Слова, прозвучавшие после долгого молчания, оказались неожиданными.
Однако Арсена не почувствовала облегчения.
Напротив, ей стало тревожно, словно пустой стакан, стоящий на самом краю стола, вот-вот должен был упасть.
“Ты справилась лучше, чем я ожидала.”
[С чем именно? Сегодня Арсена лишь терпела боль в подвернутой лодыжке, тайком сдерживая стоны, пока её таскали повсюду, словно куклу. За что леди Виарече её хвалила?]
Не успев разобраться в смысле этих слов, Арсена снова покорно склонила голову, словно заводная кукла.
“Благодарю вас.”
“Что ж, ты, должно быть, устала. Иди отдохни. Завтра утром я вызову врача, чтобы он осмотрел твою ногу.”
Слова Виарече прозвучали так непринуждённо, словно она знала абсолютно всё.
Арсена покинула комнату.
[Ей не хотелось ни о чём думать.]
Она лишь мечтала поскорее избавиться от удушающе насыщенного аромата Фелиты, пропитавшего всё вокруг.
***
“Принесите всё.”
С самого утра в графском поместье царила тихая суматоха.
На следующий день после официального представления Арсены в храме Виарече распорядилась принести все бухгалтерские книги, заявив, что собирается сделать храму крупное пожертвование.
Обычно ей и без того хватало забот с винодельней Фелиты.
С тех пор как она вышла замуж, Виарече ни разу не просила предоставить ей графские финансовые отчёты для личной проверки.
[Учитывая масштабы производства Фелиты и расходы графского дома, это было вполне естественно.]
Однако теперь она с пристальным вниманием изучала целую гору бухгалтерских книг. Открыв записи, начиная именно с года рождения Арсены, Виареча снова и снова перебирала покрытые пылью страницы.
Вскоре о происходящем узнал граф. Когда он вошёл в кабинет, Виареча подняла голову и поприветствовала его.
“А, ты пришёл?”
[Обычное приветствие. Лёгкая улыбка, мягкий голос. Виареча по-прежнему оставалась превосходной аристократкой, умевшей скрывать свои истинные чувства.]
Но за последние три года граф тоже кое-что понял: [под её непроницаемым выражением лица порой вспыхивал взгляд, от которого становилось не по себе.]
“Моя супруга, чем ты сейчас занимаешься?”
“Чем занимаюсь? Навожу порядок в делах, которыми слишком долго пренебрегала. Даже стыдно признаться. Я оправдывалась занятостью и, прикрываясь обязанностями жены, полностью переложила заботы о поместье на слуг.”
“Почему вдруг?”
“Ах, кстати, ты слышал? Герцогиня недавно вернулась после лечения. Вчера, увидев Арсену, она удивилась, насколько сильно выросла Розалин. Говорит, перепутала их из-за одинаковых голубых глаз. Ну…возможно, у неё просто стало хуже зрение. Хотя, если подумать, сходство действительно есть. С тобой.”
“К чему ты клонишь?”
[Если бы Виареча прямо обвинила его в измене, граф, вероятно, пал бы перед ней низ и стал умолять о прощении. Он признал бы, что совершил смертный грех, что это была ужасная ошибка.]
Но вместо этого граф лишь нахмурился, словно её слова были ему неприятны.
[Ведь не он привёл Арсену в поместье и не он предложил её удочерить. У Виарече не было никаких доказательств того, что девочка связана с ним.]
“Мне неприятен этот разговор. Я отправлюсь осмотреть запущенные владения и вернусь позже. А пока успокойся.”
И всё же в глубине души он испытывал страх.
[Страх, что его грех станет известен.]
Граф поспешил скрыться, лишь бы не столкнуться лицом к лицу с собственным позором.
Виареча ещё некоторое время смотрела на тяжёлую дверь, захлопнувшуюся за ним, а затем наконец закрыла бухгалтерскую книгу, которую изучала.
[Что именно она хотела подтвердить?]
[В год рождения Морфеуса была произведена огромная выплата.]
[Граф пожертвовал деньги на строительство храма в небольшой деревне. Об этом Виареча уже знала. Причём благотворителем выступил не только её муж. Многие аристократы посещали деревню, где возводили храм, и жертвовали крупные суммы, надеясь таким образом приблизиться к Богу.]
[По первоначальному плану Виареча должна была отправиться туда вместе с графом. Но из-за неожиданной беременности Морфеусом поездка состоялась без неё…]
Виареча снова посмотрела на бухгалтерскую книгу и болезненно прикрыла глаза.
[Пожертвование, которое она только что обнаружила, оказалось гораздо больше запланированного.]
[А ещё были регулярные расходы, происхождение которых оставалось неизвестным.]
[Деньги не лгут. Более того, чем сильнее человек старается что-то скрыть, тем отчётливее следы оставляют его попытки.]
Виареча смутно припомнила, каким отстранённым стал граф в тот период.
[Тогда она не придала этому значения, решив, что подобные мелочи не стоят её внимания.]
[Примерно в то же время граф начал заметно сближаться со священниками. Если подумать, именно тогда храм и стал процветать. Аристократы, прежде посещавшие его лишь из чувства долга, вдруг начали активно жертвовать деньги.]
Виареча обхватила руками пульсирующую от боли голову.
[Неужели простое совпадение, что этот период в точности совпадал с возрастом голубоглазой сироты, так похожей на графа?]
[И тоже ли было совпадением то, что девочка родилась в той самой деревне?]
[А если нет…]
Даже одна мысль об этом порождала в голове Виарече тревожный вихрь.
[О таком нельзя было говорить вслух. Нет, даже думать об этом означало совершать грех перед Богом.]
[Но…]
[Теперь она могла с уверенностью назвать причину того странного, мучительного чувства, которое не покидало её все три года.]
[Той злобы, что пробуждалась в её душе всякий раз, когда она встречала Арсену. Нет, даже когда её взгляд случайно пересекался с глазами Морфеуса или Розалин.]
[Возможно, она поняла всё ещё до того, как герцогиня заговорила об этом вчера.]
Ведь на рассвете Виареча уже ворочалась в постели, снова и снова прокручивая в голове слова графа.
[Она одного возраста с Морфеусом.]
[Откуда он это знал?]
[Даже самой Виарече пришлось бы послать кого-нибудь наводить справки, чтобы выяснить подобное.]
[Она не могла вспомнить выражение лица графа, когда Арсена сказала, что её отец умер. Не тогда ли прекратились письма, которые граф прежде сжигал, даже не читая?]
[Вчерашняя ночь…]
Виареча вспомнила испуганное лицо Арсены.
[Голубые глаза, дрожавшие даже в темноте. В них безошибочно читался страх человека, совершившего грех. Какой бы ни была его природа.]
[Взгляд графа сегодня, когда он притворялся испуганным, ничем не отличался.]
Виареча медленно выдохнула. Долгий, холодный выдох.
[Она должна была прийти к какому-то решению. И сделать это прежде, чем ядовитое семя сомнения поглотит её целиком.]
[Боже, прошу тебя, укажи мне путь.]
Долгое время Виареча сидела с закрытыми глазами, размышляя. Наконец она достала вино из Фелиты, изготовленное во имя Бога, и вылила его на стопку документов.
[Это было лучшее решение, какое она могла принять сейчас.]
Красное вино, которому приписывали способность смывать грехи, пропитало пожелтевшую бумагу. Чернила, оставившие следы на страницах за долгие годы, расплывались, словно тьма.
[Так, чтобы никто не смог ничего разобрать.]
[Так, чтобы никто не смог ничего подтвердить.]
Виареча открыла новую бутылку и залпом выпила вино прямо из горлышка.
В её сердце тоже было нечто, что требовалось стереть.
[Таков был её вывод. Таков был её ответ.]
Однако жгучая жажда не проходила, сколько бы вина она ни пила.
Напротив, всё становилось только хуже, словно она напилась солёной воды и теперь жаждала ещё сильнее.
Будто само вино насмехалось над отчаявшейся Виаречой.
***
“Сестра!”
Розалин и сегодня разыскала Арсену.
В одном из дальних уголков графского поместья находился заброшенный сад, где когда-то выращивали лекарственные травы.
[Теперь он стал новым убежищем Арсены.]
[Розалин никак не могла понять, что хорошего можно найти в этом месте, где царила сырость и почти не проникал солнечный свет.]
[Но Арсена проводила здесь всё свободное время, если только не случалось чего-нибудь особенного.]
“Моя госпожа…”
Услышав голос Розалин, Арсена, сидевшая на корточках с раскрытой книгой, вздрогнула и поспешно поднялась на ноги.
Она явно не ожидала, что кто-то придёт. Её бледное лицо выразило растерянность.
Розалин недовольно надула губки.
[Ведь её всегда встречали с радостью, где угодно и когда угодно. Все любили её. Не только родные и друзья, но даже сам Император.]
[Розалин могла получить всё, чего пожелает, и встретиться с кем угодно. Никто никогда не смотрел на неё так, как Арсена.]
[Почему? Ведь все меня любят.]
[Розалин совершенно не понимала свою сестру.]
[Даже Бог любил Розалин. И доказательством этого дара было единственное, чего она не могла получить, сколько бы ни просила мать, сестра.]
[Но почему…]
[Арсена оказалась совсем не такой, какой Розалин представляла её себе.]
[Она мечтала о ком-то, кто будет ласково улыбаться ей, обнимать её и всегда оставаться рядом. О человеке, с которым у неё возникнет глубокая связь, такая, какой не было с матерью, братом или близкими друзьями.]
Розалин вспомнила дочь барона, которая крепко обнимала свою сестру и улыбалась так счастливо, словно у неё было всё на свете.
[Хотя на самом деле у неё почти ничего не было.]
[Так почему же…]
[Почему Арсена, подарок, который Бог преподнёс ей, возводила между ними такую высокую стену?]
[Розалин всегда получала любовь, ничего не отдавая взамен. И теперь она не могла вынести того, что Арсена не желала отвечать ей тем же.]