— Ещё раз... кх... — прохрипела Эрмин, сплёвывая кровь. Растянувшись в липкой луже собственной крови, она смеялась. Её вспоротый живот судорожно пульсировал, извергая кровь. Разрез был настолько глубоким, что сквозь него проглядывали смазанные алым внутренности. А сделало это с ней — она сама. Комната, ставшая ей родной за эти бесконечные циклы, представляла жалкое зрелище. Пол забрызган багровыми пятнами, обои истерзаны в клочья, а стены испещрены вмятинами, из которых сочилась густая, как смола, жидкость. И снова у неё ничего не вышло. Но сдаваться она не собиралась. Сколько уже было попыток? Сотни? Тысячи? Бессчётное количество, но упрямство не угасало. Лишь одно изменилось. Была тишина. Исчез тот навязчивый шелест, что прежде преследовал её на каждом шагу. Будто тот, кто наблюдал, кто читал, кто держал в этом ужасе... просто исчез. Может, ему наскучило это бессмысленное представление?* С каждым ударом сердце билось всё медленнее, паузы между ударами растягивались. Но она не кричала. Даже не стонала. Словно боли больше не существовало, ни от зияющей раны, ни от вытекающей жизни, ни от собственных внутренностей, вываливающихся наружу. Лишь смех. Ещё пара минут и Эрмин... затихла. На этот раз конец пришёл быстрее. Где-то в пустоте раздался лёгкий треск, будто лопнула тонкая стеклянная нить. — Опять... Шёпот пропитан усталостью и чем-то большим, чем-то, что давно переросло отчаяние. Эрмин открыла глаза. Сначала только щель, узкая полоска мутного света. Веки оказались тяжёлыми, будто присыпанные пеплом, слипшиеся от засохшей жидкости. Крови? Или чего-то похуже? Она моргнула. Раз. Два. Потолок. Тот самый. Тот, что видела уже... сколько раз? Она замерла, даже не пытаясь дышать, уставившись в знакомые трещины, сплетающиеся в надоевшие узоры. Ком крови в горле оставался, но когда она провела пальцами по губам и животу — всё было сухо. Ни ран, ни крови. Но память не стиралась. Она помнила всё, хлюпающую лужу вместо живота, предсмертный хрип, смех сквозь пену на губах... Она села. Кровать взвыла под ней, жалобно скрипя проржавевшими пружинами. Но жаловаться было некому. Раньше здесь был кто-то... Тот, кто перелистывал её жизнь, как книгу, наслаждаясь её муками. Теперь лишь пустота. Эрмин обвела комнату взглядом. Всё как всегда, гнилые доски, стены, источающие тьму, окно, за которым пустота. — Может, ему надоело? — губы Эрмин искривились в ухмылке. Она встала. Ноги дрожали, но держали. Тело скрипело, как несмазанный механизм, каждое движение давалось с трудом. Шаг. Ещё шаг. Пол поглощал её шаги, словно пожирал само её присутствие. Ванная. Зеркало. Оно изменилось. Оно выглядело не так, как в прошлые разы. Но она не обращала внимания. Или притворялась, что не замечает. Теперь оно было покрыто сетью трещин, мелких, едва заметных, но бесчисленных. Когда оно успело стать таким? С **тех** пор, как ОН исчез? Эрмин наклонилась к зеркалу. И увидела, сначала себя. Ту, что лежала на полу. С распоротым животом, стеклянными глазами, и с улыбкой до ушей. Отражение на мгновение моргнуло. Теперь она. Настоящая. Но не такая. Её отражение улыбается слишком широко. Глаза тонули во тьме, они были пустыми. А из уголков рта стекало что-то чёрное, вязкое, как дёготь. Эрмин медленно подняла руку. Отражение повторило движение, но с задержкой. В этот самый момент раздался треск. Новая трещина. Прямо по лицу в зеркале. Отойдя, она вернулась к своей бессмысленной рутине. С тех пор, как ОН пропал, Эрмин искала выход. Она действительно хотела с бежать. Но ничего не работало. Казалось, этот кошмар не имеет конца. И всё же искра надежды тлела в её истощённой душе. Она перепробовала всё, вспарывала живот, ломала шею, вешалась, душила себя, разбивала кости... После стольких смертей боль стала чуждой, а разум пустым. Но она не останавливалась. Казалось она уже начинала задумываться как умереть в этот раз, ведь если у неё не получится найти выход до наступления искажений, ей нужно было покончить с собой и начать заново. — Я уже пробовала всё... Как же отсюда выбраться?.. Её голос звучал как скрип половиц, сухой, надтреснутый, готовый рассыпаться. Вдруг её взгляд упал на окно. Оно всегда притягивало, но каждый раз, когда она хотела подойти, что-то отвлекало, и оно стиралось из памяти. Будто его и не было. — Странно... Тут всегда было окно? — очень тихо пробормотала она. Сделав шаг к окну, её тело начало напрягаться. С каждым шагом её тело всё тяжелело и тяжелело, ощущалось это так, буд-то каждый её шаг добавлял десяток килограм, который она несла с тобой. Собравшись с последними силами, она сделала последний шаг и уже стояла у окна. Конечно же за ним ничего не было. Не было ни отражения, ни улицы, даже лёгкого дуновения ветерка не было, а ведь окно было разбито и ветер обязан был быть. Положив руки на подоконник, Эрмин наклонилась и начала вглядываться в эту пустоту за окном, в надежде увидеть хоть что-то. Внезапно послышался звук часов, но странно, ведь они никогда не работали. Отведя взгляд от окна, Эрмин посмотрела на настенные часы, которые висели над кроватью. Время которое они показывали: 3:17 Это время вьелось в её сознание, она помнила о том, что именно это время было показано тогда, когда она осознала себя и прекратила забывать. Это означало, что она на верном пути, или ей просто хотелось на это надеяться. Треск, прозвучал вновь почти недосягаемый человеческому слуху треск. Эрмин, понадеявшись на звук доселе неработающих часов и указаное на них время, решила для себя. Эта попытка обязана быть успешной. Собрашись с мыслями, она вновь повернулась к окну, ей понадобилось всего несколько секунд для того, чтобы забраться на подоконник. Её трясло, но не от страха, нет. Её трясло от интереса, от шанса на спасение. Её завявшая и иссохшая душа трепетала перед тем, что будет дальше. Стоя на подоконнике, она сделала шаг, шаг в пустоту за окном. За столь большое количество попыток, она думала, что сделала всё, что только можно было, но это окно, это шанс, от которого она не могла отказаться, даже если он окажется не тем, на что она рассчитывала. Сделав всего один шаг в эту тягучую пустоту, её затянуло туда полностью. У неё не было и шанса отступить. Она начала паниковать, ведь доселе никогда здесь не была, тут нету ничего, даже воздуха, казалось это место — бескрайний космос. Вокруг тишина, ни света, ни воздуха, ни самого пространства. Странно то, что находясь в пространстве без воздуха, она могла спокойно дышать. Дышала ли она вообще всё это время? Неизвестно сколько времени Эрмин провела в этой пустоте. Но в один момент всё спокойствие которым она наслаждалась, закончилось. У неё в голове щёлкнуло и перед глазами начали появляться все её бесчисленные попытки сбежать от сюда, находясь здесь, она уже успела забыть об этом, но сейчас её будто по голове ударили. На данный момент она смотрела на всё это со стороны. Она как сторонний наблюдатель, смотрит на всё, что с ней происходило, и она не могла от этого отказаться. Самое большое внимание она обратила зеркалу, с каждым разом оно менялось. Оно становилось более потрёпаным, появлялось всё больше и больше трещин. Возможно, это дверь, выход от сюда, но она не была в этом уверена. Эрмин начала искать выход из этого пустого пространства, пыталась двигаться, плыть словно по воде, на удивление у неё получалось. Спустя несчётное количество времени, она почти добралась до окна из которого вышла ранее. Ей оставалось всего ничего для того чтобы вернуться в комнату, в которой она провела по её расчётам бесконечность. "Не уйдёшь..." — сухой хриплый голос прозвучал у неё в голове. В этот момент её что-то оттолкнуло. Очень сильный порыв, словно ударная волна от взрыва. Откуда здесь он, подумала Эрмин, но взглянув в окно, она увидела сплющенную комнату, будто все стены одновременно сошлись в одну. Она поняла. Через окно отсюда больше не выбраться. Вариант который у неё оставался, умереть. Но даже в этой ситуации, когда единственный вариант это смерть, она искала другой путь. У неё наконец появилась надежда, не пустая надежда с которой она жила всё это время, а самая настоящая. Эрмин застыла в пустоте, её волосы медленно колыхались в несуществующем ветру. Пальцы судорожно сжались, будто пытаясь ухватиться за саму пустоту. — Нет... — её голос рассыпался на тысячи осколков, замерших в темноте. — Не снова... Но комната за окном уже превратилась в плоский лист бумаги, сложенный пополам. Внезапно, удар в спину. Она резко развернулась, ожидая увидеть Тень, того самого Читателя... но там плавала лишь одна вещь. Зеркало. То самое, покрытое трещинами. Оно медленно вращалось, отражая не её, а других. — Ха... ха-ха... — смех вырвался сам собой, когда она увидела: - Себя в викторианском платье, с петлёй на шее. - Себя с ножом в животе, смеющейся. - Себя, обнимающую пустоту с белыми глазами... Все они смотрели на неё. Они ждали её. Эрмин потянулась к зеркалу. Треск. Новая трещина рассекла стекло прямо между глаз её отражений. Из разлома сочилась чёрная субстанция, это не кровь, не чернила, а нечто, что пахло старыми страницами. — Я поняла... — прошептала она, вдруг ощутив под пальцами шершавую поверхность. Зеркало стало бумажным. И тогда раздался шелест. Не за спиной. Внутри. Её кожа начала сворачиваться, как пергамент, обнажая текст под ней: "Эрмин не нашла выхода. Эрмин никогда не найдёт выхода. Потому что..." Последние слова были зачёркнуты толстой линией, будто кто-то в последний момент передумал. — Нет! — она впилась ногтями в свои оживающие шрамы, рвя кожу. — Я видела! Там был... Хлопок. Тихий звук закрывающейся книги.