, тихо усмехнулся.

Может, мне стоило взять Фельт в заложники?

Позволило бы это ему сдержать Райнхарда?

...Нет. Скорее уж это только навлекло бы на него гнев Райнхарда, и тогда пришлось бы сражаться со Святым меча, усиленным собственными эмоциями.

Именно так выглядела симуляция вплоть до самого конца.

Если быть до конца честным, Субару уже давно предчувствовал, что падение Пандемониума закончится именно так.

А ведь играть роль босса преступного мира было довольно весело...

Он оглядывался назад. На путь, который привёл его сюда.

Сколько же страданий он причинил? Держа в руках слабости множества людей и одновременно навлекая на себя их ненависть, он распоряжался чужими жизнями, принимал эту ненависть, властвовал над судьбами своих противников и отнимал их жизни...

Нет, это никогда не было капризом.

Если кто-то посчитает это игрой или развлечением, то это будет огромным заблуждением.

Он никогда не размышлял об этом. Никогда не позволял себе задумываться, потому что не видел в этом никакого смысла.

Субару боялся людей. До ужаса...

Он улыбался им в лицо, скрывая внутри себя расчётливую хитрость. Такой способ существования людей — скрывать правду, поступать по своему усмотрению и двигаться куда угодно, следуя бесчисленным тайным мотивам, казался ужасающим.

Размышлять о том, стоит ли доверять тем, кто рядом, или нет, было глупо.

И потому Субару выбрал способ упростить человеческие отношения.

Все лгут.

А значит, если все люди будут ненавидеть Субару, можно будет построить мир, в котором не останется никаких проблем.

У каждого человека есть слабость, неважно какая. Семья, любовь, богатство, мечты, надежда. И потому...

Если бы только можно было постичь слабости каждого человека в этом мире...

Субару больше не пришлось бы сомневаться ни в ком.

В чёрно-белом мире, в мире, лишённом каких-либо оттенков доверия, питаясь отвращением, он мог жить вполне комфортно.

Субару: "..."

Он бежал вместе с Халибелем.

Однако для Субару фигура Халибеля не выглядела его настоящим обликом... он видел его лишь в двух цветах — чёрном и белом.

Субару: "..."

И таким монохромным ему казался не только Халибель.

Сейчас весь мир, каким его видел Субару, без исключений утратил свои краски и свёлся всего к двум цветам.

Люди, предметы, картины, инструменты, драгоценности, магические кристаллы, свежая кровь, вода — всё было чёрно-белым.

Кровь и вода ничем не отличались друг от друга, суп невозможно было отличить от яда.

Всё было монохромным. Чёрным и белым.

И в таком мире лишь очень немногие вещи выглядели для Субару цветными.

Только они были настоящими — так считал Субару.

Всё остальное было фальшивкой — так считал Субару.

Такой была Беатрис.

Такой была Эмилия.

И кроме них была лишь ещё одна.

Во всяком случае, больше никому Субару доверять не мог.

Всё остальное действительно выглядело выцветшим.

Эти подделки не могли... лишь настоящие могли...

Обладать правом решать, должен ли Нацуки Субару жить или умереть.

У меня были определённые ожидания насчёт Райнхарда...

Возможно, ещё со времён до тех событий... он надеялся, что люди, с которыми он был связан до того дня, когда мир потерял для него цвета, останутся прежними и не утратят своих красок.

Однако Райнхард выглядел для Субару таким же монохромным, как и человек, которого он встретил впервые в жизни. Эти ожидания оказались мимолётными, и потому Райнхард, каким бы ярким он когда-то ни казался, теперь выглядел для Субару лишь серой массой. Грязной серой массой.

В конце концов, Райнхард тоже был всего лишь человеком.

Нет никаких сомнений, что и он продолжал бы жить во лжи. Вот и всё.

Фредерика: "Господин!"

Пока Субару и Халибель бежали по замку, внезапный громкий голос прервал их путь.

Из другого конца коридора в их сторону мчалась высокая служанка с длинными волосами... Фредерика. Пусть её цвета было трудно различить, выражение лица было настолько ярким, что его легко запомнить.

Субару тайно находил Фредерику... симпатичной. И потому...

Фредерика: "Приготовьтесь!"

Она, ворвавшись с криком и одновременно пытаясь напасть на него, при этом сдерживая эмоции, выглядела даже по-своему мило для него.

Разумеется, такие действия со стороны Фредерики не могли быть допущены сильнейшим из Карараги.

Фредерика: "Ах, угх!"

Кинжал в её руке был вырван, её прижали к стене, зафиксировав руку. Это сделал Халибель. Фредерика могла лишь повернуть голову назад.

Фредерика: "Почему вы это делаете, Халибель? Сейчас, воспользовавшись этим хаосом, тот человек!"

Халибель: "Ты могла бы его убить. Я понимаю, почему ты так думаешь. Вы, дети, чьи слабости были раскрыты, хотите свободы через смерть Су. Я это понимаю, но..."

Он приоткрыл прищуренные глаза и сердито посмотрел на Фредерику. Под этим взглядом у неё в горле невольно родился тихий звук.

Халибель: "К сожалению, я не служу боссу из-за своих слабостей. Я служу Су, чтобы отплатить за его доброту."

Фредерика: "Доброту!? От этого человека? Не смешите меня!"

Прижатая к стене, Фредерика с налитыми кровью глазами яростно смотрела на Субару. Её уже острые клыки удлинились, а тонкие женские пальцы начали превращаться в крепкие звериные лапы.

Фредерика: "Как бы там ни было... хк!"

Халибель: "Су?"

Рядом с Фредерикой, в момент её трансформации, Субару в какой-то момент оказался близко.

Фредерика широко раскрыла глаза, а Халибель окликнул его, но Субару не остановился. В тот же миг Фредерика отчаянно подняла руку и задела его шею.

В этот момент шарф, обмотанный вокруг его шеи, развязался и упал на пол...

Фредерика: "Хи-и..."

Увидев это, Фредерика издала звук где-то из глубины горла.

Халибель, тоже слегка удивился.

На шее у Субару отчётливо виднелись следы, похожие на отпечатки пальцев.

Субару: "Не выйдет, Фредерика. Я не позволю тебе, чёрно-белой, убить меня."

Фредерика: "..."

Глядя на застывшую Фредерику, Субару приблизил лицо и уверенно произнёс.

Возможно, надеясь, что в ней всё же осталось хоть немного цвета. Однако даже в этот решающий момент Фредерика оставалась чёрно-белой.

Субару: "Халибель... забери Фредерику и уведи её отсюда."

Халибель: "Су... она, вероятно, та, кто привлёк сюда Святого меча..."

Субару: "Я знаю."

Не отводя взгляда от Фредерики, которая не могла пошевелиться, Субару оборвал слова Халибеля.

Даже без объяснений он всё понимал. Нетрудно было догадаться, что Фредерика действовала тайно. При её положении и пережитом обращении её эмоции можно было понять.

Нет, это касалось не только её. Даже если бы не она, это сделал бы кто-то другой. То, что это оказалась именно она, было просчётом.

Субару: "Тебе не нужно возвращаться, Халибель. Я сам разберусь со всем по-своему."

Халибель: "..."

Субару: "Если хочешь отплатить мне за доброту, этого достаточно. В любом случае у тебя нет причин быть благодарным... в конце-концов, я просто хитрец."

Субару покачал головой и слегка улыбнулся Халибелю.

Возможно, Халибель считал Субару человеком, о котором стоит заботиться. Однако и в нём Субару не видел цвета.

Скорее всего, однажды утраченный цвет уже невозможно вернуть.

Потому что Субару утратил право во что-либо верить.

Значит ли это, что в мире больше не останется ничего, что обретёт для него цвета?

Если так, то единственное, за что можно было ухватиться, это...

Халибель: "Су, я хотел быть настоящим другом."

Субару: "Если бы я тогда не сбежал, возможно, мы бы стали друзьями..."

Халибель этими короткими словами попрощался и принял слова Субару.

Субару тоже чувствовал, что дальше говорить между ними уже неуместно.

Но в конце концов перед тем, кто мог бы стать другом, ему хотелось выглядеть круто.

Субару: "Фредерика."

Фредерика: "..."

На этот зов Фредерика медленно повернулась к нему.

Перед женщиной, которая утратила волю к борьбе, Субару колебался, не зная, как выразить свои чувства.

Он хотел передать ей послание, потому что ему велено это сделать.

Субару: "Мне говорили, что еда всегда была очень вкусной..."

Возможно, Фредерика не поняла смысла этой странной фразы.

До самого конца в её глазах Нацуки Субару, должно быть, выглядел монстром.

И это было нормально. Даже если так — не имело значения. Он сам таким и был, так себя и вёл.

Однако он не получил того результата, которого хотел.

Субару: "Тогда... куда же мне направиться?"

Халибель забрал Фредерику и, растворившись в тенях, исчез.

Оставшийся Нацуки Субару был один среди рушащихся мечтаний.

Пандемониум непрерывно содрогался... возможно, это означало, что бой Райнхарда и Сесилуса всё ещё продолжался. Однако доносившиеся издалека голоса показывали, что нападение не ограничилось только Райнхардом: он предположил, что другие враги воспользовались ситуацией.

Враги, враги, враги. Только враги.

При такой жизни иначе и быть не могло.

Субару: "..."

Он дошёл до развилки и почти не колебался, выбирая направление.

Направо — покои Эмилии, девушки, которая поддерживала его слабое "я".

Налево — место девушки, что его слабое "я" считало чем-то вроде опоры...

Субару: "А?"

И в тот момент, когда он столкнулся с выбором пути, кто-то, подбежав, вонзил острый нож в его левый бок.

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

В странном замке посреди странного мира Эмилия бежала босиком.

Хотя она провела в Пандемониуме целый год, всё, что Эмилия знала об этом замке, ограничивалось лишь той белой комнатой — её личными покоями. Всё за пределами комнаты, да и сам замок, оставалось для неё неизведанным.

И сейчас это ничуть не изменилось. Эмилию не интересовал окружающий мир.

Сейчас её мысли были сосредоточены только на одном человеке... только на том юноше, который искал её.

???: "Госпожа Эмилия!"

Услышав своё имя, Эмилия вздрогнула и остановилась.

Пандемониум частично обрушился и уже утратил свой первоначальный облик. В белом коридоре, где окна перекосились и покрылись трещинами, её окликнул молодой человек с небесно-голубыми глазами и пылающими алыми волосами.

Эмилия: "Райнхард..."

Райнхард: "Вы были в порядке, госпожа Эмилия? Я рад вновь встретиться с вами."

Даже здесь он сохранял рыцарскую вежливость и безупречную осанку. Его поведение оставалось таким же благородным и достойным.

Найдя Эмилию, Райнхард ван Астрея сразу поспешил к ней и склонил голову в приветствии. Но при виде него аметистовые глаза Эмилии дрогнули от потрясения.

Эмилия: "Райнхард, ты серьёзно ранен. С тобой всё в порядке?"

Райнхард: "Не стоит беспокоиться. Хотя назвать эти раны лёгкими, пожалуй, тоже нельзя."

Однако его состояние было ужасным. Эмилия никогда не могла бы представить себе Райнхарда в таком виде.

Всё его тело покрывали бесчисленные порезы, оставленные вспышками клинков. Кровотечение до сих пор не остановилось, и алые капли крови падали на белый пол коридора. На его благородных и бесстрашных щеках прилипли пряди багровых волос, а на лице читалась усталость, хотя Эмилия ни разу не видела, чтобы его дыхание хоть когда-нибудь сбивалось.

Белоснежная рыцарская форма была испачкана кровью и грязью — не только чужой, но и его собственной.

Но больше всего её поразило другое.

Эмилия: "Твой меч..."

Райнхард: "Меч решил, что нынешняя ситуация достойна того, чтобы его обнажили."

Драконий меч Рейд сиял белоснежным светом — священный клинок рода Астрея, который почти никогда не покидал ножен.

Против кого он был вынужден использовать этот меч в этом замке? И против кого ему ещё предстоит поднять его в будущем?

Райнхард: "В любом случае, хорошо, что вы в безопасности, госпожа Эмилия. Пойдёмте со мной. Снаружи замка ждёт драконья карета. На ней мы вернёмся в Лугунику..."

Эмилия: "В Лугунику? А где мы вообще находимся?"

Райнхард: "На окраине городов-государств Карараги. Это скрытый замок в Алых холмах Гираль. Найти организацию оказалось крайне сложно, но благодаря усилиям способного шпиона и человека изнутри нам всё же удалось её обнаружить."

Отвечая на вопросы Эмилии, Райнхард продолжал настороженно осматриваться по сторонам.

То, что замок всё ещё содрогался от толчков, означало, что где-то внутри битва продолжалась до сих пор. Будь его воля, он уже направился бы на помощь своим союзникам.

Но сколько бы ран он ни получил, Райнхард всё равно оставался сильнейшим воином Королевства... нет, сильнейшим человеком в мире.

Пока он здесь, падение Пандемониума... лишь вопрос времени.

Если только...

Райнхард: "Госпожа Эмилия, сейчас мы должны..."

Вероятно, он собирался сказать...

"Скорее покинуть это место".

Но его слова внезапно оборвались. Потому что Эмилия застыла на месте и прервала их.

Эмилия: "..."

Со спины, насквозь через живот Райнхарда, вырвался ледяной меч. Кровь потекла по морозному лезвию, а пронизывающий холод разрушал его внутренности изнутри. Святой меча, впервые испытав подобное потрясение, закашлялся кровью.

Райнхард: "Госпожа... Эмилия..."

Эмилия: "Ах."

Так и не поняв, что произошло, Райнхард опустился на колени. Эмилия же ошеломлённо смотрела на собственные бледные пальцы.

Это был поступок, которого она совершенно от себя не ожидала.

Если бы это предательство исходило из истинных намерений Эмилии, Райнхард смог бы его остановить.

Если бы в этой атаке были враждебность и намерение убить, его интуиция сразу предупредила бы об опасности. А если Божественные защиты работали как обычно, то защита Райнхарда наверняка не была бы пробита.

Но это место окутано хаосом. И сама Эмилия не могла определиться со своими чувствами... именно это оставило в защите Райнхарда роковую брешь.

Эмилия: "Я... не могу... так... Субару... нет. Райнхард... нет. Я не позволю причинить боль Субару. Субару... я нужна ему..."

Отрицательно качая головой, Эмилия сама подтверждала свои истинные чувства.

Причина, по которой она нанесла этот мгновенный удар... причина, по которой она без раздумий напала на Райнхарда. Заключалась в том, что она инстинктивно поняла — его существование уничтожит Пандемониум. И доберётся до Нацуки Субару.

И, осознав это, она инстинктивно не остановилась — именно об этом она и думала.

Подсознательно Эмилия, ради защиты Субару, была вынуждена убить Райнхарда.

Эмилия: "Субару — я..."

Лишь в этот момент Эмилия поняла собственные чувства.

Снова и снова Субару приходил за ней, и она наблюдала за ним, пока он пытался обрести душевное спокойствие. За это время Эмилия тоже обрела спокойствие.

Как Субару нуждался в Эмилии, так и Эмилия нуждалась в Субару.

Эмилия: "Я буду его защищать. Если я не защищу Субару, тогда..."

Райнхард: "Госпожа Эмилия, что..."

Эмилия: "Пак! Пожалуйста!"

Рык, и холодный ветер пронёсся по коридору, серебряные волосы Эмилии красиво взметнулись среди белизны зала.

Тело Райнхарда оказалось в вихре леденящего ветра, насыщенного сублимированным намерением убить. Его плоть стремительно замерзала под этим давлением, и, разрезав воздух кровавой линией, он отлетел назад. Кашляя кровью, он поднял меч.

Голубые глаза, отражающие небо, смотрели на Ведьму оледенения и Зверя конца, стоящих рядом.

Пак: "Извини, Райнхард. Желания Лии — мои собственные. В таком ослабленном состоянии, возможно, даже я смогу победить... считай это кошачьей жестокостью."

Эмилия: "Пожалуйста, Райнхард. Уходи отсюда. Оставь меня и Субару в покое."

Райнхард: "Это невозможно."

Даже несмотря на то, что ситуация была создана Эмилией, он всё ещё пытался найти решение, с которым могли бы согласиться обе стороны, Райнхард покачал головой.

Переговоры уже были окончательно сорваны. Он был застигнут врасплох ударом со спины... нет, возможно, даже Райнхард, несмотря на рану, принял бы условия примирения, если бы ситуация позволяла.

Но его убеждение было в том, что сейчас это уже невозможно.

Райнхард: "Как босс Плеяды, Король искоренитель Нацуки Субару, начиная с убийства маркграфа Розвааля Л. Мейзерса и других граждан, в пределах Лугуники, а также Волакии, Карараги и Густеко, уже стал причиной гибели в общей сложности сто двадцати шести тысяч семисот двух человек."

Эмилия: "..."

Райнхард: "И это только прямые жертвы. Если учитывать косвенный ущерб, число погибших становится ещё больше. Это зло невозможно просто оставить без внимания."

В его словах звучала серьёзность и одновременно просьба.

Он надеялся, что Эмилия изменит своё решение после услышанного о деяниях Нацуки Субару.

На самом деле Эмилия испытала шок. Запертая в своей комнате, оставленная лишь наблюдать за спящим Субару, она ничего не знала о его поступках. О том, что Розвааль был убит, когда её увели из поместья, она лишь смутно догадывалась.

И всё же, несмотря на этот удар, Эмилия склонила голову.

Шок был — без сомнений. Но то, что потрясло её до глубины души, было не разочарование от тяжести и количества грехов Субару...

Эмилия: "Прости, Райнхард. Но Субару мне дорог."

Даже узнав об этих злодеяниях, её чувства к Нацуки Субару ни капли не изменились — именно это и стало источником её потрясения.

Её чувства, даже зная правду, остались прежними.

Райнхард: "Кх."

Столкнувшись с этим заявлением, Райнхард стиснул зубы. Затем он поднял голову и направил свой обнажённый меч.

Райнхард: "Райнхард ван Астрея из рода Святого меча."

Эмилия: "Я Эмилия. Просто Эмилия."

Назвав себя, в следующий миг белый удар разрушил верхний этаж Пандемониума.

Пленённая принцесса, которую должны были спасти, и рыцарь в сияющих доспехах, пришедший её спасти, в итоге оказались по разные стороны, готовые убить друг друга.

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

Субару: "Чёрт... да чтоб тебя... проклятый ублюдок!"

Проклиная всё на свете, Субару бежал вперёд, едва удерживаясь на ногах.

Из-под его шатающихся шагов, тихо стекали капли крови. Во время нападения ему вонзили нож под левую подмышку. Боль без остановки колотила по мозгу, словно проводя демпси-ролл.

Субару: "Чёрно-белый ублюдок. Если будет следующий раз, я точно тебя убью!"

Обливаясь потом, Субару опёрся о стену коридора и продолжил идти вперёд. В конце концов убийца сбежал, так и не нанеся добивающий удар. И тогда Субару вспомнил человека, который должен был исчезнуть ещё в приёмном зале.

Ублюдок: "Это уже выходит за рамки моей работы. Так что будь осторожен, Нацуки."

Вот только Субару не был любителем восхищаться своими врагами. Например, говоря.

"Он смог ранить вражеского босса посреди его штаба, перекинуться парой слов и спокойно впечатляюще уйти."

Если точнее, тот человек выполнил работу, которую Субару меньше всего хотел ему позволить выполнить. Осознание того, что он по собственной небрежности упустил опасного противника, породило унижение, а унижение быстро превратилось в ярость.

Однако нынешнее положение явно не оставляло ему возможности выплеснуть этот гнев.

Субару: "Что-нибудь подходящее для конца... что-нибудь достойное последних минут..."

Касаясь левой подмышки, которая жгла словно огнём, Субару мрачно пробормотал эти слова.

После всего, что он сделал, он прекрасно понимал, что однажды расплата неизбежно настигнет его. И всё же он надеялся отложить этот момент до самого ада. Такова была жалкая мудрость обычного человека. Жаль только, что его предел наступил раньше, чем прошло даже три года.

Так диктатор встречал свой конец.

Под конец его недоверие ко всем стало чрезмерным. Несомненно, именно оно и ускорило нынешнее разрушение.

Но сожалений он не испытывал.

Мысли вроде "надо было сделать так" или "надо было поступить иначе" даже не приходили ему в голову.

Он с самого начала знал, что идёт неправильным путём, и никогда не пытался его исправить. Вместо этого Субару лишь продолжал барахтаться, понимая, что его образ жизни ошибочен.

Совсем как утопающий, словно упавший в воду и пытающийся отдышаться...

И всё ради этого...

???: "Субару."

Субару: "..."

Оставляя за собой кровавый след и почти ползя по коридору, Субару услышал, как кто-то окликнул его.

На мгновение он нахмурился, не понимая, чей это голос. Не потому, что не узнал его. А потому, что не мог понять, почему слышит его именно здесь.

Её личные покои находились на противоположной стороне замка, а если бы она пыталась сбежать, то ей не было смысла находиться здесь. Поэтому...

Субару: "А... что?!"

???: "Я рада, Субару... что смогла наконец встретиться с тобой."

Субару: "Эмилия?"

Лишь когда она бросилась к нему и повалила прямо в коридоре, а он увидел её прекрасное лицо совсем рядом, Субару осознал, что это реальность.

В этом чёрно-белом мире перед ним были серебристые волосы, аметистовые глаза и губы цвета сакуры.

Словно напоминая ему, что только Эмилия всё ещё сохраняла свои краски.

Субару: "Но... почему?"

Эмилия по-прежнему была окрашена цветом, но Субару не понимал причины.

Он ясно ощущал её тепло. Она обнимала его так крепко, что это почти причиняло боль.

До сих пор именно Субару всегда сам искал встречи с Эмилией. Так почему же теперь она сама пришла к нему? Что заставило её сделать это?

Субару: "Эмилия, ты ранена."

Эмилия: "Всё хорошо. Правда. Ничего страшного не произошло. Не беспокойся."

Не выпуская его из объятий, Эмилия снова посмотрела на него. Она улыбалась, стараясь казаться сильной, но всё её тело было покрыто ранами.

Её прекрасные серебристые волосы растрепались, а местами были обрезаны, отчего причёска выглядела неровной. Тонкая белая ночная одежда была разорвана и испачкана кровью, а на босых ногах виднелись болезненные порезы.

Чтобы подобного не произошло, на её покои должно было быть наложено бесчисленное множество защитных мер.

Кроме того, рядом с ней всегда должен был находиться дух, который ни за что не позволил бы ей пройти через такое.

Субару: "И чем вообще занимался Пак?"

Эмилия: "Пак... м-м... насчёт этого всё уже в порядке. Теперь всё хорошо..."

Субару: "?"

На мгновение в глазах Эмилии мелькнула колебания, но она тут же скрыла её, опустив веки.

Эта реакция показалась Субару подозрительной, однако когда Эмилия снова открыла глаза, от прежней нерешительности не осталось и следа.

Эмилия: "Субару, давай убежим вместе. Если уйдём сейчас, никто не станет нас преследовать."

Субару: "Убежишь... вместе со мной?"

Эмилия: "Да. А с кем ещё? Не говори таких странных вещей."

На её лице даже появилось лёгкое недовольство, и она ткнула Субару пальцем в нос. Из-за этого совершенно неуместного жеста над головой Субару словно возник вопросительный знак.

Прежде всего, Эмилия ведь должна была избегать его.

Субару: "Но ведь всё, что я делал — это пользовался твоей добротой..."

Эмилия: "Правда? Знаешь... я тоже много об этом думала."

Субару: "Эмилия?"

Положив руку на грудь, Эмилия печально опустила взгляд.

Проносились ли в её сердце, в её мыслях дни, проведённые рядом с Субару с тех пор, как он забрал её с собой? Сколько раз она смотрела на лицо этого ненавистного спутника, пока он спал?

Для Субару то время было спасением, но для Эмилии оно должно было быть наполнено унижением.

Эмилия: "Думаю, сначала я действительно злилась на тебя, Субару. Но это было только в самом начале. Потом мне стало казаться, что это я получаю помощь от тебя."

Субару: "Получаешь помощь... от меня?"

Эмилия: "Потому что, Субару, я была нужна тебе. Мне всегда казалось, что никому никогда не буду нужна, а ты освободил меня от этого чувства, и потому..."

В голове Субару всплыло слово — "созависимость".

Субару нуждался в присутствии Эмилии, чтобы сохранять душевное равновесие. И точно так же Эмилия пришла к выводу, что сама хочет этих моментов, что они нужны и ей.

Так между ними возникла созависимость, где каждый опирался друг на друга.

Эмилия: "Субару, я хочу быть с тобой. Поэтому... давай сбежим?"

Субару: "Мне приятно слышать это, но..."

Запинаясь, Субару не мог принять признание Эмилии.

Его сердце было потрясено, но разум, не обращая на это внимания, пришёл к более реалистичному выводу.

То, что предложила Эмилия, было невозможно.

Райнхард приближался. Даже если Сесилус сейчас его сдерживал, за пределами замка уже собралась огромная армия врагов, пришедших свергнуть Короля искоренителя.

У Субару больше не осталось ни одного союзника за стенами замка. Все его уловки, с помощью которых он раньше удерживал потенциальных врагов под контролем, больше не работали. Потенциальные враги стали вполне реальными и теперь преграждали ему путь.

Убежать вместе с Эмилией было нереально.

Нацуки Субару должен был закончить свой путь здесь. Именно здесь его конец.

Эмилия: "Тогда умрём вместе."

Субару: "..."

В этот момент Субару оцепенел. Сильнее, чем когда в него вонзили нож. Сильнее, чем когда появился Райнхард. Сильнее, чем когда он осознал, что всё кончено.

Улыбающаяся Эмилия смотрела на него и говорила слова, наполненные любовью и искренней привязанностью.

Если Нацуки Субару суждено умереть, то и Эмилии тоже.

Эмилия: "Мы встретим конец вместе. Я не хочу оставаться в мире, где ты больше не будешь нуждаться во мне."

Субару: "А..."

Эмилия: "Пожалуйста, Субару. Ты нужен мне. Я хочу, чтобы ты был рядом."

Эмилия ещё сильнее прижалась к его груди. Чувствуя её тепло и дыхание, Субару внезапно понял, что сейчас испытывает чувство, полностью противоположное тому, к которому привык.

Раньше он цеплялся за Эмилию. Теперь Эмилия цеплялась за него.

Субару нуждался в Эмилии и находил в ней спасение.

А теперь Эмилия нуждалась в Субару и искала спасения у него.

Теперь именно Эмилия взывала к нему о помощи.

Что такой момент когда-нибудь наступит. Он даже представить себе не мог.

Эмилия: "Субару?..."

Схватив Эмилию за плечи, Субару резко оттолкнул её.

Затем поднялся на ноги и сделал шаг назад. Её взгляд был направлен на Субару.

А он, дрожащими губами, произнёс.

Субару: "Это ложь..."

Отрицательно покачав головой, Субару уставился на Эмилию глазами, полными страха.

Эмилия: "Суба..."

Субару: "Нет, прошу, прекрати, прекрати это. Почему я? Почему сейчас? Почему?! Прекрати! Прекрати прекрати прекрати! ПРОШУ, ПРЕКРАТИ!!"

Страх. Это был страх.

Страх. Ничего, кроме страха. Только страх. Без сомнений, один лишь страх.

Страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх, страх...

От тебя так разит запахом Ведьмы.

Он закрыл уши.

Схватился за голову.

Пытаясь убежать от этого голоса, от этого крика, от этих слов.

Утверждать о своей непричастности — это уже верх бесстыдства!

Пытаясь убежать от этого голоса, от этого крика, от этих слов. Но не в силах совершить подобное.

Сестрица... слишком добра.

Субару: "Думаешь, я сам этого не понимаю?! А-А-А-А-А-А-А-А-А! КХ!"

Закричав так громко, что изо рта брызнула кровь, Субару отшатнулся назад.

Эмилия поднялась на ноги и спрашивал что произошло. А он не слышал.

Она пыталась приблизиться к нему, произнося мягкие, ласковые, нежные слова. А он не слышал.

Её слова, её голос не доходили до него. И он не хотел их слышать.

Не будь добра ко мне. Не относись ко мне так нежно.

Почему ты пытаешься прижаться ко мне?

Такого не может быть.

Как ты думаешь, сколько злодеяний я совершил?

Эмилия не должна была меня прощать.

Ни за что не должна была.

Неужели это я изменил её?

Неужели именно глупость Нацуки Субару всё изменила? То, как он цеплялся за Эмилию, как нуждался в ней, чтобы засыпать по ночам и переживать очередной день? То, как он, жалкий и сопливый, искал утешения в ночах рядом с Эмилией в пижаме?

Неужели Эмилия изменилась?

Субару: "Было бы лучше, если бы ты меня ненавидела! Было бы лучше, если бы ты меня отвергала!"

Эмилия: "..."

Эмилия начала сереть.

Краски покидали её. Смывались прочь, растворяясь в чёрно-белом мире.

Это была ложь. Всё это было ложью. Этот обман лишил мир Субару последних красок.

Серебро её волос, аметист её глаз... все цвета, из которых состояла прекрасная Эмилия, в которую верил Субару, исчезали из неё, а её обман окрашивал её в чёрно-белое.

Эту реальность он не мог принять. Эмилия была благородной, и это никогда не должно было измениться.

Даже если бы она кого-то ненавидела, она не могла бы оттолкнуть того, кто цеплялся за неё.

Потому что он верил: её доброта — это проявление её истинного сердца, и что она никогда не сможет простить Субару, и именно поэтому Субару позволял себе предаться Эмилии.

Но теперь, осознав, что и Эмилия изменилась...

Субару: "Не будь ко мне добра!"

Субару: "Ты ведь всё равно начнёшь что-то во мне ненавидеть, да?! Начнёшь сомневаться во мне, да?! Потому что я мешаю тебе, ты захочешь убить меня, возненавидеть, проклясть, и в итоге предашь меня!"

Субару: "Тогда, пожалуйста, ненавидь меня так же, как в самом начале! Если бы ты просто оставалась такой, как раньше, ничего бы не изменилось! Просто делай, как раньше, и ненавидь меня! Просто делай, как раньше, и ненавидь меня!"

И внезапно в нём поднялся гнев.

Он начал тонуть в гневе — направленном на всё и всех в этом мире.

Пытаясь спасти себя от этого утопления, он отчаянно хватал воздух снова и снова. Но теперь, в этот момент, даже Эмилия предала Субару.

То, что однажды изменилось, однажды обязательно предаст — а значит, уже само изменение было равносильно предательству.

Субару: "Пожалуйста не притворяйся, что любишь меня, если однажды всё равно предашь меня!"

Эмилия: "..."

Дрожа, Субару оттолкнул чёрно-белую Эмилию, которая тянулась к нему.

Оттолкнутая с решимостью, Эмилия упала в коридоре, потеряв опору. На мгновение в груди Субару шевельнулось сомнение, но он мгновенно закрыл его страхом.

Даже Эмилия больше не была спокойной.

Что это однажды случится — он допускал в самую последнюю очередь. Он не думал, что она станет настолько в нём нуждаться.

Он не думал, что однажды Эмилия сможет простить Субару.

Он надеялся, что этого дня никогда не будет — и всё же он наступил.

Эмилия: "!"

Упавшая Эмилия что-то кричала ему вслед.

Но Субару уже побежал, оставляя её позади.

Он не чувствовал боли в боку. Ему было всё равно.

Ему нужно было лишь одно — закончить всё. Мир Субару окончательно терял цвет.

И оставалось только одно.

Последняя соломинка, за которую ухватился тонущий Нацуки Субару — было лишь...

Существом, чья ненависть никогда не изменится и которое никогда его не простит.

Эмилия: "!"

Голос полубезумной Эмилии не достиг полубезумного Субару.

Падение этого логова зла, Пандемониума, как и падение разума его владельца, ускорялось с каждым мгновением.

В этом рушащемся, лишённом цвета мире Субару наконец прибыл.

Субару: "..."

Он пришёл в свою комнату, всё ещё целый.

Здесь были усиленные защитные меры, как и в комнате Эмилии, потому что в этой комнате находилось нечто, что нельзя было ни в коем случае повредить — как и Эмилию.

Он держал Эмилию подальше, чтобы с ней ничего не случилось, но здесь всё было наоборот. То, что находилось ближе всего к нему самому... Субару открыл её.

Дверь, скрытую за книжным шкафом. Дверь, которую, кроме Субару, никто не мог открыть.

Не торопясь, он распахнул её полностью.

По ту сторону послышался звон цепей — цепей, прикованных к стене.

И под этот звон на Субару поднялись розовые глаза и заговорили.

???: "Наконец-то ты пришёл, захотел умереть, Барусу?"

И девушка, желавшая убить его лишь из-за ненависти к нему, слегка улыбнулась — улыбкой цвета крови.

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

КОНЕЦ!