Пока вокруг продолжал нарастать хаос, а напряжение внутри Бриллиантового Зала становилось почти осязаемым, мысли Миренуа всё сильнее отдалялись от происходящего вокруг, словно увиденное ранее заставило его разум свернуть в совершенно ином направлении, недоступном для большинства окружающих.
«А почему всё так обернулось?..»
Вместо страха, который сейчас испытывали практически все присутствующие, его почему-то преследовало лишь любопытство, постепенно перераставшее в самый настоящий интерес, поскольку сама ситуация казалась ему не столько ужасной, сколько невероятно странной.
«Почему людей настолько ужасает то, что выглядит таким интересным для изучения?..»
Его взгляд медленно скользнул по залу, в котором ещё недавно звучала музыка, а теперь царила атмосфера растущей истерии.
«И почему они продолжают делать только одно и то же...»
Очередной крик разнёсся где-то неподалёку.
Миренуа едва заметно нахмурился.
«Орут...»
Гул голосов смешивался в единый шум.
«Бесконечно орут...»
Ещё один крик.
Ещё несколько перепуганных голосов.
Ещё больше паники.
«Аж уши мозолит.»
Уголок его губ слегка приподнялся.
Затем в голове неожиданно возникла другая мысль. Совсем другая.
Та, которая заставила его улыбнуться уже заметно сильнее.
«Так-так...»
Его взгляд на мгновение стал задумчивым.
«Интересно, что сейчас думает Рименуа?..»
Само имя прозвучало внутри его сознания настолько естественно, словно он размышлял о человеке, которого хорошо знал.
«Что бы предпринял он, оказавшись в настолько непонятной и запутанной ситуации?..»
Эта мысль почему-то показалась ему по-настоящему забавной.
Настолько забавной, что он даже не заметил, как его пальцы непроизвольно сжались сильнее.
Не заметил того, что всё это время продолжал держать Розу за руку.
И уж тем более не заметил, что постепенно начал причинять ей боль.
Лишь когда рядом внезапно раздался возмущённый вскрик, Миренуа наконец вынырнул из собственных мыслей.
— Ай! Больно! Да отпусти уже!
Роза резко дёрнула рукой, бросив на него недовольный взгляд, в котором раздражение смешалось с искренним непониманием.
Только тогда Миренуа опустил взгляд вниз и с лёгким удивлением обнаружил, что всё ещё держит её за запястье настолько крепко, будто боялся потерять среди толпы.
На несколько секунд он молча посмотрел сначала на её руку, затем на собственную ладонь, после чего медленно ослабил хватку.
— Прости.
Однако даже произнося это, он выглядел так, словно извинялся скорее машинально, чем действительно думал о случившемся, поскольку значительная часть его внимания всё ещё оставалась где-то далеко — среди странных мыслей и вопросов без ответов.
В самом центре Бриллиантового Зала, прямо над главной сценой, медленно поднимался огромный купол лампы, излучавший странное чёрно-фиолетовое свечение, настолько непривычное и глубокое, что казалось, будто сам зал постепенно погружается не в свет, а в его противоположность, утопая в тяжёлом оттенке роскоши, от которого становилось не по себе.
По мере того как купол всё выше поднимался сквозь пространство гигантского пятнадцатиэтажного зала, его свечение распространялось всё дальше, медленно накрывая балконы, галереи и бесчисленные уровни Бриллиантового Зала, из-за чего взгляды присутствующих всё чаще устремлялись вверх, а первоначальная паника, ещё недавно захлёстывавшая толпу, начала понемногу уступать место растерянности и напряжённому ожиданию, причина которого оставалась совершенно непонятной.
Когда же огромная конструкция наконец достигла самой вершины и неподвижно застыла под сводами зала, её чёрно-фиолетовый свет уже полностью окутывал всё пространство вокруг, словно незаметно превратившись в единственный источник существующего здесь освещения.
И тогда наступила тишина.
Не та обычная тишина, которая возникает после громкого шума, а какая-то неправильная, неестественная и давящая, при которой тысячи людей одновременно перестали говорить, будто сам Бриллиантовый Зал внезапно задержал дыхание вместе со всеми, кто находился внутри.
Именно в этот момент кто-то неподалёку неожиданно рухнул без сознания.
Однако даже это не вызвало привычной реакции.
Никто даже не отвёл взгляда от зависшего над ними купола.
Потому что ощущение чего-то необъяснимого и надвигающегося стало настолько сильным, что один потерявший сознание человек уже казался чем-то незначительным на фоне того, что, как подсказывало каждому присутствующему чувство тревоги, должно было произойти дальше.
— Что... — начала было Роза, однако закончить мысль так и не смогла, поскольку её голос внезапно оборвался на полуслове, а тело, лишившись всякой опоры, медленно подалось вперёд, словно сознание покинуло её раньше, чем она сама успела осознать происходящее.
К счастью, Люсьен среагировал мгновенно, успев подхватить её прежде, чем она ударилась о мраморный пол, после чего осторожно опустил девушку вниз, при этом даже на мгновение не отводя взгляда от зависшего под сводами Бриллиантового Зала купола, словно боялся упустить нечто важное.
Именно тогда происходящее окончательно перестало выглядеть случайностью.
Если ещё несколько мгновений назад обмороки казались единичными случаями, которые можно было списать на шок, страх или перенапряжение, то теперь их количество начало расти с пугающей скоростью, превращаясь в самую настоящую волну, прокатывающуюся через весь зал, поскольку люди один за другим теряли сознание без каких-либо предупреждений, а вскоре складывалось ощущение, будто уже каждый второй присутствующий не мог удержаться на ногах.
Миренуа продолжал смотреть вокруг, отчаянно пытаясь собрать воедино все детали происходящего, начиная от появления расчленённого тела и заканчивая странным чёрно-фиолетовым светом, который по-прежнему заливал всё пространство Бриллиантового Зала, однако чем дольше он размышлял, тем сильнее ощущал, как собственное тело становится тяжелее, а сознание начинает медленно ускользать куда-то за пределы восприятия.
И именно в тот самый момент, когда непреодолимое желание закрыть глаза уже почти одержало верх, когда окружающий мир начал расплываться перед взглядом, а сама реальность словно постепенно отдалялась от него всё дальше и дальше, одна-единственная мысль наконец сложилась в очевидную закономерность.
— Да, так и есть...
Почему он не смог подумать об этом раньше?
Мысль, вспыхнувшая в сознании столь внезапно, оказалась настолько очевидной, что Миренуа едва не рассмеялся над самим собой, если бы в следующее мгновение его разум не захлестнула тяжелая волна запоздалого осознания.
Перед внутренним взором одна за другой проносились бесчисленные картины возможного прошлого — десятки решений, сотни разговоров, тысячи мелких событий, которые могли сложиться совершенно иначе, приди он к этому выводу раньше. Сколько ошибок удалось бы избежать? Скольких жертв не было бы?
Но теперь все это уже не имело значения. Слишком поздно.
Тяжесть, незаметно сковывавшая тело, стремительно усиливалась. Миренуа почувствовал, как подкашиваются ноги, как окружающий мир начинает медленно расплываться перед глазами, а веки становятся невыносимо тяжелыми.
Он тоже терял сознание. Однако в тот миг, когда его взгляд окончательно помутнел, а тело качнулось вперед, лишившись равновесия, до его слуха донесся голос.
Голос, который он узнал бы из тысячи других. И это был не голос кого-либо из его друзей. Нет.
В нем было что-то иное. Что-то настолько знакомое, что внутри Миренуа словно дрогнула давно забытая часть его самого. Будто память, похороненная глубоко под слоями прожитых лет, внезапно получила шанс пробудиться.
— Все перестаньте дышать.
Слова прозвучали резко и отчетливо. Голос доносился со стороны другого выхода из Зала. Но было уже поздно.
Сознание стремительно ускользало, не оставляя ни единой возможности удержаться за реальность. Последнее, что успел почувствовать Миренуа, это нарастающую тишину, поглощавщую звуки, мысли и ощущения, после чего тьма окончательно сомкнулась вокруг него.
И, судя по тому, как одно за другим на мраморный пол оседали тела людей, происходящее касалось не только его.
Похоже, сознание теперь потерял весь Бриллиантовый Зал.
Миренуа медленно приоткрыл веки и, несколько мгновений приходя в себя после пробуждения, окинул взглядом окружающее пространство, после чего почти сразу понял, что находится здесь совершенно один, сидя на пустой автобусной остановке посреди незнакомого места.
Немного приведя себя в порядок и окончательно прогнав остатки сонливости, он неторопливо поднялся на ноги, а затем сразу же принялся осматривать окрестности, стараясь понять, куда именно его занесло.
По другую сторону дороги возвышался огромный билборд с дорогим и тщательно продуманным дизайном, который невозможно было не заметить.
На нём был изображён Артерий Рэйнбоу, уверенно смотрящий вперёд, а рядом с его фотографией крупным шрифтом красовалась надпись:
«Город Будущего — “Поток“»
Ниже располагались имена проектировщиков, инвесторов и других людей, принимавших участие в создании этого грандиозного проекта.
— Так Артерий Рэйнбоу и вправду был на много шагов впереди...
Перед глазами Миренуа находился без всяких сомнений тот самый город, который когда-то должен был стать новой столицей Эльвентарии, однако из-за бесчисленных технических проблем, просчётов в проектировании и общей непригодности для стабильной и комфортной жизни оказался полностью заброшен государством ещё до того, как сумел оправдать возложенные на него ожидания.
Спустя годы именно Артерий Рэйнбоу публично объявил о своём намерении вдохнуть в этот город новую жизнь и завершить то, что когда-то считалось невозможным, из-за чего многие поверили в успех его амбициозного проекта, прекрасно зная, что за его именем стояли десятилетия опыта, влияния и громких достижений.
Однако чем дальше продвигалась работа, тем очевиднее становилось истинное положение вещей, пока в один момент сам Артерий Рэйнбоу не выступил с заявлением, в котором прямо признал, что восстановление этого города и превращение его в полноценное место для жизни является задачей практически невыполнимой, причём говорил он это не как сторонний наблюдатель, а как человек, лично столкнувшийся со всеми проблемами и ограничениями этого проекта.
Изначальный проект «Город Будущего — „Поток“» считался провальным, а после окончательного закрытия все ведущие сюда маршруты были перекрыты, вследствие чего город оказался полностью заброшен, изолирован от внешнего мира и постепенно превратился в одно из тех мест, о которых люди предпочитали вспоминать лишь как о дорогостоящей ошибке прошлого.
— Зачем ему всё это нужно?.. — мысленно задался вопросом Миренуа, прекрасно понимая, что сейчас не сможет получить на него ответа.
Однако куда больше его беспокоило другое.
Оказавшись посреди ночи в совершенно незнакомом месте, не имея ни малейшего представления о происходящем и не понимая, где находятся остальные участники Смертельного Фестиваля, он был вынужден думать не о загадках Артерия Рэйнбоу, а о куда более приземлённых вещах, от которых напрямую зависело его ближайшее будущее.
Голод уже начал неприятно напоминать о себе, во рту ощущалась сухость, от собственной одежды исходил далеко не самый приятный запах после всего пережитого за вечер, а необходимость как можно скорее найти туалет становилась всё более очевидной.
Сложившаяся ситуация выглядела настолько неудачно, насколько это вообще было возможно.
И теперь главным вопросом оставалось лишь одно: как именно он собирается из неё выкручиваться.
Однако спустя несколько мгновений его внимание привлекло нечто другое.
На пустынной дороге, неподалёку от автобусной остановки, лежал конверт, который медленно перекатывался по асфальту под порывами ночного ветра, словно оказался здесь совершенно случайно.
— Похоже, это для меня.
Без особой спешки Миренуа подошёл к нему и, подняв находку с земли, сразу заметил дорогой дизайн конверта: поверхность украшали аккуратные золотистые узоры, выполненные с такой тщательностью, что даже в тусклом ночном освещении они выглядели весьма впечатляюще, а в центре красовалась декоративная печать.
— Печать Смертельного Фестиваля?.. Жуть.
Несмотря на собственный комментарий, он не стал долго рассматривать конверт и почти сразу сорвал печать.
Внутри действительно оказалось письмо.
Развернув его, Миренуа невольно отметил, что почерк выглядел столь же изящным и дорогим, как и сам конверт, будто человек, занимавшийся его оформлением, уделял внимание даже самым незначительным деталям.
— На славу постарались...
Пробормотав это себе под нос, он перевёл взгляд на первые строки письма и начал читать его содержимое.
Игроку Смертельного Фестиваля — Миренуа
Титул: «Ещё не определено»
Поздравляем!
По решению Системы Смертельного Фестиваля вы были выбраны на роль Охотника. С момента получения данной информации на вас возлагается обязанность устранить назначенную вам цель до завершения текущего этапа игры.
Вашей целью назначен:
Игрок Смертельного Фестиваля — Стефф
Личность цели была раскрыта исключительно вам. Любая информация, содержащаяся в данном уведомлении, является конфиденциальной и не подлежит разглашению другим участникам Фестиваля. Раскрытие собственной роли, а также попытки передачи информации о назначенной цели могут повлечь последствия, предусмотренные правилами Смертельного Фестиваля.
Успешное устранение цели будет зафиксировано Системой и окажет влияние на дальнейшее распределение наград, титулов, привилегий и итогового рейтинга участника. Неисполнение возложенной роли, отказ от охоты либо нарушение правил Фестиваля также будут учтены Системой соответствующим образом.
После пробуждения всем участникам Смертельного Фестиваля надлежит незамедлительно направиться к «Точке Дельфин». В указанной точке будет проведён вводный этап, в рамках которого участникам разъяснят основные правила игры, условия выживания и дальнейший порядок проведения Смертельного Фестиваля.
Помните: на Смертельном Фестивале выживание не является правом. Оно является наградой, которую ещё предстоит заслужить.
Желаем вам удачной охоты.
— Организация Смертельного Фестиваля