— Э-это небесный дворец, — прошептал Филамен.
Радл обернулся:
— Ты знаешь, что это такое?
— Да. Больше восьмисот лет назад, в золотую эпоху духовной силы, правители континентов жили в таких дворцах... Технология их возведения до сих пор неизвестна. Материал, из которого они созданы, невероятно прочен и лёгок, что позволяет этим исполинам не рушиться даже при чудовищных размерах. Как говорят легенды, духовные правители древности могли управлять ими — поднимать в воздух и парить над целыми континентами.
Радл заворожённо смотрел на дворец.
— А что же с ними стало?
— Обладающие духовной силой люди правили миром столетиями, но обычные люди восстали против их тирании. И непонятно как, но духовных правителей и их армии победили... С тех пор численность обладателей духовной силы неуклонно сокращалась. Люди скрывали свой дар, боясь наказания. Так, поколение за поколением, и об этой силе остались лишь легенды.
Алерис, очнувшись от шока, повернулась к ним:
— Тут есть скалы, по ним можно спуститься. Но я бы не хотела заходить внутрь дворца. Лучше не трогать то, чего не понимаешь. Поищем что-то съедобное и вернёмся.
Радл вдруг улыбнулся:
— Где-то в глубине пещеры слышны потоки воды.
— Посреди пустыни?! — шокированно воскликнула Алерис.
Держась за руки, они спускались, ступая на узкие, едва заметные выступы, которые указывала Алерис. Филамен пару раз поскальзывался, но Радл крепко удерживал его от падения.Сжимая зубы от боли в ранах.Чем ниже они спускались, тем влажнее становился воздух — он пах сыростью, мхом и чем-то древним. Полчаса спуска вымотали принца до предела. Он с ужасом думал о том, что в одиночку никогда не смог бы подняться обратно по этой отвесной стене.
Перед ними открылась туманная равнина, изрезанная глубокими трещинами, а вдалеке, словно мираж, возвышался необъятный Дворец. Его подсвечивали разломы в чёрном каменном небе — единственное напоминание о том, что они всё ещё под землёй, а не в ином мире. Аккуратно ступая за Алерис, они двинулись вперёд. Внезапно раздался писк, и сквозь туман пронеслась маленькая птица. В том месте, где туман расступился, на землю падал золотистый свет, и там зеленели деревья и трава.
Приблизившись, путники увидели, что весь дворец покрыт густой растительностью, а из его глубин отчётливо доносился шум текущей воды.
— Откуда всё это посреди пустыни? — шокированно спросила Алерис.
Филамен, пребывая в не меньшем изумлении, вдруг воскликнул:
— Возможно, в небесных дворцах были сады и водоёмы! Правители наверняка могли выращивать любые фрукты и разводить дичь, даже не спускаясь на землю!
Радл и Алерис застыли, глядя на дворец. Его масштабы явно не укладывались в их сознании — эта каменная громада, наклонённая под неестественным, почти оскорбительным углом, казалась творением не рук человеческих, а каких-то титанов, застывших в вечности. Каждая колонна была толщиной с башню, каждая арка — высотой с городские ворота. Резные рельефы на стенах изображали сцены, смысл которых терялся в глубине веков: крылатые фигуры, парящие над облаками, звёздные карты, неведомые звери. Свет просачивался сквозь трещины в каменном своде и струился по наклонённым стенам, создавая причудливые узоры из тени и золота. Дворец стоял под таким углом, что казалось, он вот-вот рухнет, но при этом в нём чувствовалась незыблемая, древняя сила — словно сама земля держала его в своей ладони, не смея отпустить.
Через громадные наклонённые арки и мосты пролетали стайки птиц, а вдалеке между колонн паслось стадо белых оленей, их силуэты сливались с каменными рельефами. Между узорчатых плит дворца шелестела трава, и казалось, что этот сад живёт своей жизнью, не замечая вторжения чужаков.
Увидев это, Алерис переглянулась с ошеломлёнными товарищами и решила зайти внутрь.
Пройдя через узорчатую арку высотой в несколько десятков метров, они оказались в зале, который был столь огромен, что весь дворец Мариании поместился бы здесь, в одной этой комнате. Колонны, покрытые барельефами, уходили в туманную высь, теряясь в полумраке. Пол был выложен мозаикой с золотыми жилками, которые соединялись в единый гипнотический узор, убегающий вдаль. Через множество разноцветных окон и зеркал свет проникал с головокружительной высоты и стекал по стенам, создавая эффект божественной обители — словно сам воздух светился изнутри.
— Трудно поверить, что это создали люди, а не боги... — сказал заворожённый Радл.
Алерис настороженно держала руку на рукояти серпа.
— Не расслабляйтесь. Здесь могут водиться хищные звери.
Филамен довольно ответил:
— Вряд ли. Хищных зверей нет смысла разводить — у них жёсткое мясо.
Они прошли почти по стене через наклонённый зал с колоннами и в следующем зале увидели широкую чашу из чёрного камня, из которой непрерывно лилась вода. Она уже затопила пол на треть, и вода спадала из окон водопадами в глубокие расщелины, создавая туман, который клубился вокруг, словно живое дыхание дворца.
Сквозь кристально чистую воду на полу просвечивала завораживающая мозаика.
Путники, иссушённые пустыней и мучимые жаждой, переглянулись. Филамен осторожно снял королевские сапоги, присел и погрузил ноги в воду.
— Ах... холодная... — выдохнул он.
В тот же миг Алерис, словно стрела, пронеслась над ним и нырнула в самую глубину. Она вынырнула с широкой улыбкой, обрызгав мелкими каплями Филамена и Радла.
— Заходите. Водичка — что надо.
Филамен смущённо прошептал:
— Вообще-то я не умею плавать...
И в этот момент над ним пролетел Радл, прыгнув «бомбочкой» и подняв такую волну, что Алерис подлетела, а принца затянуло под воду. Несколько секунд он в панике барахтался, опускаясь на дно, но через миг Алерис, как змея, бесшумно подплыла к нему, подхватила за руки и вытянула на поверхность. Филамен глубоко вдохнул. Алерис и Радл рассмеялись. Нахмурившийся принц сурово сказал:
— А если бы я утонул?! Вы бы утопили наследника королевства!
Но это только больше развеселило их. В их смехе не было насмешки — только искренняя радость момента, создающая тёплую атмосферу даже в ледяной воде. Алерис махнула хвостом, окатив Радла водой.
- Ты же весь раненый, зачем ты то прыгнул?
Улыбаясь сказала Алерис.
Радл, не сдержавшись расхохотался.
Филамен задумался: неужели так и живут народы пустыни? Ещё пару часов назад их жизням угрожала смертельная опасность, а теперь они просто наслаждаются мгновением счастья. Он, выросший во дворце, и представить не мог, что простая вода может сделать людей настолько радостными.
Вдоволь накупавшись и пополнив запасы воды на пару дней, они выбрались на сухой пол. Радл развёл небольшой костёр и развесил рядом мокрую одежду — свою и принца. Алерис же, бросив короткое: «Это само высохнет», — бесшумно выпрыгнула из окна и исчезла в клубах тумана, словно тень, растворившаяся в молочной мгле.
— Надеюсь, она не будет охотиться на тех огромных оленей, — сказал Радл, и в голосе его послышалась то ли тревога, то ли шутка.
Он достал из одного из бесчисленных карманов плаща маленький походный котелок, налил в него воды и поставил на огонь. Затем опустил в кипяток несколько ножей, чтобы продезинфицировать их перед разделкой.
Филамен сидел у костра, грея руки над пламенем, и рассеянно разглядывал изображения и символы, покрывавшие древние стены. В мерцающем свете огня барельефы оживали — крылатые фигуры в богатых одеяниях парили над облаками, звёздные карты переплетались с неведомыми письменами, и казалось, что каменные стены хранят тайны, недоступные смертным.
Спустя всего десять минут Алерис вернулась. В руках она держала двух небольших осётров, а третьего зажимала в зубах.Еë пятнистая чешуя переливалась в свете костра.
— Вот это улов! — воскликнул Филамен. — Это же северная рыба! Я однажды ел такую же во дворце, когда к нам приезжали послы из северных земель.
— Ну что ж, значит, поедим как короли древности, — усмехнулась Алерис, выхватив нож из кипящей воды и ловко начав разделывать рыбу.
Филамен, привыкший к тому, что еда появлялась на столе уже готовой, отвернулся, когда блеснула кровь. Ему стало не по себе — слишком свежи были воспоминания о недавней бойне.
Рыбу пожарили на раскалённом серпе Алерис. Клинок, тонкий и широкий, нагревался идеально ровно, и вскоре по залу разнёсся умопомрачительный аромат жареной рыбы. Филамен на мгновение замер, подумав о том, сколько жизней отнял этот клинок самыми страшными способами. Но голодный желудок взял верх, и он решил отбросить мрачные мысли. Вкус был простым, почти первобытным, но после ледяной воды и долгих часов без еды он показался принцу пищей богов.
Наевшись, они устроились на ночлег. Из сухой травы и широкой куртки Радла они соорудили подобие постели. Алерис легла прямо на каменный пол, сказав, что привыкла спать и на более жёстких поверхностях.
— А никто не будет дежурить? — спросил принц, чувствуя себя неуютно среди этих древних стен.
— Алерис всё слышит даже во сне, — усмехнулся Радл, заваливаясь на бок. — Я пока только учусь этому искусству.
Филамен заворожённо смотрел на Алерис, свернувшуюся калачиком на холодном полу — гибкую, бесшумную, похожую на дикую кошку. Пламя костра отражалось в её глазах, и они казались живыми углями.
Засыпая, Филамен вглядывался в изображения крылатых людей в богатых одеяниях и странные символы на стенах. Вдруг в его сознании мелькнула мысль, от которой он вздрогнул:
— А ведь я знаю этот язык... — прошептал он одними губами, уже погружаясь в сон.
Ночью Филамен проснулся от лунного света, просачивающегося сквозь трещины в каменном своде. Он тихо встал, стараясь не разбудить спутников. В Мариании он любил гулять по пустым коридорам дворца — тишина и спокойствие всегда умиротворяли его. И сейчас, бродя по необъятным залам подземного дворца, он снова почувствовал то же самое забытое умиротворение.
Он вышел в гигантский зал с колоннами. Тишина здесь была особенной — не пустой, а наполненной звуками. Где-то наверху падали капли, и каждая из них, касаясь пола, издавала тихий звон, похожий на перебор струн неведомого инструмента. Лунный свет струился по наклонённым стенам, создавая причудливые узоры из тени и серебра, и казалось, что сам дворец дышит во сне.
Гуляя по прекрасным залам, Филамен совсем забыл об опасности, о том, что он глубоко под землёй. Всё это напоминало ему родной дом — такие же высокие своды, такие же величественные колонны. В памяти всплывали счастливые моменты детства: игры с мячом в коридорах, за что его ругал отец, когда принц случайно отбивал кусок от статуи или сбивал свечи с люстр.
Филамен ухмыльнулся, но глаза его наполнились влагой.
— Отец... — прошептал он в пустоту.
Вытирая глаза, он вдруг заметил нечто необычное. В нескольких шагах от него плиты мозаичного пола отрывались от земли и, словно живые, складывались в воздушные ступени, поднимаясь вверх, к самому потолку, где они исчезали в клубящемся тумане.
Филамен замер, не веря своим глазам. Ступеньки парили в воздухе — твёрдые, неподвижные, но при этом почти невесомые.
Он осмотрелся по сторонам. Никого. Только он, лунный свет и эта призрачная лестница, ведущая в неизвестность.
Принц сделал шаг. Ступенька едва заметно качнулась под его ногой, но выдержала. Второй шаг — и он уже стоял в воздухе. Улыбка расплылась по его лицу. Он начал осторожно подниматься, расставив руки в стороны для равновесия, как когда-то в детстве, когда учился ходить по узкой балке в королевском саду.
Ступеньки вели его всё выше и выше. Воздух становился холоднее, и лёгкий ветерок шевелил его влажные волосы. Туман сгущался, и Филамен чувствовал, как капли воды оседают на коже, на ресницах, на губах.
Наконец, последний шаг — и он ступил на твёрдую поверхность.
Он стоял в новом зале, таком же огромном, как и предыдущие, но совершенно ином. Своды здесь были открыты, и сквозь гигантские арочные проёмы со всех сторон лился лунный свет, серебряный и холодный. Стены, казалось, были сотканы из лунной пыли и звёздных теней. В центре зала витал странный полумрак, и в этом полумраке, прямо в воздухе, парил маленький тёмный силуэт.
Филамен затаил дыхание.
Над ним, в трёх шагах, парило существо — небольшое, почти детское, в короткой рваной мантии, с длинными заострёнными ушами, которые просвечивали в лунном свете, и пушистым хвостом, медленно покачивающимся в воздухе. Существо висело неподвижно, как статуя, но в его позе чувствовалась настороженность зверя, готового к прыжку.
И вдруг оно открыло глаза.
Изумрудные. Пронзительные. Горящие в темноте, как два драгоценных камня.
В тот же миг воздушные плиты позади Филамена с грохотом рухнули вниз — оставив его наедине с таинственным существом.