В Сакурае медленно закатывалось вечернее, огромное и багровое солнце. Его последние лучи цеплялись за шпили башен величественной гильдии охотников. Узкие улочки уже наполнялись темнотой. А подножие Тихого холма заливало тёплым, уже угасающим светом.
Тихий холм — древний и молчаливый страж, возвышающийся на окраине города. Он века отделяет густой лес и каменистые пустоши от шумного, вечно суетящегося мегаполиса. Немой свидетель событий, хранитель тишины и особого, почти священного покоя.
На вершине холма была небольшая поляна. Как будто, кто-то специально соорудил себе площадку. Трава здесь была изумрудно-зелёной и мягкой. А вид с этой поляны… Он волшебный. Только ради этой картины, сюда поднимались люди.
Весь Сакурай лежал как на ладони. Мозаика крыш с выцветшей черепицей в районе трущоб. Сияющие элитные кварталы. Петляющие реки, которые тянулись через весь город. Огромные парки. И бесконечные, уходящие в горизонт стены и дороги.
Вечернее солнце преображало этот вид, окрашивая его в тёплые цвета заката. В окнах зажигались огоньки, превращая город в самое уютное место, которое только можно представить, постепенно засыпающее под нежным покрывалом сумерек.
Именно в этот час на поляну поднялись они.
Парень и девушка шли лёгкой походкой, несмотря на крутизну склона. Они не замечали трудностей пути, благодаря годам опасных вылазок. По пути парень дурачился, а девушка смеялась над ним.
Данте — высокий, широкоплечий, с чёрными, всегда чуть растрёпанными волосами и острым, как его клинок, взглядом серых глаз. И Хэ Ин — стройная, гибкая, с каскадом серебристых волос, спадавших на плечи, и глазами цвета серебра, излучавшая умиротворённость.
Их имена вызывали трепет и уважение у жителей города. А в некоторых местах — даже страх и злобу. Они — охотники S-ранга. Люди, наделённые великой силой для борьбы с существами из миров за гранью понимания.
Хоть обычно они и были облачены в лёгкие доспехи, сейчас были одеты в более удобную одежду: прочные тёмные брюки, мягкие туники и плащи — чёрный у Данте и бордовый у Хэ Ин. Здесь, на вершине холма, они могли сбросить с себя бремя рангов и охоты.
Они считали Тихий холм своим особым местом.
Данте и Хэ Ин приходили сюда, когда обстановка в гильдии становилась слишком гнетущей. Когда охота выдавалась слишком сложной, а бои были чересчур ожесточёнными. Их души привыкли к рёву битвы и шёпотам заклинаний, но иногда хотелось побыть в тишине, чтобы посвятить время друг другу.
Оказавшись у края поляны, они ненадолго задержались, чтобы осмотреть Сакурай. Рядом с ними из земли торчал небольшой валун, часть которого была покрыта мхом. На его относительно гладкой стороне, обращённой к городу, были вырезаны две буквы — угловатая «Д» и изящная «Х», соединённые неуклюже выдолбленным сердцем. Работа Данте. Он высек это пару лет назад, в порыве искренних чувств. Тогда он ещё боялся прямо признаться в любви.
Возле валуна возвышался стройный ствол, тёмный, почти чёрный. Его ветви, усыпанные алыми лепестками, раскинулись широким шатром. Со стороны казалось, что шикарное дерево было облито кровью — алая вишня. В Сакурае они были редкостью.
Лепестки иногда опадали, медленно кружась в воздухе, ложась на траву, как кровавые капли.
Данте, без слов принялся за привычное дело. Собрал сухие ветки, валявшиеся рядом. Он каждый раз удивлялся тому, что хвороста всегда хватало на их небольшой отдых.
Он точными движениями сложил ветки аккуратным шалашиком в небольшом углублении у валуна, подальше от дерева. Высек искру кремнем и кресалом, и она упала на сухой мох. Затлела. Затем робкий язычок пламени лизнул ближайшую тонкую веточку. Потом другую. Костёр медленно разгорался, отбрасывая пляшущие тени на валун и на лицо Хэ Ин, которая устроилась на своём привычном месте. Она подтянула колени к груди, обхватив их руками, и заворожённо смотрела на Данте, который следил, чтобы огонь не потух.
Когда Данте убедился, что костёр не потухнет, уселся рядом с девушкой, прижавшись к ней своим плечом. Тепло от огня и их тел ощущалось достаточно в наступающей вечерней прохладе. Глядя в танцующий огонь, он вздохнул, вспомнив прошлое.
— Помнишь, — тихо прозвучал его голос, почти сливаясь с потрескиванием дров, — когда мы пришли сюда в первый раз? Кажется… Мы тогда только выполнили тот дурацкий контракт с гоблинами в канализации. Жутко воняли потом и гнилью. — Уголки его губ замерли в улыбке. — А я, такой серьёзный, разложил перед нами жалкие сухари и назвал это «романтическим ужином с огоньком». — Он снова вздохнул. — Тогда мы были просто друзьями…
Хэ Ин немного помолчала. Её взгляд скользнул по его лицу, затем обратился к пламени. В её глазах мелькнула тень иронии, смешанной с нежностью.
— А я тогда назвала тебя дураком, — произнесла она звонким голосом.
— В который раз… — Усмехнулся Данте.
— А разве я не права?
Данте ухмыльнулся шире. Он не стал спорить. Затем потянулся к своей походной сумке из прочной кожи. Недолго покопался в ней, передвигая содержимое — свёрток с едой, запасные ремни, маленький свёрток с целебными травами. Наконец, с лёгким победным кряхтеньем, он достал две деревянных кружки и фляжку из тёмного металла, украшенную тонкой гравировкой в виде виноградной лозы.
Он ловко вытащил пробку, и в воздухе тут же повис густой, терпкий аромат выдержанного вина, смешавшийся с дымком костра. Парень наполнил кружки почти до краёв и протянул одну Хэ Ин.
Она, взяв кружку и поднеся её к губам, сделала небольшой, элегантный глоток. Вкус вина был насыщенным, с нотками ягод, дуба и едва уловимой горчинкой. Идеально для прохладного вечера. Данте тоже отпил. Его взгляд задумчиво блуждал по огням засыпающего внизу города.
Хэ Ин неожиданно застыла. Рука с кружкой замерла у её губ. Она сжала ручку так крепко, что пальцы хрустнули. Её взгляд сосредоточился на отражении в вине. На его поверхности, в игре бликов, что-то мелькнуло. Что-то… Зловещее… Что-то, что заставило всё её нутро содрогнуться.
— Данте… — Она медленно повернулась к нему. — Здесь что-то не так… Здесь…
Хэ Ин не успела договорить. В воздухе появилось напряжение. Атмосфера, которая мгновение назад была мирной и уютной, вдруг стала пугающей. Они услышали звук трескавшейся ткани реальности. Он заложил уши, заставил сердце сжаться.
— Портал? Здесь? — Данте машинально потянулся к поясу, где обычно у него висели кинжалы. Но сейчас их не было. Они не планировали сражаться этим вечером. У них даже не было и мысли, что оружие может понадобиться.
В небе, прямо над ними, разверзлась трещина. Она была подобна удару гигантского топора. Кто-то яростно пытался к ним попасть с другой стороны. Края разлома извивались, как живые, изрыгая пульсирующую, сгущающуюся тьму, из которой вырывались чёрные искры. Они выстреливали во все стороны, пожирая весь возможный свет вокруг себя. Воздух вокруг разлома дрожал от невыносимой концентрации чуждой энергии.
Одна из таких искр, размером с кулак, сорвалась и полетела вниз. Она попала точно в центр валуна с инициалами Данте и Хэ Ин. Раздался глухой хруст камня. Валун, простоявший здесь неизвестно сколько лет, ставший символом их связи, их прошлого, раскололся пополам, разделяя инициалы «Д» и «Х».
Разлом в небе словно ждал этого. Как только символ любви Данте и Хэ Ин был сломан, портал распахнулся. Его края закручивались вовнутрь, в бездонную тьму. И в нём наконец показался тот, кто так яростно пробивался к парню и девушке.
Воин.
Он был облачён в доспехи, которые, казалось, отлила сама ночь из первозданного мрака. Они выглядели массивными, угловатыми. Покрытыми шипами и лезвиеобразными выступами, но двигались на воине как единый механизм — без скрипов, без стуков. На его голове был шлем, увенчанный огромными изогнутыми рогами, как у исполинского быка. Лица за его шлемом не было видно. Но внимание привлекало не только это. Его броня была покрыта множеством рун. Сотнями… Нет, тысячами крошечных, светящихся багровым цветом рун. Они пульсировали, перетекали по поверхности доспехов, как живые паразиты, создавая жуткий, постоянно меняющийся узор.
Как только воин перешагнул через портал и оказался перед Данте и Хэ Ин, его присутствие не вызывало ничего, кроме тяжести, давящей на разум, на душу, даже на воздух вокруг. Он был воплощением древнего, абсолютного зла, пришедшего не завоёвывать, а уничтожать.
Как и прежде, инстинкты Данте сработали быстрее его собственных мыслей. Забыв про осторожность, про возможные риски, он приготовился броситься на воина, чтобы защитить Хэ Ин — единственного человека, которого он любил всем сердцем.
Данте заслонил Хэ Ин собой, широко расставив ноги, руки сжал в кулаки. Его ярость — ярость защитника, ярость охотника — сверкала в глазах ярче любого пламени. Он был готов рвать, бить. Он был готов умереть, лишь бы враг не коснулся её.
Воин даже не сдвинулся с места. Могло показаться, что он даже не обратил на него должного внимания. Его голова едва заметно повернулась. Он просто махнул рукой. Движение было плавным, ленивым. Но эффект оказался сокрушительным. Невидимый магический удар чудовищной силы обрушился на Данте. Он не успел ничего понять, когда его тело отбросило, как тряпичную куклу, через всю поляну.
Данте пролетел по воздуху несколько метров и врезался в алую вишню так сильно, что послышался пугающий хруст ствола дерева. Он рухнул на землю, осыпанный кровавыми лепестками, и потерял сознание.
***
Чёрт! Голова так болит! Ужас!
Что? Почему я… Почему я не могу пошевелиться?
Может… Попробовать… Чёрт! Больно! Меня привязали? Что-то в руку воткнули…
— Так, так, так. — Голос. Откуда-то сверху. Он издевается? Я не слышал его прежде. — Наш гость наконец-то пришёл в себя.
— Что? — Горло пересохло. Мой собственный голос звучит так хрипло… — Кто это? Где я?
Чего это он смеётся?
— Господин писатель, вы не помните, что произошло?
Этот вопрос… Он вызвал новую боль в голове…
— А-а-а! — Я не смог сдержаться от боли.
***
Сеул.
Город, которому некогда спать.
За панорамным окном на двадцать шестом этаже было видно, как кипит жизнь. Было видно, как переливаются огни неоновых вывесок, как автомобили безостановочно скользят по мокрому после дождя асфальту, как люди спешат по своим делам, не подозревая, что на них смотрит человек, чьё имя уже пару месяцев звучит на всех каналах.
Мой взгляд сфокусировался на собственном отражении, игнорируя то, что происходит на улице. Мой образ… Я так тщательно его продумывал, чтобы ни одна живая душа не узнала меня. Чёрная маска закрывала нижнюю половину лица, оставляя место лишь для глаз. Ха! Один журналист описал мой взгляд как уставший и одновременно пронзительный. Глубокий капюшон скрывал голову. Только небрежная чёлка густых тёмных волос выглядывала из-под него. Продолжением капюшона был тёмный плащ, который свисал до колен. Он сшит из плотной матовой ткани. Мягко облегает плечи. На руках перчатки — такие же чёрные, тканевые, с узором, будто были намотаны бинты, с обрезами на пальцах. Я хотел, чтобы мой образ ассоциировался с моей книгой. Как будто я сошёл со страниц. Но… Хватит ли этого, чтобы остаться загадочным незнакомцем?
— Подумать только… Ещё совсем недавно я был никому не нужным проходным автором, и вдруг стал популярным… Да и где… Даже не в собственной стране, а в… Корее… Я мог только мечтать об этом… — Взгляд невольно упал на книгу, лежащую на журнальном столике рядом с диваном.
«Алое Пламя». Моё творение. Мой мир, созданный из боли и тьмы.
Такой успех, но… Я всё никак не могу придумать продолжение. Люди ждут… Мой литературный агент тоже… Это давит. Устал. Нужно присесть на диван.
Руки так и тянутся к книге. Страницы такие шершавые — приятное ощущение. А запах… Всегда любил запах книг, типографской краски.
Что? Телефон? Кто-то написал…
А… Агент.
«Не забудь. Завтра в 21:00 ты уже должен быть там. Само шоу начнётся в 22:00. И, может быть, поменяешь свои лохмотья на приличный костюм?».
Хах! Всё никак не может принять мой наряд.
Ну уж нет.
Ох… Так и хочется запрокинуть голову на спинку дивана. Ладно. Расслаблюсь ненадолго.
— Скоро мы с ней встретимся. — Я что, сказал это вслух? Так сильно этого жду, что не могу контролировать сам себя.
Так долго представлял нашу встречу. Вот мы встречаемся за кулисами, она улыбается. Я приглашаю её прогуляться по ночному городу, может быть, зайдём в её любимое кафе. Маленькое, уютное, там делают вкусный кофе. И мы будем разговаривать, не боясь любопытных взглядов и камер.
Я и согласился на это интервью только ради встречи с ней… Хитрые организаторы и агент… Они виноваты. Знали, на что нужно надавить, чтобы получить моё согласие. Разумеется, пришлось пойти и на уступки, но я не жалею.
***
Надо же! Прожектора заливают светом каждый уголок студии. Зал гудит. Они правда так ждали меня? Или они тоже жаждут увидеть её?
О! Ведущий… Как его… Чон Джин Хо, точно! Он уже выходит на сцену. Так играет на публику… Довольно харизматичный человек.
— Дамы и господа! Добро пожаловать на шоу «Корея сегодня!» — Его голос гремит по всей студии, даже толпу заглушил. — И сегодняшний вечер я хочу начать с вопроса… — Паузу выдерживает. Умеет создать интригу. — Как давно интернет и социальные сети заменили нам книги? Обычные, бумажные книги, которые можно подержать в своих руках и с наслаждением вдохнуть их аромат? — Снова паузу выдержал. Показушник. — Мне кажется… Уже очень давно. Мы перестали чувствовать шероховатость страниц, забыли, как пахнет свежая печать, потеряли способность отключаться от уведомлений хотя бы на пару часов. Но наш сегодняшний гость… — Вот оно. Сейчас будет объявлять меня. — Особенный гость. Заставил нас вновь нырнуть с головой в мир за строками на бумаге. Особенность нашего гостя в том, что он не просто автор, который создал мир, в который захотели погрузиться многие… Очень многие… — Да сколько можно… Ожидание хуже смерти. — Разумеется, в том, что он ещё и зарубежный автор. А популярность зарубежного автора в чужой стране — редкость в наше время, учитывая, что любой может открыть ноутбук и набросать пару страниц своей истории. Но главная его особенность в том, что он как мог скрывал себя от публики.
Да боже ты мой, они и без тебя это знают. Зачем говорить очевидное? Ладно… Это его шоу.
— Но нам… И только нам удалось уговорить его выйти к людям и показать себя! — Так вот для чего это он. Хочет разжечь интерес. — Не без труда, разумеется. Мне и половине студии пришлось продать почку ради этого… — Шутник. Ага. — Шучу… Не почку. Но его условие тоже было интересным, и позже вы узнаете о нём, ведь это сюрприз и для вас, дорогие зрители. Ну а сейчас… — Наконец-то. — Прошу! Встречайте! Да-а-а-нте Оур! — Можно было и не так пафосно. Ладно. Пора. Выхожу.
Спокойно, Данте. Твой образ продуман, никто не узнает тебя. Так почему я волнуюсь сильнее с каждым шагом? Точно! Она может смотреть. Нужно выглядеть уверенным, и хорошо показать себя.
Надо же… Такие овации… Так! Как учили, неглубокий поклон ведущему. Затем — зрителям. А куда сесть? О! Хорошо, что Джин Хо показал.
Он когда-нибудь перестаёт улыбаться?
— Ну? Каково это? Выйти из своего тайного укрытия и увидеть такую реакцию поклонников?
Так. На это нужно пошутить.
— А! Это они мне? — Молодец, Данте! Лучше ничего не мог придумать?
— Конечно! Люди так долго ждали тебя. — Хорошо, что он поддержал. — А ты ещё и подготовил, — он что, на мой наряд намекает своими жестами? — Такой впечатляющий наряд. — Ну точно. — Прямо герой собственной книги.
— Да брось, Джин Хо… Я в этом и дома хожу. — Что я несу? Но люди, похоже, смеются.
— Ну а если серьёзно, то… Данте, — так он умеет быть серьёзным? — Должен признаться, я прочитал «Алое Пламя» в один присест. Серьёзно. Настолько меня затянуло, что я прерывался лишь, чтобы сделать себе кофе или сходить в туалет. — Похоже, зрители не привередливы к юмору, раз смеются и над этим. — Как? Как ты создал такой удивительный мир, который, несмотря на всю свою мрачность и боль, так затягивает?
— Я… — Что же ответить? Думай! Быстрее! — Представьте, что вы заперли клаустрофоба в тесную комнату, в которой нет ни единого источника света. Абсолютная тьма, никаких ориентиров, никаких звуков.
— Если бы я это сделал, то мы бы тут не сидели…
— Внутри него начинает бушевать паника, страх, тревога. Его мозг начинает придумывать различные сценарии, которые чисто физически не могут произойти… Так вот, я чувствую себя так же. Несмотря на то что я нахожусь в огромном мире, полном возможностей, я чувствую себя запертым в тёмной комнате. И мой мозг начинает придумывать невероятные сюжеты, которыми я решил поделиться с миром.
— Это… Весьма интересно…
Съел, умник?
— А что насчёт персонажей? Хэ Ин, например. Я слышал, что для многих она стала идеалом сильной девушки, которая, как ни странно, при этом остаётся уязвимой. Ты сделал её такой намеренно или это вышло само собой в процессе написания книги?
Ух ты… Неплохой вопрос…
— Если честно, я и представить не мог, что она станет примером для кого-то. Я хотел сделать её полной противоположностью Данте. В то время, когда он импульсивный, действует наобум, полагаясь на своё чутьё и навыки, она работает расчётливо, стараясь сохранить разум холодным, становясь его опорой и поддержкой, когда это требуется. Их динамика выстраивалась постепенно, сцена за сценой. Но я, безусловно, рад, что всё вышло так, как вышло. Что люди увидели в ней силу, которая не исключает слабости.
Хорошо сказал.
— Кстати о Данте… Ты дал ему своё имя или, наоборот, позаимствовал у него для своего псевдонима? Этот вопрос мучает меня с самого начала.
Снова шутит? Ну ладно.
— Тут всё просто. Я просто не хотел заморачиваться с именами и дал ему своё. Кстати, моё имя — не псевдоним. Только фамилию пришлось придумать.
О. Люди оценили. Смеются.
— А что насчёт продолжения?
Ну конечно! Он не мог не спросить это…
— А тут всё гораздо сложнее… Его ещё нет… Но, — что «но»? Что я скажу? — Я над ним работаю. Не переживайте. Я не оставлю своих читателей без ответов. Просто… Нужно чуть больше времени, чем я думал.
Чего это он по столу хлопнул? Улыбается ещё так…
— А сейчас, думаю, время рассказать об условии Данте…
О нет. Неужели об этом нужно рассказывать?
— Дело в том, что нам удалось уговорить полюбившегося автора лишь потому, что мы пообещали: сегодня, здесь, выступит группа TinyCatBeast.
Ух ты! Так громко хлопают. Они тоже любят эту группу? Чёрт… Сейчас же она появится… Потеть начал от волнения…
Почему Джин Хо так уставился на меня?
— Говорят, вы даже отказались от своего гонорара в пользу этого условия. Это правда?
Он что, совсем язык за зубами держать не умеет?
— Просто хотел, чтобы этот вечер стал чуточку особеннее…
Зал так вздохнул, аж мурашки побежали. Выкрутился. Зовёт меня. Кажется, пора освободить сцену.
Главное — не забыть дорогу назад. Так, кулисы, аппаратура. Куда он меня ведёт?
А здесь… Неплохое место. Всё видно.
Начинается.
Вот она. Уже готовится. Она такая… Такая… Прекрасная… Она даже на фотографиях не такая красивая, как в жизни. От неё исходит такая аура… Даже если бы хотел, не смог бы отвести глаз. Так легко двигается… Возникает ощущение, что она просто летает по сцене. А голос… Сердце бешено стучит, как только слышу её. Неужели, через несколько минут у меня появится возможность встретиться с ней?
***
Ну вот и всё. Ангел явился к людям и тут же исчез.
Я думал, что она вместе с группой выйдет с той же стороны сцены, что и я… Видимо, не судьба. Пора уходить.
Но… Хотя бы увидел её вживую.
Где этот лифт…
— Данте? Данте Оур?
Что? Нет, нет, нет. Не может быть. Я сейчас повернусь, и если это не она…
Это… Она…
— Меня зовут Асу. Асу Эёми. Я хотела сказать вам спасибо, — она что, бежала ко мне? — За книгу… Я перечитала её столько раз… Ваша история стала для меня чем-то большим, чем просто…
Ну же, Данте! Скажи что-нибудь! Не стой столбом!
— Спасибо… Прозвучит банально, но… Слышать это от вас… Для меня многое значит. Вы даже не представляете…
Какой же я… Ох… Она улыбается. Сердце? Сердце, не останавливайся сейчас, пожалуйста!
— Может… Вы хотите прогуляться?
Нет! Не может быть! Я так хотел сам предложить это…
— Здесь рядом есть одно уютное кафе… У меня столько вопросов о вашей книге… О Хэ Ин, о Данте, о мире, который вы создали. Если вы, конечно, не спешите…
— Конечно! С удовольствием!
Первый раз радуюсь тому, что язык оказался быстрее мыслей.
— Тогда… Подождёте меня? Я быстро соберусь и…
— Конечно. Не торопитесь.
И вот она убежала. Надо же… Слов нет… Она как будто мои мысли прочитала. И решила воплотить мои мечты в жизнь. Асу так уверенно опередила меня в том, что я так хотел сделать. Даже слова вставить не дала… А ещё ей… Стоп! Ей понравилась моя книга? Ей правда понравилась моя книга?
Ноги сами пустились в пляс.
Ей нравится моя книга… Теперь точно придётся постараться над продолжением.
О, кажется, она идёт.
Слов нет.
Она переоделась.
Свободные спортивные штаны оверсайз из мягкой чёрной ткани. Маечка. Кофта оверсайз, тоже чёрная, мягко облегающая её плечи. Рукава чуть длиннее необходимого, закрывают кончики её пальцев. Это придаёт её образу уютную, домашнюю небрежность. Всё в чёрном цвете, словно под меня наряжалась. А в её милых ушках — серьги в виде серебристого цветка.
Неужели она думает, что это простой невзрачный наряд? Он же… Безупречный. Абсолютно!
Я не могу поверить в происходящее.
— Спасибо, что согласились и подождали меня…
Она смущена? Это я должен смущаться при каждом её взгляде на меня.
— Это вам… — Что с моим голосом? Кхм. — Это вам спасибо за предложение. Вы даже не представляете, как я рад… — Так, Данте, останови поток бездумной речи. — Пойдём?
Вау! Неужели мы сейчас вдвоём спускаемся на одном лифте, чтобы сходить в кафе, поболтать… Я, наверное, сплю… Да, точно!
— У меня такое чувство… Что у нас с вами много общего…
Она что, хочет, чтобы я провалился сквозь лифт от смущения?
— Мне тоже так кажется… — Данте, ты что, не мог что-то поинтереснее ответить?
15… 14… 13… Этот лифт может ехать быстрее…
Что? Что происходит? Почему он дёргается?
— Что это?
Асу тоже напугана. Это ненормально. Опять. Ещё раз. Асу уже кричит. Нет! Нет! Нет! Мы… Падаем… Может, если я закрою её собой, у неё будет шанс…
***
— Вижу, вы вспомнили, господин Оур.
Да. Вспомнил. Падение в лифте… Сама судьба против исполнения моих мечт.
— Вы так и не ответили на мои вопросы…
— Прошу простить моё невежество.
Он… Снимает повязку с меня… Нужно оглядеться, раз выдаётся такая возможность…
Что? Где мы? В пещере? Но тут… Медицинское оборудование, капельницы, мониторы…
Вот что кололо в руке… Они что-то воткнули мне… А это что слева? Данте? Мой Данте? Из книги?
Мужчина, стоявший рядом со мной, — это он меня похитил? Он… Хорошо сложён, с аккуратной стрижкой, одет в тёмно-синие джинсы, свободный свитер серого цвета, в кроссовках.
— Добро пожаловать в мир Пустоты, господин писатель! В ваш мир.