Комната заливалась мягким утренним светом. За окном лениво шевелились ветви клёна, по которым скользили отблески рассвета. Легкий запах кофе и поджаренного хлеба тянулся из кухни, пробуждая неохотную жизнь в теле юноши.
— Альфрод, завтрак стынет! — голос матери, Мэри, прозвучал привычно ласково, но с ноткой строгости.
— Иду… — пробормотал он, откидывая одеяло.
Обычный день.
Таких было тысячи.
В ванной зеркало показало усталое лицо семнадцатилетнего старшеклассника. Серые глаза, не до конца проснувшиеся, растрёпанные серебристо-пепельные волосы. Он провёл рукой по лицу, зевнул и пошёл на кухню.
— Доброе утро, соня, — улыбнулась мама, ставя перед ним тарелку с яичницей и тостами.
— Доброе. — Он сел, не глядя. — Папа уже ушёл?
— Как всегда. Поздно лёг — рано встал. У него сегодня встреча с директором завода.
— Понятно…
За столом повисло короткое молчание. Мать поглядывала на сына, будто хотела что-то сказать, но не решалась. Потом всё же произнесла:
— Альф… Ты ведь знаешь, как мы с отцом тебя любим, правда?
Он оторвал взгляд от тарелки. Удивился.
— Мама, ты чего? У меня что — рак?
Она усмехнулась сквозь вздох.
— Дурачок. Просто… будь осторожен. Сегодня пасмурный день, как-то нехорошо на сердце.
— Я не маленький. Обещаю, что дойду до школы без потерь.
Он встал, взял рюкзак, коротко обнял мать и вышел.
На улице было тихо. Непривычно тихо. Даже птицы, казалось, молчали. Воздух стоял влажный и тяжёлый, будто перед бурей.
Альфрод шёл по тротуару, втыкаясь в телефон. Всё как всегда.
Пока не услышал…
— Мяу.
Он поднял голову. У обочины, на бетонной плите, сидела маленькая чёрная кошечка. Бледная, с белым пятном на лбу, будто отпечаток пальца божества. Она смотрела прямо на него.
— Привет, малышка… — Он подошёл, присел на корточки. — Потерялась?
Кошка медленно подошла и потерлась о его руку. Он едва улыбнулся — и в этот момент раздался взрыв.
Глухой, рвущий воздух хлопок.
Словно сам воздух захлебнулся.
И на перекрёстке впереди…
…машина. Она врезалась в фонарный столб и перевернулась.
Огонь. Стекло. Дым. Тишина.
Всё исчезло. Люди. Шум. Мир.
Он остался один.
На весь город.
Альфрод застыл, холодный пот проступил на лбу. Машина пылала — не как в кино, а по-настоящему. Стёкла расплавились. Изнутри доносился запах горелого мяса.
Он хотел убежать. Хотел. Но...
Плач.
Сквозь рев пламени и треск металла он услышал…
— …плач девочки.
На заднем сиденье.
Лицо ребёнка. Глаза в слезах. Рот кричит, но голос тонет в огне.
Он бросился к машине, не думая. Ни секунды.
Адреналин залил разум. Стекло рассекло щёку. Металл обжёг ладони.
Он вырвал дверь.
Вытащил тело. Девочка обмякла у него на руках. Но она жила.
— Ты в порядке… — прохрипел он.
Огонь охватил его куртку. Он задыхался. Но не отпускал.
Позже. Скорая. Сирены.
Голоса. Паника.
Женщина лет сорока с чем-то — очевидец — дрожащими руками набирала скорую. Врач вытаскивал у Альфрода девочку из рук.
— Как он ещё жив?! Его кожа… это невозможно…
Альфрод, задыхаясь, прошептал:
— С ней… всё будет… хорошо?..
— Ты герой, парень, — сказал врач, глядя в его остекленевшие глаза.
И в этот момент прозвучал крик отца:
— Альфрод!!!
Рудольф срывался с ног, мать бежала следом.
Увидев сына, отец побледнел и закричал:
— Он горит! Заберите его немедленно! Господи, он же…
Боль.
Такой боли не существует в языке.
Будто кости ломались изнутри, сосуды лопались. Мозг кипел.
Он кричал. Врачи вкололи морфин. Бессильно.
И потом —
тишина.
Темнота. Бесконечная.
Альфрод плыл в пустоте. Вся реальность будто растворилась.
Вокруг него — звёзды.
Их миллиарды.
И каждая звезда — это воспоминание, жизнь, вселенная.
Он взглянул на своё тело —
и увидел не плоть.
А чёрную материю, словно плоть вселенной,
а внутри —
звёзды.
Он вс
помнил всё.
Он — Пророк.
Он — Создатель.
Он — Всемогущий Читататель