Но на поле боя второго этажа разворачивалась совершенно иная картина.
Фигура Ли Мо в тесном пространстве превратилась в размытую тень.
Не отступая, он сам шел наперерез стае.
Первый ворон полоснул когтями, рассекая воздух у самого лица, но за мгновение до удара тело неуловимо отклонилось под невероятным, противоречащим законам физики углом.
Острые когти пронеслись в миллиметре от его уха.
Потоком воздуха разметало волосы.
Зачаток сюнпо.
Базовая техника движения всех синигами из Общества душ – метод взрывного перемещения за счет концентрации духовных частиц под ногами.
Рэйацу Ли Мо было слишком слабым для полноценного сюнпо, но он разложил её принцип на составляющие, оставив лишь сердцевину – «взрыв» и «гашение инерции», перенеся их на смертную плоть.
Со стороны казалось, будто его реакция и увертливость достигли нечеловеческого уровня.
Настоящий призрак.
Он лавировал внутри смертельного шторма, создаваемого десятком воронов.
Каждое уклонение приходилось ровно в слепую зону птицы; каждый поворот корпуса идеально обходил совместный выпад двух-трех тварей.
Шаги казались хаотичными, но за каждым стоял расчет до сантиметра.
А клинок в его руке вылезал из ножен лишь ради одной цели.
Убийство.
Вскинув меч снизу вверх, он точно вонзил острие в брюхо ворона. Выйдя из затылка, клинок проворачивался, и птица камнем падала вниз.
Ни единой капли сил впустую.
Каждая атака приходилась на промежутки между уклонениями.
Всё действо напоминало хореографию смерти.
Внизу.
Лицо братца Дао чернело с каждой секундой.
Ожидаемые крики боли и мольбы о помощи всё не раздавались; напротив, визг воронов затихал с пугающей скоростью.
Пять минут.
Всего пять минут.
И шум наверху умолк окончательно.
Братец Дао до побеления в костяшках сжал кулаки, в то время как Тощий Обезьян уже растерял весь свой злорадный пыл – на его лице застыл ужас, смешанный со страхом.
─ Бам!
Глухой удар.
Тело еще теплого железнокогтевого ворона рухнуло со второго этажа через пролом в плите перекрытия, шлепнувшись в полуметре от ног братца Дао и подняв облачко пыли.
Братец Дао от неожиданности шарахнулся назад, злобно и испуганно задрав голову.
Ли Мо стоял на самом краю пролома.
Разбитый дневной свет падал из тылового окна, рисуя вокруг его фигуры ослепительный золотой контур, из-за которого черты лица казались смазанными.
Он смотрел на троицу сверху вниз.
В этот момент Дао показалось, что он смотрит не на человека, а на божество, сошедшее с гор трупов.
Костяной холод прошелся по его жилам.
Стоявший рядом Камень почти инстинктивно отступил на полшага назад.
Это крошечное движение отделило его от Дао и Обезьяна.
Вернувшись на временную стоянку.
Атмосфера стала еще более удушливой. Ли Мо швырнул на землю кучу туш железнокогтевых воронов вместе с самыми дорогими клювами и когтями, словно мусор.
─ Я выхожу из отряда.
Ли Мо нарушил гробовую тишину.
Братец Дао резко вскинул голову.
─ Чего ты сказал?
─ Я сказал, что ухожу.
Его голос не дрожал.
Он кивнул на добычу.
─ Это за выход. С этого момента мы квиты.
Не предложение.
Констатация.
Братец Дао вперил в Ли Мо тяжелый взгляд, его грудь тяжело ходила.
Ярость, унижение и капелька страха, в которой он сам себе не смел признаться, боролись внутри.
Ему хотелось взорваться, выхватить клинок, отстоять остатки своего достоинства самым жестоким способом.
Но стоило ему встретиться взглядом с безмятежными глазами Ли Мо, как все угрозы застряли в горле.
Он знал.
Он проиграл.
С того самого момента, как решил испытать Ли Мо, он был обречен.
Этот мужчина перед ним больше не был монстром, которого можно удержать правилами трущоб.
После короткой паузы безумие в его глазах померкло, сменившись еще более холодным расчетом.
Он медленно кивнул.
─ Добро.
Не говоря больше ни слова, братец Дао наклонился, сгреб всю добычу с земли, закинул на плечо и развернулся.
Тощий Обезьян опешил, но тут же семенично пристроился следом, точно шавка.
Камень постоял на месте несколько секунд.
Долго смотрел на Ли Мо.
А затем тоже молча повернулся и ушел.
В пустой точке остались лишь Ли Мо и остывающая горстка золы от костра.
Он глубоко вздохнул, ощущая слабую, но подлинную рэйацу внутри, а также усталость и ломоту в мышцах после драки.
Ему требовалось стать сильнее.
Но на этих пустошах одинокий охотник часто сам превращается в добычу для хищников покрупнее.
Его взгляд пронзил ветхую стену, устремляясь за пределы Седьмого стенового района, к просторам куда более обширных и опасных городских руин.
Следующие три дня Ли Мо был свободен от пут отряда братца Дао и больше не нуждался в маскараде хромого калеки.
Он бродил подобно призраку по внешним руинам Седьмого стенового района.
Каждое нападение предварялось часами наблюдения: он выслеживал маршруты монстров, их привычки и зону экологического противостояния между видами.
Действуя как первоклассный гроссмейстер, где руины служили ему доской.
Он никогда не затягивал бой дольше пяти минут и вступал в стычку максимум с одной тварью одновременно.
За трое суток он прикончил семерых стальных вепрей, дюжину кричащих пауков и одну редкую теневую кошку в стадии детеныша.
Ничего общего с мусором вроде гнилокожих крыс; их клыки, панцири, ядовитые железы и шкуры на черном рынке шли по твердому курсу.
Когда Ли Мо вновь ступил на улицу черного рынка, смердящую тухлятиной и мазутом, его заплечный мешок оттягивал вес первичных ценных трофеев.
На этот раз он обошел «Лавку Старика Кей» стороной.
Для одиночки, планирующего долго жить на черном рынке, лавочник, знающий твое нутро и затаивший обиду – опасный пассив.
Воспользовавшись подсказками, собранными в прошлый раз, он обогнул пару кварталов и в тихом тупике отыскал лавку под вывеской «Оружие Чжана».
Магазинчик оказался крошечным, у дверей сидел хромой мужик средних лет и неторопливо доводил наждачкой обломанный палаш.
Здесь и обитал хромой оружейник Чжан Ли.
─ Шеф, скупаешь? – негромко подал голос Ли Мо.
Хромой Чжан поднял голову, мутные глаза окинули Ли Мо с ног до головы и замерли на тяжелом мешке за спиной.
─ Показывай.
Услышав ответ, Ли Мо опустил поклажу на землю и развязал веревки.
Внутри аккуратными рядами лежали отсортированные материалы:
Семь пар целых клыков стального вепря, каждый конец тщательно обернут промасленной тряпицей;
Двенадцать желез токсичных желез кричащих пауков, запечатанных в сосудах с консервантом;
И цельная, почти без единого изъяна шкура теневой кошки, поблескивающая металлом.