[Системное объявление всей планеты Лу:
Исполнитель человеческой расы планеты Лу, почтенное Его Величество, в первый же день в зоне испытаний единолично уничтожил вожака и наследника инородцев – зубастых крыс, а также несколько отборных отрядов элиты.
Главарь пал, элита разбита, гнездо содрогнулось, а общая численность инородцев-зубастых крыс, прибывающих на планету Лу, сократилась на один процент.
Именем планеты Лу выражаем Его Величеству высочайшее почтение.
Воля твоя крепка, как сталь и железо, не сломить ее ничем.
Лезвие твое острее любой брони, инородцы пали под твоим клинком.
Деяния твои защищают планету Лу, польза от них вечна.
Подвиг сей планета Лу запомнит навек!
Да послужит Его Величество примером для каждого: сражайтесь храбро, защищайте наш дом!]
В тот же миг мрачный чат взорвался бурей восторженных криков и безумных воплей: десятки тысяч сообщений понеслись сплошным потоком, превратившись в нечитаемое марево.
Строки мелькали так быстро, что ни единую фразу не удавалось дочитать до конца – ее тут же выталкивало за пределы экрана. Только что промелькнувшее «Да здравствует Его Величество» через секунду тонуло в сотнях восклицательных знаков, которые, в свою очередь, смывал новый водопад из слов «о боже» и «выживите».
Кто-то отправил в канал голосовое сообщение: голос срывался, было слышно, как человек одновременно кричит и плачет. Что именно он пытался сказать, уже не имело значения, ибо сам этот плачущий, хриплый, выдавленный из глубины сорванного горла звук исчерпывающе выражал всеобщее состояние.
Толпа захлебывалась эмоциями, но сама виновница торжества, Дун Цин, оставалась невозмутимой. Уставившись на прикрепленное золотое объявление, она нахмурилась…
─ Как читается этот иероглиф? Цзюнь? Юнь? Гоу?
─ Наверное, хвалят. Без дурных мыслей?
─ Нельзя ли писать попроще? Все гениальное – просто! Хотя бы учитывали, что объект похвалы – неграмотная деревенщина.
Морща нос и сводя брови к переносице, Дун Цин открыла профиль [Морского Бога] и отправила запрос на личный диалог.
[Его Величество] На месте?
Всего одно слово.
Чжоу Хай подскочил на кровати, врезавшись спиной в переборку, и взвыл от боли, скорчив гримасу.
Трясущимися пальцами он набрал: «На месте! Великий!»
[Его Величество] Плащ Горного Движителя, продаешь?
Чжоу Хай замер. Плащ Горного Движителя, четырехзвездочный артефакт, бесполезная шмотка, которую он выменял у Бессмертного Диких Земель аж на два Указа об улучшении отсека, чуть не плача от жадности. Но четыре звезды есть четыре звезды – статус обязывает.
Раз уж им заинтересовался игрок топ-листа, цена вещи взлетала до небес.
Чжоу Хай заворочал глазами, вспомнив любимую присказку отца: «Заламывай цену до небес, сбрасывай до земли».
Величием величием, а торговля есть торговля.
Разве он, Чжоу Хай, когда-нибудь оставался в убытке? Только другие несли убытки, пытаясь угодить ему.
«Плащ Горного Движителя – вещь знатная, в семье каждому пригодится. Отдам по дружбе, по совести», – облизнув пересохшие губы, он вбил цифру: «Пять Указов. Брат, я делаю тебе скидку, пять Указов – и мы в расчете, считай, завели знакомство».
Собеседник молчал несколько секунд, после чего выскочило всего два слова:
«Один».
Улыбка на лице Чжоу Хая окаменела. Указы были ценны, но ведь он сам отдал за плащ целых два!
Один Указ? Да он что, нищего подачкой дразнит?!
Ему захотелось изрыгнуть проклятия, пальцы уже занеслись над панелью, но боковой взгляд упал на сияющее багрянцем имя на вершине рейтинга, и слова застряли в горле.
«Брат, ты чего? У меня же четырехзвездочный артефакт!»
Топовый игрок силен, но и нести убытки Чжоу Хай не желал. Стиснув зубы, он застучал по клавишам: «Три Указа. Мой предел, три Указа».
[Его Величество] Убью – и он все равно мой
Паника, липкий страх, красное имя лидера, системные объявления – всё это сжалось вокруг Чжоу Хая удавом, лишая воздуха. Он ни на секунду не сомневался, что Его Величество способна его прикончить. Наглухо оторвавшаяся от всех одиннадцатизвездная обитательница верхушки топа играючи крошила боссов инородцев, прикончить двухзвездочную мошку для нее плевое дело. Беда лишь в том, что он прятался в безопасном отсеке…
Или у Его Величества нашелся предмет телепортации?! В апокалипсис, играх и системах вечно полно всяких чудес пространственного перемещения!
Лицо Чжоу Хая побелело как полотно. Уставившись на светящийся экран, он почувствовал, как холодный пот мгновенно пропитал спину. Этот небрежный тон внушал настоящий ужас.
И его артефакт, и его жизнь – если Его Величество пожелает, всё это достанется ей.
У него даже не останется шанса на сопротивление.
Перед ним не просто император – чистой воды разбойник!
Пальцы Чжоу Хая задрожали. Он вдруг вспомнил, как изрыгал проклятия в адрес Бессмертного Диких Земель в общем канале, рассыпаясь угрозами в духе «вылезу – клан Чжоу из Ичэна вас раздавит».
Неужто Его Величество видела всё и знала наперед?
«Эй, братуха, хорош жути нагонять!» – в отправленной строке сквозило откровенное умоляние.
Молчание в ответ.
Тишина давила на горло мертвой хваткой. В памяти всплыли страшные вещи: например, смерть в зоне испытаний была настоящей, а система отнюдь не запрещала исполнителям истреблять друг друга.
«Слушай, приятель, чего ты такой обидчивый? Все мы исполнители, не перегибай палку!»
Он уже несвязно стучал по экрану, пальцы сводило судорогой, буквы путались, текст приходилось стирать и переписывать заново.
«По-братски, два. Два Указа, как тебе? Клянусь, я сам отдал за него два, не хочу оставаться внакладе! Скажи хоть слово…
Шутки, бахвальство, наглость «кто успел – того и тапки» царили здесь годами.
Вот только раньше грабил он, а столкнувшись с тем, кто сильнее, впервые познал настоящий ужас.
Собеседник упорно молчал, и эта тишина пугала сильнее любых угроз.
Чжоу Хай сполз по стене на пол, отвесил себе звонкую пощечину и заново открыл чат. Пальцы напоминали руки паралитика, строка за строкой стирались почти целиком.
«Ваше Величество, убогий был слеп и не признал государя. Один Указ, пусть будет один, давайте запустим обмен, годится?»
Отправив сообщение, он помедлил и добавил еще одно:
«Или… позвольте мелкому преподнести дар! Этот плащ – вам, всецело вам! Слепец дерзнул заломить цену, смилуйтесь, простите дурака!»
Системное окно обмена выскочило перед глазами. Опустив взгляд, Дун Цин ввела цену: один Указ об улучшении отсека.
Сделка совершена.
Судорожно втягивая воздух, Чжоу Хай уставился на прибавившийся в рюкзаке Указ и исчезнувшую ячейку плаща. Он провел ладонью по лицу и обнаружил, что все оно покрыто потом.
Холодным, леденящим душу потом.
А на другом конце провода Дун Цин даже не думала придавать недавнему разговору значения. Развернув плащ, она принялась его осматривать: сшитый из чисто черного меха, с едва заметными спиралевидными узорами на поверхности, мягкий и уютный изнутри, он поглощал свет так, будто падал в бездну.
─ Летом в нем не слишком жарко? В прохладе безопасного отсека сойдет, а на улице можно и кондиционер включить.
Бормоча себе под нос, она встряхнула плащ, спрятала его в хранилище и, сосредоточившись, погрузилась в изучение младшего курса техники передвижения.
Не убьет учеба – так выучишься до смерти. Снаружи эта фраза звучала жутковато, но в реалиях Проекта Мирового Скачка являлась чистейшей правдой.
В условиях острейшего дефицита информации, всеобщей опасности, когда уровни и характеристики казались ничтожно малыми, Дун Цин могла рассчитывать лишь на ожесточенную учебу и непрерывное поглощение знаний для собственной защиты.
После темной полосы всегда наступает рассвет, а неграмотность порой оборачивается неожиданным преимуществом.
Мозг, еще не забитый знаниями планеты Лу, впитывал курсы кузнечного дела, алхимии и начертания легко и непринужденно. Дун Цин, попутно выслушивая отборную брань наставников, жадно поглощала новые сведения.
Кайлими Кван, ее преподавательница кузнечного ремесла, была гением, обделенным богами.
─ Трогай руками, смотри глазами, запоминай головой, вбивай в сердце! Во имя Зверь-Бога, с чего бы мертвой руде подвергаться таким мукам?!
─ Тупой детеныш, ты худшая из всех моих учеников!
─ Слава богам, урок окончен!
Вспышка белого света – и Дун Цин вновь в классе, демонстрируя белые зубы: ─ Учитель, я снова на занятиях, мне нравится учиться.
Кайлими, зажав в зубах горлышко бутылки и опрокинув ее внутрь, вытаращила глаза размером с медные блюда. Выплюнув любимое фруктовое вино, она со злобной гримасой подошла к Дун Цин и процедила: ─ На прошлом уроке ты училась распознавать руду, на этом будешь ее копать. Учись как следует.
Пройдя в угол комнаты, Кайлими подняла кусок черного железа размером с кулак и небрежно швырнула на пол. Руда раскололась на куски, обнажая тончайшие серебристые прожилки внутри. ─ Смотри внимательно: это материнская порода черного железа, направление ее прожилок указывает на жилу. Направление на восток – и жила на востоке. Уходят вглубь – и жила в недрах. Острый конец – вершина, круглый хвост – основание. У каждого метала свой узор: у водно-облачного – рыбья чешуя, у медного – текучая вода, у черного железа – серебряные нити. У жильных духов узоры тоже свои. Отыщешь жильного духа – вся эссенция жилы твоя. Добыча руды для кузнеца – это поиск жильного духа.
Дун Цин слушала молча. Получив на прошлом уроке десятки ударов по голове, она уже раскусила нрав учительницы Кайлими: та была безумна в гневе, но мастерства ей было не занимать. Никакой воды – лишь сухая суть гениального кузнеца.
Учиться! Учиться до смерти!