Едва переступив порог усадьбы герцога Динго, Лу Фэн увидел сидевшего на каменном возвышении Лу Сяо, который усердно полировал старый боевой клинок.
Этот меч прошел с Лу Сяо через десятки лет ратных походов, его лезвие пестрело зазубринами и выбоинами, но оставалось самым дорогим для него личным оружием.
Лу Фэн чувствовал себя не в своей тарелке, опасаясь подходить с разговорами, и попытался тихонько прокрасться вглубь двора.
─ Снова натворил дел на улице и теперь боишься показаться мне на глаза?
Не поднимая головы и даже не приподняв век, Лу Сяо продолжал точить клинок, а его голос прозвучал леденяще: ─ Выкладывай всё как на духу, тогда, глядишь, и накажу помягче.
Лу Фэн прекрасно понимал: его батя только с виду казался суровым рубакой с взрывным характером, а на деле безумно оберегал сына. На словах старик вечно грозился проучить прежнего хозяина тела, но наотмашь никогда не бил.
По-настоящему до полусмерти бывшего владельца избивала исключительно императрица-мать из внутреннего дворца.
Сколько раз тот валялся в постели ни живой ни мертв, и всё по приказу государыни.
─ Отец, чего ты придумываешь, я в последнее время тише воды ниже травы, совсем не хулиганил! ─ Лу Фэн изобразил на лице беззаботную ухмылку, надеясь отделаться шуточкой.
Лу Сяо бросил на него холодный, полный тяжелого давления взгляд.
Лу Фэн мгновенно сдал назад и тут же переобулся: ─ Ладно-ладно, скажу! Просто сегодня на улице я слегка поколотил Чжао Гао!
─ Чжао Гао? Сына этого старого хрыча Чжао Сы?
Лу Сяо прервал работу бруском, его лицо исказилось от презрения: ─ Этот щенок весь в отца – полон подлых замыслов и грязных думонок. Получил – и поделом. Пока до смертоубийства не дошло, Чжао Сы и носа не сунет к нам в дом!
─ Батя просто мощь! Зрит в корень! ─ тут же польстил Лу Фэн.
─ Оставь свои дешевые подлизывания. Что еще было? Выкладывай всё разом, ─ Лу Сяо остался глух к лести и холодно потребовал продолжения.
Лу Фэн неловко почесал затылок и сознался: ─ Избил-то я его за то, что они с Чжан Аньши заманили меня в ловушку! Я разозлился и вместе с парнями от души отходил самого Чжан Аньши.
Стоило прозвучать этим словам, как Лу Сяо резко выпрямился, а его лицо мгновенно посинело.
Чжао Гао был всего лишь ничтожным мажором, но вот Чжан Аньши – совсем другого поля ягода!
Этот человек слыл самым злоязычным цензором при дворе, мастером передергивать факты и черное выдавать за белое, а еще – вернейшим цепным псом премьер-министра Чжао Сы.
Множество гражданских и военных чинов падали жертвами его злобных доносов и инсинуаций, да и сам Лу Сяо вечно находился у него на мушке, не раз подумывая прикончить мерзавца.
И надо же было его собственному сыну избить эту бешеную собаку! Это же чистой воды катастрофа!
─ Отец, не кипятись! Держи себя в руках! ─ Лу Фэн попятился на пару шагов и испуганно затараторил:
─ Мы всё сделали с умом, до смерти не били, максимум – тяжкие увечья, жить будет, ничего страшного!
─ Тяжкие увечья? Лучше бы ты его насмерть прибил!
Ярость захлестнула Лу Сяо: ─ Чжан Аньши мастерски умеет раздувать скандалы и цепляться мертвой хваткой. Стоит ему вцепиться в нас, покоя нашему роду больше не видать!
Не договорив, Лу Сяо резко опомнился, и его взгляд стал еще тяжелее: ─ Стой! Ты сказал, что Чжао Гао и Чжан Аньши действовали вдвоем? Какую же пакость они тебе подстроили?
Внутри него поднялось глухое предчувствие: интуиция подсказывала, что этот сорванец натворил поистине непоправимое.
─ Отец, здесь и правда моей вины нет, меня просто подставили! ─ Лу Фэн тяжело вздохнул и скрепя сердце продолжил:
─ Они вдвоем обманом заманили меня ночью в резиденцию принцессы и подбили оскорбить принцессу Леян, да еще и принудили к тайной связи.
Одна эта фраза поразила Лу Сяо молнией, пригвоздив к месту!
Всю свою жизнь Лу Сяо презирал бестолковую камарилью чиновников, способных лишь на дворцовые интриги и пустые разговоры о спасении страны без единого практического навыка.
Но императора Юанькана он почитал как спасителя, был предан ему всей душой!
Государь относился к нему как к родному брату. Три года назад после поражения на северных рубежах на нем лежала тяжкая вина, но император не только простил все грехи, так еще и выдал замуж за представителя клана Лу свою любимицу – принцессу Леян.
Столь великую милость роду Лу не отблагодарить и за поколения!
А этот бестолковый сын посмел посягнуть на особу императорской крови!
Она же и так твоя суженая по всем законам, какого черта тебе понадобилось творить бесчинства раньше времени?!
─ Ах ты паршивец… Ты… ты хоть осквернил ее?
Сдерживая чудовищный гнев, Лу Сяо цедил слова в надежде на хоть какой-то благополучный исход.
─ С чего бы! Я же порядочный человек, разве могу опуститься до такого! ─ Лу Фэн принял вид великомученика чести, заставив отца на секунду выдохнуть, но следующее его заявление повергло того в шок:
─ Я просто связал принцессу и немного потискал ее, ничего страшного не случилось!
Лу Сяо едва не задохнулся от нахлынувшего воздуха, его качнуло так, что он чуть не рухнул на землю!
Немного потискал?!
Разве императорское достоинство и величие принцессы – это игрушки для шуток?!
─ Ты, ублюдок, смерти ищешь! Я сегодня же выбью из тебя всю дурь! ─ взревел Лу Сяо, схватил меч и бросился за сыном.
─ Отец! Остынь! Сталь слепа, не делай глупостей! ─ завопил перепуганный Лу Фэн и припустил во весь опор, пытаясь на бегу утихомирить разъяренного родителя.
─ Не называй меня отцом! Нет у меня такого сына, способного погубить весь род!
─ До чего же ты талантлив – готов рискнуть девятью поколениями семьи ради своих забав!
В мгновение ока усадьба погрузилась в хаос: отец и сын носились по двору под крики и ругань.
Вскоре над поместьем пронесся отчаянный вопль: ─ Отец! Я понял свою ошибку! Пощади!…
…
Прошло полпалочки благовоний.
Крепко-накрепко скрученный веревками Лу Фэн был втиснут в карету.
В области седалища полыхал жгучий огонь, заставляя его морщиться от боли. Он-то думал, что старик просто пугает, а тот и впрямь отоварил от души – от ударов плашмя остались багровые рубцы, ныло всё тело.
─ Батя, ну ты и несправедлив! ─ простонал Лу Фэн, извиваясь в путах.
─ Наказал? Наказал. Зачем теперь тащить меня во дворец? К тому же императрица бьет в десять раз больнее, я туда ни за что не пойду!
Вскочив в седло со стальным лицом, Лу Сяо процедил сквозь зубы: ─ Теперь-то испугался, заныл? А когда бесчинствовал в покоях принцессы и плевал на величие трона, страшно не было?
Лу Фэн мысленно захлебывался желчью: натворил дел прежний владелец тела, какое отношение это имеет к нему?
К тому же его самого угрожали зарезать, так что всё случившееся – чистой воды самооборона!
─ Хватит болтать! ─ оборвал его Лу Сяо.
─ Чжан Аньши наверняка уже помчал во дворец жаловаться, перекручивая факты и пакостя нам. Вся чиновничья свора тут же ухватится за шанс, и если мы опоздаем, то полностью потеряем инициативу!
Пришпорив коня, он помчался прямо к императорским вратам: ─ Сегодня я сам привожу сына на суд! Выложу всё перед государем, пусть эти лицемерные чинуши попробуют еще раз переписать правду!
Лу Фэн сидел с поникшей головой, снедаемый горьким раскаянием.
Знал бы, что огребет столько проблем, ни за что не стал бы бодаться с этими двумя бешеными собаками вроде Чжао Гао и Чжан Аньши.
Жил бы себе спокойным богатым лентяем, ел, пил и предавался праздности – красота же.
А теперь приходится тащиться во дворец и препираться со старыми лисами, чистый мазохизм.
Закрыв глаза, он принялся лихорадочно соображать, как именно отбиваться от доносов Чжан Аньши.
…
Палата Цзычжэн во дворце.
Внутри вовсю кипели жаркие споры между чиновниками, атмосфера накалилась до предела.
Сидящий на драконьем троне император Юанькан массировал уставшие виски, лицо его выражало глубокое утомление.
Со дня на день в Цинду должна была прибыть дипломатическая шитуань из Дунъюя. Официально заявлялось о помолвке и намерении восточного принца взять в жены принцессу Леян, но за этим скрывался зловещий умысел – унизить Да Ся, ударив по ее литературным и культурным устоям.
В последние годы дунъюйская словесность стремительно набирала силу, грозя полностью затмить Да Ся.
Если они проиграют грядущую литературную дуэль, тысячелетний статус Великой Ся как оплота учености и средоточия ритуалов рухнет раз и навсегда без надежды на возрождение.
Однако сколько бы министры ни спорили всю ночь напролет, дельного выхода никто так и не нашел.
─ Ваше Величество! Я пал жертвой чусвенной несправедливости! Умоляю Вас восстановить справедливость! ─ отчаянный и полный боли вопль донесся снаружи.
Не успели присутствующие опомниться, как окровавленная, изодранная фигура со следами побоев прорвалась через стражу, ввалилась в зал и тяжело рухнула на колени.
Шумное собрание вмиг погрузилось в мертвую тишину.
Всмотревшись, император Юанькан узнал цензора Чжан Аньши. В его глазах мелькнула тень скрытого удовольствия, но он тут же принял потрясенный вид и поднялся: ─ Как же Вы так отделались, уважаемый Чжан? Кто посмел поднять руку на высшего сановника империи?
В душе он торжествовал: этот Чжан Аньши вечно прикрывался полномочиями цензора, чтобы клеветать на подданных и задирать нос, наконец-то он напоролся на кого надо!
─ Докладываю Вашему Величеству! Меня избил молодой господин Лу Фэн из усадьбы герцога Динго! ─ завывал Чжан Аньши, ударяясь лбом о плиты пола.
─ Умоляю наказать его! Лу Фэн презирает государя, попирает законы и оскорбляет венценосную семью, заслуживая смертной казни! А герцог Динго Лу Сяо проявил халатность в воспитании, за что также должен понести ответ!
После столь громогласного доноса в просторном зале стало слышно, как падает пылинка.
Фальшивая озабоченность и легкая улыбка на лице императора исчезли без следа, уступив место суровому и грозному величию.