Когда Хаку зашел в аптеку, он окинул взглядом всех присутствующих. Девушки, стоящие рядом со мной, в том числе и мои новые подруги мечтательно вздохнули. Неужели Хаку популярен, как парень?! Не скажу, что он красавчик или гений. Хотя среди лекарей выбор невелик. Если сравнивать с другими парнями, то Хаку наверно самый привлекательный, да ещё и главный в столь юном возрасте. Интересно, за что его сделали начальником? Вдруг Хаку увидел меня. В его глазах блеснул недобрый огонёк. Вот блин, почему именно он?! Мне же теперь нежить здесь. Даже дня не проработав умудрилась разозлить начальство. Я поняла, что это будет неприятный рабочий день. Хаку медленно двинулся в мою сторону, его шаги были уверенными и целеустремленными. Я приготовилась к худшему, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Его приближение вызывало смешанные чувства: страх перед его гневом и какая-то странная, необъяснимая дрожь.
- У нас новенькая! Как твоё имя?
Как будто ты не знаешь, павлин. Конечно, я так не ответила, но была близка. Сдерживая желание вцепиться ему в глотку, я ответила:
- Надзоми.
Хаку усмехнулся, и эта усмешка была настолько холодной, что казалось, она могла заморозить воздух вокруг нас. Он наклонился чуть ближе, и я почувствовала его дыхание на своей щеке. Это было нечто среднее между запахом трав и чем-то острым, как лезвие.
- Надзоми, значит. Интересное имя. Надеюсь, твоя работа будет такой же интересной, как и твоё имя. Или, возможно, ты предпочитаешь более... спокойные занятия?
Его слова были полны двусмысленности, и я не могла понять, что он имел в виду. Было ли это предупреждение, или он просто пытался меня задеть? Я старалась сохранять спокойствие, но внутри меня бушевала буря.
- Я здесь, чтобы работать, - ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо. - И я уверена, что справлюсь.
Хаку отступил на шаг, его взгляд всё ещё не отрывался от меня. Он окинул меня оценивающим взглядом, словно пытаясь прочитать мои мысли.
— Это мы ещё посмотрим, Надзоми. Аптека — это не место для ошибок. Особенно для тех, кто только начинает.
Он повернулся и направился к стойке, оставив меня стоять в одиночестве, пытаясь переварить его слова. Девушки вокруг всё ещё смотрели на него с восхищением, но теперь я видела в его глазах не только популярность, но и что-то более тёмное, что-то, что заставляло меня чувствовать себя неуютно. Этот рабочий день обещал быть долгим и, скорее всего, очень напряжённым.
- И да, кстати. – Хаку посмотрел на меня еще раз. – Что это за наряд?
Я окинула себя с головы до ног. Короткая юбка, топ. Волосы я убрала в пучок, что ему не нравится?!
- Что то не так?! – я с вызовом посмотрела на него. Девчонки за нашей спиной зашептались. Даже парни за интересом посмотрели на меня. Хаку сжал зубы. Похоже, он не привык, чтобы ему кто-то перечил. Ха, так тебе и надо. Я только начала!
- Ты людей собралась лечить или голыми ногами перед принцессами светить?! – прозвучал его дерзкий ответ.
Его голос был низким и пронзительным, и каждое слово, казалось, было пропитано ядом. Я почувствовала, как мои щёки вспыхнули от гнева. Принцессы? Он что, издевается? Я не собиралась терпеть такое отношение.
- А вы, господин начальник, собираетесь лечить людей или читать лекции о дресс-коде? - - парировала я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул. — Моя одежда никак не влияет на мою способность выполнять свою работу.
Хаку на мгновение замер, его глаза сузились. Кажется, он не ожидал такого ответа. Девушки вокруг ахнули, а парни, кажется, были готовы попкорн доставать. Я почувствовала прилив адреналина. Вот оно, начало настоящей войны.
- В этой аптеке есть правила, Надзоми, — произнёс он, медленно приближаясь ко мне. — И одно из них — это соблюдение приличий. Мы не на поле для сбора риса.
Я залилась краской. Он намекает на то, что я бедная деревенщина. Ну, погоди!
- А я и не на поле, — ответила я, не отступая ни на шаг. — И, если вы так беспокоитесь о приличиях, может быть, вам стоит начать с себя? Ваша манера общения оставляет желать лучшего.
Его лицо потемнело. Я видела, как желваки заходили на его скулах. Он был в ярости, и это было видно невооружённым глазом. Но я не собиралась сдаваться. Я пришла сюда работать, а не терпеть унижения от какого-то самодовольного павлина.
- Ты пожалеешь об этом, Надзоми, — прошипел он, наклонившись так близко, что я снова почувствовала его дыхание. На этот раз оно было горячим и обжигающим. — Очень пожалеешь.
Он резко отвернулся и направился к своему кабинету, оставив меня стоять посреди аптеки, окружённую шепчущимися сотрудниками. Я чувствовала, как моё сердце колотится в груди, но в то же время во мне росло странное чувство удовлетворения. Я дала ему отпор. И это было только начало. Этот рабочий день обещал быть не просто долгим и напряжённым, а настоящей битвой. И я была готова к ней.
Но тут он вернулся. В лицо мне прилетела груда ткани. Я сняла с головы длинную юбку и хотела броситься на него, но тут в мою сторону полетела обувь. Я едва уклонилась, а туфли пролетели мимо и сбили со стола склянки с мазями. Те с грохотом разбились о пол. Зараза, он мог разбить мне нос.
- Переоденься и приберись, - бросил он мне на прощание.
Я стояла, ошарашенная, с юбкой в руках и разбитыми склянками у ног. Это было уже слишком. Мой гнев достиг апогея. Я подняла взгляд на удаляющуюся спину Хаку, и в этот момент мне захотелось запустить в него чем-нибудь потяжелее. Но я сдержалась. Пока.
Девушки вокруг замерли, их шепот стих. Все взгляды были прикованы ко мне. Я чувствовала себя героиней какого-то абсурдного спектакля.
— Это что, шутка? — пробормотала я, скорее себе, чем кому-то еще.
Но Хаку уже скрылся за дверью своего кабинета, оставив меня наедине с этим хаосом. Я посмотрела на юбку, потом на разбитые склянки. Мой первый рабочий день, и я уже вляпалась по уши.
Вздохнув, я опустила юбку на прилавок. Сначала уборка. Я не собиралась давать ему повод для новых придирок. Я взяла метлу и совок, которые, к счастью, стояли неподалеку, и начала собирать осколки. Каждый звон разбитого стекла отдавался в моей голове, как напоминание о нашем столкновении.
Пока я убиралась, я чувствовала на себе любопытные взгляды. Никто не осмеливался подойти или что-то сказать. Я была для них чем-то вроде диковинки, новенькой, которая посмела бросить вызов самому Хаку.
Когда с осколками было покончено, я взяла тряпку и начала вытирать остатки мазей. Запах трав и чего-то острого, который я почувствовала от Хаку, теперь витал в воздухе, смешиваясь с ароматом разбитых лекарств. Это было иронично.
Наконец, я закончила. Аптека снова выглядела чисто. Теперь оставалось самое неприятное – переодеться. Я взяла юбку и туфли, которые он мне бросил. Юбка была длинной, до щиколоток, из плотной ткани, а туфли – на низком каблуке, закрытые. Полная противоположность моему наряду.
Я направилась в подсобку, чтобы переодеться. Пока я меняла свою одежду на эту «форму», я чувствовала себя так, будто меня лишают индивидуальности. Но я знала, что это лишь временное отступление. Я не собиралась сдаваться.
Выйдя из подсобки, я почувствовала себя совершенно по-другому. Длинная юбка сковывала движения, а закрытые туфли казались тяжелыми. Я посмотрела на свое отражение в зеркале. Я выглядела как типичная аптекарша, скромная и незаметная. Но внутри меня все еще горел огонь.
Я вернулась в зал, и на этот раз взгляды были другими. В них читалось не столько восхищение, сколько сочувствие и, возможно, даже уважение. Я выдержала первый раунд. И это было только начало.
Я подошла к прилавку, готовая к работе. Пусть Хаку думает, что он победил. Я еще покажу ему, на что способна Надзоми. Это настоящая проверка на прочность. И я была готова к ней. Я была готова к битве. И я знала, что не проиграю.
Глупыми перебранками я не выиграю. Нужно действовать хитрее, изворотливее. Я надавлю на него психологически. Пусть знает, что я не просто травница. Я настоящий гений медицины!
Мои новые подруги перебирали травы в аптеке.
- Надзоми, что это было? – спросила Каяра.
- Ты что знакома с господином Хаку? – подхватила Зо.
- С этим павлином? Нет, конечно.
- Павлином?! Господин прекрасный человек! – ответили они хором.
Я взглянула на девочек с раздражением. Что они в нем видят? Но тут мой взгляд пал на мази, стоящие на полке.
— Это для ран? – спросила я.
- Да.
- Их тестировали?
- Зачем? – удивилась Зо. – Это древний рецепт. Мы не меняем его уже несколько столетий.
- К вашему сведению, - начала я. – Климат на планете меняется. Меняются и условия. Растение, которое произрастало здесь давно, может изменяться вместе с климатом. Оно может стать ядовитым или непригодным к использованию. От этих мазей зависит судьба наших воинов. Без теста нельзя отдавать их армии. Знаете, как тестировать?
Удивленные моей речью девушки помотали головами.
- Сейчас покажу.
Я взяла со стола нож и надрезала запястье. Кровь хлынула из вены. Немного не рассчитала, ну и ладно. Я капнула мазь прямо на рану. Кожа начала краснеть. Не зря я обратила внимание на этот пузырек.
- Ты с ума сошла? – крикнула Каяра.
- Я позову, господина Хаку. – крикнула Зо.
Я хотела её остановить, но она выбежала из аптеки.
Хаку пришел с ней через несколько минут.
- Ты что творишь? – крикнул он, подбегая ко мне.
Я не отводила взгляда, хотя внутри всё горело от боли и злости. Кровь медленно растекалась по коже, а краснота вокруг раны становилась всё ярче. Я знала, что поступаю рискованно, но это был мой способ доказать, что я не просто новичок, а человек, который понимает, что делает.
— Это тест на аллергию и токсичность, — спокойно объяснила я, не отступая. — Если мазь вызывает такую реакцию, значит, её нельзя использовать без доработки. Мы не можем рисковать здоровьем наших воинов ради традиций.
Хаку смотрел на меня с таким выражением, будто я только что бросила вызов всему его авторитету и всему, что он строил. Его губы сжались в тонкую линию, а глаза сверкнули холодом.
— Ты играешь с огнём, Надзоми, — прошипел он. — Ты не понимаешь, с кем связалась.
Я встретила его взгляд, не дрогнув. — А ты не понимаешь, что я здесь не для того, чтобы слепо следовать правилам. Я здесь, чтобы сделать эту аптеку лучше. Если ты не готов к переменам, значит, ты не настоящий лидер.
В этот момент дверь распахнулась, и в аптеку вошёл старый лекарь, которого все уважали за опыт и мудрость. Он внимательно посмотрел на рану и на меня.
— Ты провела тест правильно, — сказал он, кивая. — И реакция действительно слишком сильная. Эти мази нужно пересмотреть.
Хаку сжал кулаки, но не сказал ни слова. Старик повернулся ко мне с лёгкой улыбкой.
— Молодец, Надзоми. Твоя смелость и знания могут принести пользу. Но будь осторожна — не все готовы принять правду.
Я почувствовала, как напряжение в комнате немного спало. Девушки, которые только что восхищались Хаку, теперь смотрели на меня с новым уважением.
— Спасибо, — тихо сказала я, чувствуя, как внутри меня растёт уверенность.
Я повернулась к Хаку.
- Можно попросить об одолжении?
- О каком?
Он смотрела на меня так, как будто я только что отняла его любимую игрушку. Я улыбнулась. При старших нужно выглядеть умнее.
- У меня кровь не свертывается. Ты должен знать о такой особенности! Я сейчас могу умереть!
Хаку замер, словно его слова застряли в горле. В его глазах мелькнуло что-то новое — не холод и не раздражение, а настоящая тревога. Он сделал шаг ко мне, но не сказал ни слова. В этот момент я поняла, что впервые за всё наше противостояние он увидел во мне не врага, а человека.
— Почему ты не сказала раньше? — наконец выдавил он, голос стал тише, почти хриплым.
Я пожала плечами, стараясь не показывать, как сильно меня трясёт от боли и страха.
— Не думала, что это важно. Работа — работа, — ответила я, стараясь звучать спокойно.
Хаку подошёл ближе и осторожно осмотрел моё запястье. Его взгляд стал мягче, и я почувствовала, как напряжение, между нами, немного спало.
— Ты рисковала жизнью ради доказательства, — сказал он тихо. — Это безрассудно.
— А ты рискуешь репутацией, — парировала я, — защищая устаревшие методы.
Он вздохнул и отступил на шаг, словно пытаясь осмыслить мои слова.
— Хорошо, Надзоми. Ты получила своё право голоса. Но помни — здесь, в аптеке, мы все зависим друг от друга. Если ты хочешь изменить что-то, придётся научиться работать в команде, а не в одиночку.
Я кивнула, чувствуя, что между нами впервые возникло настоящее взаимопонимание. Это было начало новой главы — не только для меня, но и для всей аптеки.
— Спасибо, — сказала я тихо. — Я готова учиться. Но мы кое о чем забыли!
С этими словами силы покинули меня и я упала на пол перед ним.
Хаку подхватил меня, не дав удариться головой. Лица девочек исказились от паники.
— Надзоми! — крикнула Зо, подбегая ко мне. — Что с тобой?
Старый лекарь тут же подошёл ближе, его мудрые глаза быстро оценили ситуацию.
— Она потеряла слишком много крови, — произнёс он, его голос был спокоен, но в нём чувствовалась срочность. — И мазь, похоже, усилила кровотечение. Нужно срочно остановить кровь и дать ей что-то для восстановления.
Каяра, до этого стоявшая в оцепенении, бросилась к полкам, ища нужные травы и бинты. Хаку осторожно опустил меня на пол, подложив под голову свою куртку. Он разорвал рукав своей рубашки и крепко прижал ткань к моей ране, пытаясь остановить поток.
— Держись, Надзоми, — прошептала Зо, ее голос дрожал. — Только держись.
Я чувствовала, как сознание ускользает, но сквозь пелену боли и слабости я видела их лицо — искажённое тревогой, сжатые губы, нахмуренные брови. Только не Хаку. Он смотрел на меня зло и недобро. Похоже мое состояние вовсе не волновало его. И это было странно и неприятно.
— Я… я же говорила… — прохрипела я, пытаясь улыбнуться. — Кровь… не сворачивается…
Каяра сжал зубы.
— Я поняла, Надзоми. Поняла. Только не закрывай глаза.
Старый лекарь уже принёс какую-то тёмную настойку и приложил к моей ране компресс из трав. Холодная жидкость обожгла кожу, но кровотечение стало замедляться.
— Она будет жить, — сказал старик, глядя на Хаку с укоризной. — Но ей потребуется время, чтобы восстановиться. И ты, Хаку, должен будешь позаботиться о ней. Это твой долг.
Хаку развернулся и ушел, не проронив ни слова. «Дура!» - слетело с его губ. Зо держал мою руку, ее пальцы были тёплыми и крепкими. Я почувствовала, как силы медленно возвращаются, но усталость была невыносимой.
— Я… я не хотела… — прошептала я, чувствуя, как веки тяжелеют.
— Я знаю, — ответил лекарь, его голос был удивительно нежным. — Просто отдыхай. Мы обо всём позаботимся.
И я позволила себе погрузиться в темноту, зная, что теперь я не одна.