Напряжение
Глава 6Напряжение
«„Сбор работ для художественного фестиваля CCG“…?»
Было то время года, когда свирепый зимний ветер пронизывал кожу, а сухие листья кружились на ветру. Следователь первого класса Ихей Хаиру из Отряда S1 CCG остановилась, увидев незнакомые ей слова.
Невзрачный плакат был прикреплен в углу вестибюля. Рядом с надписью были фотографии различных картин и скульптур.
— Что такое, Хаиру? — заметив, что она остановилась, спросил Коори Уи, ее напарник и командир отряда, шедший рядом. Он был талантливым следователем, которого часто называли образцовым следователем и «молодой надеждой». Он был из тех людей, которые с первого взгляда замечают все происходящее вокруг.
Уи был близок с Хаиру, с которой они вместе сражались в Отряде 0 под командованием сильнейшего следователя CCG, Аримы. Позже Уи отделился от Отряда 0, чтобы командовать собственным отрядом, а Хаиру последовала за ним и стала служить под его началом. Сам факт того, что ее выбрали напарницей следователя особого класса, свидетельствовал о способностях Хаиру, хотя после ее беззаботного поведения и манеры держаться лишь немногие могли разглядеть в ней превосходного следователя.
— Коори-семпай, а что это там?
Хаиру прижала указательный палец к плакату. Уи озадаченно посмотрел на нее, а затем перевел взгляд туда, куда она указывала.
— …А, художественный фестиваль. Это одно из внеклассных мероприятий CCG.
— Внеклассных мероприятий?
— Ага. Если не ошибаюсь, их цель заключалась в том, чтобы «помогать сотрудникам CCG, несущим тяжелое психологическое бремя, улучшать свое душевное состояние посредством искусства и благодаря этому жить более полноценной жизнью».
— А, типа того, что кричат проповедники, стоящие на тротуарах?
— Нет, — тут же отверг Уи. — Мы отбираем работы сотрудников CCG и выставляем их в районных выставочных залах. Если я правильно помню, обычные люди могут бесплатно посмотреть на них, поскольку это способствует культурному обмену и поддерживает связи с местным населением. Мы день и ночь сражаемся с гулями, но многие граждане считают CCG опасной организацией. Поэтому, похоже, CCG пытается создать положительный образ посредством таких дружелюбных мероприятий, которые помогут гражданам лучше понять, кто мы такие.
— В наше время во всем политика, да?
— Ага, хотя это часть социальной программы. Районный турнир CCG по бейсболу тоже проводится примерно с той же целью, только он направлен на повышение боевого духа сотрудников. А еще, кажется, победителей там определяет специальное жюри.
— Хм…
Хаиру убрала палец от плаката.
— Но, похоже, участвует не так уж много людей.
В конце концов, CCG была вооруженной организацией, а потому состояла из множества людей, которые в свободное время предпочитали заниматься физическими тренировками.
— Наверное, — согласился Уи. — С районным турниром по бейсболу тоже не все гладко. Каждый год участвуют одни и те же люди. Такие вещи — пустая трата времени для стариков из офиса.
Затем Уи пожал плечами и добавил:
— В любом случае нас это не касается. Пошли, пора работать.
— Ага. Кстати?
— Да?
— Не хочу каждый год слышать от тебя одно и то же.
Уи ошарашенно посмотрел на Хаиру.
— Что? — спросила она, склонив голову набок.
Похоже, раньше она уже несколько раз задавала Ую те же вопросы, но поскольку тема его совершенно не интересовала, он забыл, что она уже спрашивала его об этом.
— Наверное, в следующем году я снова это услышу.
— …Хаиру.
Почувствовав угрожающий взгляд Уя, она пробормотала:
— Извини.
И замолчала. Уи еще долго читал ей нотации, говоря, чтобы она не несла всякую ерунду. Когда он заметил, что Хаиру перестала его слушать, то тяжело вздохнул и снова зашагал вперед.
Плакат художественного фестиваля постепенно скрылся вдали. Скорее всего, Уи забудет о нем до следующего года. Но именно поэтому для него стало неожиданностью, когда несколько дней спустя эта тема вновь всплыла.
— …Вы будете специальным судьей!?
Перед Хаиру и Уи стоял Арима. Мужчина с бесцветными волосами и какой-то неземной аурой только что вернулся с задания. Они случайно столкнулись с ним, поприветствовали, и именно тогда узнали эту неожиданную новость.
Арима должен был стать специальным судьей на художественном фестивале CCG.
— П-почему именно вас выбрали специальным судьей? Хотя, если подумать, вы вообще умеете судить? Не могу поверить, что Арима-сан будет судьей на художественном фестивале… — растерянно спросил Уи у Арима. Перед Хаиру он еще мог вести себя более-менее по-начальнически, но перед Арима, своим бывшим начальником, он словно снова становился ровесником.
— Не знаю.
— Что значит «не знаете»…
Известный как Белый Жнец CCG, Арима был гением, которого боялись гули. Однако порой он мог быть весьма медлительным.
— П-почему вы согласились? Вы же вообще никогда ничем, связанным с искусством, не занимались!
— Я пытался это объяснить, но мне сказали, чтобы я не думал слишком много и просто выбрал то, что меня заинтересует. Так я и стал специальным судьей.
Похоже, Арима тоже считал, что предложение самому выбрать что-нибудь было лишь формальностью. Однако он был человеком, который молча выполнял все распоряжения начальства.
— Почему такую работу поручили самому занятому человеку во всем Управлении!? — возмущенно сказал Уи, в раздражении почесывая голову и негодуя на начальство.
Но Хаиру это совершенно не беспокоило.
— Арима-сан, вы будете вручать награду?
Арима был для Хаиру особенным человеком. Она старалась изо всех сил на работе, потому что хотела получить от него похвалу — от прекрасного Жнеца, который был достаточно близко, чтобы до него можно было дотронуться, и в то же время оставался недосягаемым.
— …Да.
Это означало, что именно Арима будет оценивать ее работу. Художественный фестиваль, который поначалу казался Хаиру скучным, теперь засиял у нее в глазах.
— Я буду участвовать, — заявила Хаиру, подняв правую руку.
Уи удивленно посмотрел на Хаиру, тогда как выражение лица Арима не изменилось.
— Я буду участвовать и получу награду от Арима-сан.
Наблюдая за хихикающей Хаиру, Уи устало пробормотал:
— Опять за свое?
Затем, с утомленным видом добавил:
— Ну… если собралась участвовать, отнесись к этому серьезно.
— Согласен, — прямо поддержал слова Уи Арима и вскоре ушел вместе с подчиненными, ожидавшими неподалеку.
Как только Арима скрылся из виду, Уи скрестил руки на груди и посмотрел на Хаиру.
— Ты действительно собираешься участвовать?
Даже Хаиру была занята и не располагала большим количеством свободного времени. Но теперь ее приоритеты изменились.
— Если я постараюсь, Арима-сан меня похвалит!
— Вижу, ты та еще фанатка Арима.
— Как будто вы лучше, Коори-семпай.
— Дура, — с улыбкой ответил Уи, опуская скрещенные руки.
Однако он понял, что теперь ему тоже есть о чем подумать, ведь Арима будет участвовать в художественном фестивале в качестве судьи.
— Арима-сан будет судьей, так что будет нехорошо, если ему почти нечего будет оценивать…
Уи беспокоило, как будет выглядеть Арима, если на художественный фестиваль почти никто не придет.
— …Может, мне тоже участвовать?
— Коори-семпай?
— Теперь мой график станет еще плотнее, но это лучше, чем если никто не будет участвовать. Для начала могу поговорить с Отрядом 0 и Таке-сан, — сказал Уи, упоминая своих коллег и старшего товарища.
— А? — недовольно отозвалась Хаиру. — Но разве не лучше, если участников будет меньше?
Иначе ее шансы на победу снизятся.
— Не обязательно, чтобы их было много. Даже если Таке-сан будет участвовать, он все равно не выиграет. Потому что, как и его создатель, его работа будет простой и неприметной — вот и все.
Хирако Таке, который был близок с Хаиру, Уи и Арима, был крепким и очень умелым бойцом, однако его способности скрывались за невзрачным впечатлением, которое он производил.
— В конце концов, я просто пытаюсь вычерпать воду ведром из большого пожара. Даже если участников будет не так много, надеюсь, этого хватит, чтобы все прошло гладко… Хотя мне совсем не нравится мысль о том, что придется показывать начальству то, что я нарисую, — пожаловался Уи, с сожалением осознавая, что каким-то образом тоже оказался втянут в художественный фестиваль.
— Тогда, может, тебе вообще не стоит участвовать?
— Не собираюсь.
Так Уи рассказал Хирако и всем членам Отряда 0 обо всем: о том, что Арима станет специальным судьей художественного фестиваля, — и попросил их принять участие. Они тоже удивились тому, что Арима будет судить работы, но согласились участвовать, чтобы не подвести ни Ариму, ни Уи.
— Похоже, это может превратиться в художественный фестиваль для фанатов Арима-сан.
Казалось, тревогам Уи не будет конца. Однако вскоре все приняло неожиданный оборот, которого он никак не мог предвидеть.
— …Эй, вы слышали про художественный фестиваль!?
Следователи CCG были взбудоражены.
— Ага. Слышал, что следователь особого класса Уи и ребята из Отряда 0 тоже будут участвовать.
— …Ну, это же люди Арима.
Было очевидно, что Арима стоял над всеми остальными следователями. Каждый, кто когда-либо работал с Аримой, признавал его превосходство. Хотя все они были следователями, между Аримой и остальными словно возвышалась гигантская стена.
«Люди Аримы будут участвовать в художественном фестивале», — подумали следователи.
«Но если это художественный фестиваль, то здесь мы сможем их победить».
Ничего бы из этого не вышло, если бы следователи не придавали значения тому, как их оценивают через искусство. Но им надоело постоянно гореть от стыда рядом с подавляющим талантом и вновь и вновь убеждаться в собственной посредственности. Они больше не могли это терпеть.
— …Слушайте, я знаю, что трудно поверить, но в школе я получил четвертую по успеваемости оценку по изобразительному искусству.
— А я в начальной школе получил золотую награду за плакат для рекламы зубной щетки.
Следователям ничего не оставалось, кроме как сражаться на этом новом поле боя — избавиться от комплекса неполноценности и вернуть себе уверенность. Такое настроение распространилось среди следователей, упершихся в потолок своей карьеры и уже не надеявшихся на продвижение.
К тому же Арима в роли судьи был событием огромного масштаба, а новость о том, что гений неожиданно согласился стать судьей художественного фестиваля, стала предметом многочисленных разговоров.
Новость разрасталась как снежный ком и внезапно превратилась в большое событие для всего коллектива. В результате некоторые люди даже решили принять участие просто потому, что им это показалось забавным.
«Урие».
Урие молча цокнул языком, услышав, как кто-то окликнул его сзади. Даже не оборачиваясь, он сразу понял, кто это.
«...Надоедливый придурок».
Он обернулся и, как и ожидалось, увидел своего одноклассника Куроива Такеоми. Высокая фигура Такеоми и его представительная внешность не раздражали Урие так сильно, как его честные глаза. Они были точь-в-точь как глаза его отца, Куроива Ивао.
Ивао был выдающимся следователем особого класса, пользовавшимся величайшим доверием как начальства, так и подчиненных. В отделе CCG не было ни одного человека, который мог бы отозваться о нем плохо. Но Урие так не считал, ведь Ивао стал тем, кем был сейчас, пожертвовав ради этого собственным отцом Урие.
Отец Урие тоже был следователем. Будучи следователем особого класса, он командовал собственной группой подчиненных, одним из которых был Ивао. Когда появилась Одноглазая Сова, отец Урие приказал Ивао и его товарищам отступить, а сам остался позади, чтобы прикрыть их отход.
И в результате отец, который когда-то окутывал Урие теплом, вернулся к нему домой холодной тушей.
Почему он позволил ему умереть?
Эти чувства глубоко укоренились в Урие и отказывались угасать. Сколько раз он представлял себе, как Ивао умирает такой же трагической смертью, как его отец? Нет, даже более ужасной?
Как же иронично было то, что Урие встретил сына этого человека, Куроива Такеоми, в младшей академии CCG — своего одноклассника и, к тому же, такого же отличника, как он сам. Именно поэтому Урие прилагал все усилия, чтобы никогда ему не проиграть. Он хотел оказаться на вершине и смотреть на кислое лицо Такеоми сверху вниз.
Однако Такеоми никогда не терял самообладания. Подобно великому древнему дереву, тянущемуся к небесам, этот простой человек принимал все как есть, никак не реагируя, сколько бы Урие ни обращался с ним жестоко. И Урие это бесило. В Такеоми было что-то такое, от чего казалось, будто он прожил счастливую жизнь. Словно он нарочно тыкал Урие в лицо тем фактом, что у него были отец и мать и что он вырос в любви и заботе.
Тебе просто нужно начать думать так, будто ты тоже хлебнул нечистот, как я. Тогда ты не сможешь смотреть на меня такими глазами.
Именно такие мысли возникали у Урие, когда он сталкивался с Такеоми.
«...Что? Не разговаривай со мной», — сухо спросил Урие. Он хотел проигнорировать его и пройти мимо, но не хотел показывать Такеоми, что тот ему небезразличен.
«Ты тоже собираешься участвовать в фестивале искусств?» — спросил Такеоми.
Урие удивленно приподнял бровь.
«Мне нравится подход CCG к проведению фестиваля искусств, так что я и без того собирался участвовать. Не подходи ко мне посреди коридора и не веди себя так, будто мы приятели».
Урие был художником и часто писал картины, держа в руке палитру. Хотя он слышал о необычном ажиотаже вокруг фестиваля — Арима стал специальным судьей, а Отряд 0 собирался участвовать, — Урие изначально планировал подать свою работу. Вашу играли важную роль в оценивании работ на фестивале, поэтому это была прекрасная возможность заявить о себе.
«Так ты уже знал? Если честно, всю нашу группу попросили принять участие».
«...Отряд Хирако? Ты тоже?»
Такеоми был членом Отряда Хирако, которым командовал Хирако Таке. Похоже, Уи попросил Хирако принять участие в фестивале. Заместитель командира отряда Ито Курамото услышал их разговор и тоже решил участвовать. Вскоре за ним последовали и остальные члены отряда.
«Просто у меня нет никакого опыта в искусстве. Поэтому я пришел к тебе, чтобы попросить совета, Урие».
В академии Урие довольно легко узнавал разные вещи о Такеоми, но никогда не слышал, чтобы у того было какое-нибудь хобби.
«...Понятно. Конечно, я отличаюсь от такого дуболома, как ты».
Дело было не в том, что Такеоми скромничал. Он действительно совершенно не представлял, что ему делать. Впрочем, Урие все равно не собирался ему помогать.
«Если честно, к фестивалю искусств нельзя подготовиться за один день. А если у тебя даже нет четкой цели, я не знаю, чем могу тебе помочь. В любом случае, для начала просто сделай что-нибудь. Неважно, если получится плохо. Как тебе такая идея? Хотя это все равно будет пустой тратой времени».
Урие не находил слов для человека, настолько ничего не понимающего в этом деле. Но даже если бы Такеоми хоть что-то знал, Урие все равно не собирался давать ему никаких советов.
«...Вместо такого деликатного инструмента, как кисть, почему бы тебе не сделать что-нибудь из дерева?»
Слова Урие были пропитаны ядом.
Он отвернулся от Такеоми.
«Удачи. Постарайся как следует. Со своими каракулями мелками».
В искусстве Урие мог одержать над Такеоми сокрушительную победу. А если он победит, то, возможно, сможет сделать еще один шаг к повышению. Урие ухмыльнулся, представляя ужасную работу Такеоми. Похоже, этот фестиваль искусств становился все интереснее.
И он тихо захихикал.
«...Интересно, чему Урие-кун так радуется», — пробормотал Муцуки. Он только что вышел из комнаты для совещаний и случайно столкнулся с Урие. Лицо Урие выглядело как всегда, но Муцуки почувствовал, что с ним что-то не так.
«Что такое, Тоору?» — спросил Сузуя Джузо, высунув голову из комнаты для совещаний в коридор. Джузо, отвечавший за тринадцатый район, пришел в отдел на совещание по итогам операции по ликвидации «Аукциона».
«А», — сказал Джузо. Заметив Урие, он понимающе кивнул. — «Ты его пригласил?»
«А, нет. Думаю, Урие-кун сокращает сахар...»
«Он вообще не ест сладкое?»
«Да, пытается набрать массу».
Услышав слова Муцуки, из-за спины Джузо появился Абара Хамбее.
«Как жаль», — сказал Хамбее.
Остальные члены Отряда Сузуя — Накарай Кейджин, Микаге Миюки и Тамаки Мизуро — тоже вышли из комнаты для совещаний, закончив подготовку к нему.
На самом деле Муцуки и Отряд Сузуя собирались отправиться в знаменитый магазин, известный своими вкусными капкейками. Изначально Хамбее должен был пойти один и купить их, но Сузуя сказал, что хочет сам посмотреть на них и выбрать. Поэтому все отправились вместе с ним.
«Кроме того, совсем недавно его заставили съесть тот самый ведерный пудинг, который приготовил Сенсей для всех нас».
«Он действительно его съел?» — спросил Накарай.
Муцуки кивнул и слегка криво улыбнулся.
«Сенсей даже разделил его на порции, чтобы нам было несложно его съесть».
Он вспомнил, что произошло в тот вечер. Все, кто участвовал в расследованиях, одновременно вернулись домой и ужинали вместе, когда вдруг на обеденном столе материализовался ведерный пудинг. Сайко с восторгом смотрела на этот удивительный пудинг, рядом с ней сидел Ширазу с закатанными рукавами... а Урие смотрел на него мертвыми глазами.
«Завидую. В Шато столько домашних сладостей», — с улыбкой сказал Сузуя. Иногда было легко забыть, что он был гениальным следователем с огромным количеством достижений.
До магазина капкейков от CCG пришлось немного пройтись пешком. Изнутри магазина доносился аромат, от которого желудок будто наполнял желудок до краев. В витрине стояли красивые капкейки, украшенные всевозможными животными и цветами. Это уже было настоящее искусство.
«Ч-что-то здесь не так...»
Дело было в том, что среди десятков покупательниц они оказались единственной группой мужчин, окруживших витрину с капкейками. На них устремились пронзительные взгляды, но Сузуя, похоже, это совершенно не волновало.
«Какие красивые! Прямо как игрушки», — сказал Сузуя. Он ткнул вилкой в глазурь своего капкейка.
«Сузуя-сан, это NGC 4038 и NGC 4039».
«Микаге-семпай, я не понимаю, что ты пытаешься сказать», — в ответ заметил Мизуро, младший Микаге.
«Другими словами, Мизуро, Галактики Антенн».
«Слишком сложно».
«Может, если я скажу, что это Ворон, ты поймешь».
«Это еще одно из твоих созвездий?»
Микаге даже не собирался ничего объяснять, поэтому Муцуки тут же нашел информацию об этом в телефоне. Он увидел красивую фотографию Млечного Пути во всем его великолепии.
Он показал фотографию Микаге.
«Вот это, да?»
«Да», — ответил Микаге, указывая на телефон.
«Понятно. Это, без сомнения, искусство», — согласился Хамбее, взглянув на фотографию. Затем он поднял глаза на Муцуки, словно что-то вспомнив. — «Кстати говоря, фестиваль искусств уже скоро... Что все собираются делать в Шато?»
Фестиваль искусств.
Эти слова проникли в уши Муцуки.
«Я не особо разбираюсь в искусстве, но, похоже, остальные собираются участвовать».
Ширазу и Сайко из Отряда Куинксов рассказали Муцуки о фестивале. Они были в полном восторге. Урие пока ничего не подтверждал, но, учитывая его хобби, вполне вероятно, что он тоже будет участвовать.
«А Хайсе тоже будет?» — спросил Сузуя, набив щеки капкейком, которым он более чем достаточно времени любовался.
Муцуки переживал из-за того, что произойдет, если он расскажет Сузуя, но решил быть честным.
«Сенсей сказал, что хочет сделать пряничный домик, но не был уверен, что это можно считать искусством».
Глаза Сузуя засияли.
«Я хочу его съесть».
Если кто и мог вцепиться зубами во что угодно, то это Сузуя.
«Думаю, Сенсей все еще пытается определиться».
«Тоору. Убеди Хайсе».
«Я-я?»
Хамбее склонил голову.
«Пожалуйста, обязательно сделай это».
«К следующему разу я подготовлю отчет о плюсах и минусах участия Сасаки-ши», — сказал Накарай, перекрывая Муцуки путь к отступлению.
«Лучше тебе не идти против него», — прошептал Мизуро Муцуки.
«Стремись к звездам, раз уж родился», — прошептал Микаге с другой стороны. Похоже, выбраться из этой ситуации было невозможно.
«Я-я понял».
Прости, Сенсей, — извинился Муцуки про себя.
На самом деле история с пряничным домиком заключалась в том, что Мадо Акира, заменявшая Куинксам мать, сказала Хайсе перестать дурачиться, после чего он сдался.
«Ничего не поделаешь», — сказал Хайсе со слабой улыбкой, но на его лице читалась печаль.
Акира может передумать, если Сузуя ее попросит, — подумал Муцуки. Они ведь сражались вместе. Сузуя просил об этом ради себя, но если это поможет Хайсе, то ничего плохого в этом не будет. Или я могу помочь сделать пряничный домик.
«А Отряд Сузуя тоже собирается участвовать в фестивале искусств?»
«Мы планируем отобрать и представить несколько выразительных рисунков, которые нарисовал Сузуя-семпай», — сказал Хамбее. Сузуя иногда рисовал животных, и Хамбее систематически подшивал эти рисунки.
«Остальные — это я и Микаге-семпай», — сказал Мизуро, запивая кофе, чтобы очистить рот от слишком сладкого капкейка.
«Микаге-сан делает что-нибудь связанное с космосом?»
«Нет, кое-что другое. Микаге-семпай, покажи Муцуки».
Микаге достал из кармана блокнот и вырвал из него лист. Положив бумагу на стол, он начал складывать ее. Прямоугольный лист превратился в квадрат, складки и сгибы появлялись одно за другим плавными движениями.
Через две минуты все было готово: Микаге сложил пятиконечную звезду. Она была простой, но сделана очень красиво.
«Это связано с космосом...»
«Космос приходит», — задумчиво пробормотал Микаге, указывая на Муцуки. А Муцуки уже подумал, что это никак не связано с космосом.
«Микаге-семпай, ты действительно хорошо складываешь оригами», — спросил Мизуро.
«А, да, вижу. Оригами...»
Муцуки оказался втянут в ритм Микаге и подсознательно решил, что это связано с космосом, но если остановиться и подумать, то это было всего лишь оригами.
«Кроме того, я могу складывать динозавров, уничтоженных метеоритами, Туманность Розы в форме розы и декоративные шары, ярко напоминающие сверхновые».
Граница между космосом и оригами для Муцуки начала размываться.
«Если я смогу сложить оригами сто три раза, то смогу это сделать, но пока не достиг этой точки».
«Что ты вообще несешь?»
«Космос не приходит, Мизуро. Оригами — это то, чем является космос».
Искусство, оказывается, бывает самым разным.
Я не могу поспеть за их разговором, — подумал Муцуки.
Больше всего Муцуки привык к такому виду искусства, как живопись. Хотя одной из главных причин было то, что Урие каждый день рисовал.
Запах масляных красок просачивался из комнаты Урие и даже исходил от самого Урие, а Ширазу и Сайко часто без малейших колебаний называли его вонючим. Но Муцуки этот знакомый запах казался частью Урие, частью его холодности и колючести. Неужели он думает так потому, что во время операции по ликвидации «Аукциона» смог почувствовать одиночество Урие?
Муцуки коротко выдохнул и решил подумать о чем-нибудь другом.
Кстати, как там Сайко и Ширазу? Может, спрошу их, когда вернусь в Шато.
Но сначала нужно спросить Хайсе насчет пряничного домика, — подумал Муцуки, наблюдая за Сузуя, наслаждавшимся своим капкейком.
«Хм?» Коори-семпай, что ты делаешь?
Когда Хаиру пришла на работу в комнату для заданий Отряда S1, она обнаружила, что Уи режет фотографии ножницами. «Ты что, затаил обиду на людей на этих фотографиях?»
«Конечно нет», — ответил Уи, недовольно глядя на свою руку. Хаиру пожала плечами и села на свое место, чтобы скрыться от его взгляда.
Закончив разрезать фотографию, которую держал в руках, Уи начал убираться. Хаиру поднялась со стула и снова посмотрела на него. «Ты делаешь альбом?»
Кроме того, фотографии, которые он держал, были примерно одного цвета.
«...Это для фестиваля искусств. Я делаю из них коллаж». Похоже, он собирался приклеить вырезанные фотографии так, чтобы получилась единая композиция.
«Ты серьезно взялся за дело».
«Если уж что-то делать, то делать как следует. Если я сдам незавершенную работу, то буду выглядеть идиотом, а мне бы этого не хотелось...»
Уи глубоко вздохнул.
Ежегодный фестиваль искусств, который все эти годы едва ли кого-то интересовал, теперь набирал обороты. Он стал темой для обсуждения среди следователей, что было неслыханно. И хотя срок сдачи работ еще не приближался, исполнительный комитет фестиваля уже переживал, что зал, который они ежегодно арендовали для выставки, окажется недостаточно большим, чтобы вместить все работы.
«Никогда бы не подумал, что все это настолько разрастется».
«Разве ты не этого хотел, Коори-семпай?» Теперь это было мероприятие, достойное того, чтобы Арима был судьей.
«...Всему есть предел».
Однако Уи был пессимистом. Пока Хаиру размышляла, что же именно заставляет его так нервничать, в комнату неожиданно вошел посетитель.
«Ммм... Коори-бой».
Одного взгляда было достаточно, чтобы заметить бугрящиеся мышцы его крепкого тела, волосы, уложенные в помпадур, и пышные усы. Это был Танакамару Моган, следователь особого класса, чье присутствие напоминало о подавляющем запахе миллиона смешанных специй.
Он был опытным следователем, известным как «Моган из 2-го района», но для Хаиру он был просто человеком, от которого разило стариком. От его жаркого присутствия казалось, будто в комнате становилось душнее.
Уи широко раскрыл глаза, увидев Могана, который, похоже, специально пришел встретиться с ним, хотя сам Уи явно этого не ожидал.
«Я слышал об этом, парень». Моган грузно подошел к Уи и бездумно приблизился к нему.
«...С-слыхал о чем?»
«О том, что ты зажег фестиваль искусств этого года!» Моган захлопал в ладоши, выражая Уи свое одобрение. Как он вообще умудрялся делать так, чтобы его хлопки звучали как взрывы?
На лице Уи появилось нечто совершенно неописуемое из-за нежеланной похвалы. Не поэтому ли он всякий раз становился таким хмурым, когда речь заходила о популярности фестиваля искусств? Неужели именно такие новости теперь распространялись?
«Я искренне считаю, что мероприятия, обогащающие жизнь, или, другими словами, “взрослые внеклассные занятия”, — прекрасная идея. Вот, например, я организовал конкурс денди CCG и межрайонный чемпионат по бейсболу, хотя мне так и не удалось превратить их в крупные мероприятия. Невероятно. Может, теперь мне стоит называть тебя молодым гением... хм?»
Моган все это время поглаживал усы, а затем схватил обрезки фотографий Уи. «Коори-бой, ты тоже что-то делаешь! Хо-хо, как интересно, ты делаешь коллаж, я вижу».
«Да...»
Моган смог сразу понять, что именно пытается сделать Уи, благодаря своим глубоким и обширным познаниям в культуре, полученным за годы жизни в храме. «Наверное, подготовить фотографии непросто».
«Полагаю, что так...»
Моган согласно кивнул, а затем внезапно сжал кулак и ударил себя в грудь. «Понимаю, парень! Тебе нужна моя помощь с твоим искусством?!»
«Нет, я справлюсь», — ответил Уи, отказываясь от его помощи.
Но Моган возразил: «Не стесняйся! Так ты интересовался моей камерой?!»
Когда Моган входил в такое состояние, остановить его было невозможно. Он крепко схватил Уи за плечи. «Ха-ха-ха! Похоже, мы будем проливать пот и слезы ради твоего великолепного произведения! Фва-ха-ха-ха!!»
Уи становится все хуже, — подумала Хаиру, пока взрывной смех Могана разносился по комнате.
Даже людям с опытом в искусстве приходилось нелегко. Впрочем, это касалось не только Уи.
«Я же говорю: вот так, вот так, вот так, а это должно быть вот так. Понимаешь, о чем я, *buzzcut?»*Buzzcut — короткая мужская стрижка.
«Нет, я вообще ничего не понимаю!» — не подумав, выкрикнул в ответ Ширазу, лидер Отряда Куинксов, на грубое объяснение Сайко.
Ширазу и Сайко сидели в семейном ресторане. На столе Ширазу стояли стакан с соком из автомата и журнал о мотоциклах, а рядом лежал альбом для рисования, на котором были нарисованы два круга и горизонтальные линии. На первый взгляд рисунок напоминал баклажан или огурец, но для Ширазу он должен был изображать мотоцикл.
Ширазу хотел получить награду на фестивале искусств, поскольку победителям полагались призовые деньги, пусть и небольшие. Для человека, чьим главным желанием было зарабатывать деньги, это была возможность, которую нельзя было упускать.
Проблема заключалась в том, что получить награду ему было практически невозможно. Ширазу прожил жизнь, никак не связанную с искусством, и поездка на мотоцикле больше соответствовала его характеру, чем кисть в руках. Поэтому он метил не так высоко и рассчитывал хотя бы на почетное упоминание, а не на главный приз или второе место. Он попросил Сайко научить его рисовать, потому что ему казалось, что ее рисунки, которыми она убивала время, будет легче повторить, чем картины Урие маслом.
Но воплотить это на практике оказалось сложнее, чем он ожидал. «Для начала покажи, что ты умеешь», — сказала Сайко, после чего он попытался нарисовать мотоцикл, переводя взгляд с бумаги на журнал и обратно. Однако было очевидно, что рисовать он совершенно не умел.
«Ширагин, как ты собираешься ездить на этой жуткой лошади?»
«...Заткнись».
На листе Сайко, напротив, был нарисован хорошо узнаваемый мотоцикл в искаженном стиле. Ширазу и Сайко рисовали один и тот же мотоцикл, но их рисунки выглядели как совершенно разные вещи.
«Я думал, что будет легко нарисовать что-нибудь знакомое, что мне нравится...»
«Парни все такие. Они не видят людей перед собой».
«И это даже не человек. Черт...» Ширазу рухнул грудью на стол и застонал. «Я просто хочу измазать лицо черными чернилами, прижать его к бумаге и сдать это как автопортрет».
«Я не буду тебя останавливать».
«Вот тут ты должна меня остановить».
«Как член Отряда я буду наблюдать за обнаженным отпечатком тела лидера Отряда Куинксов».
«Не говори так».
«Ааа, хочу съесть кучу карааге».
«Мне плевать, что ты хочешь заказать, просто нормально меня учи!» Сегодня Ширазу угощал Сайко в благодарность за помощь.
«Ладно, ладно», — сказала Сайко, нажимая кнопку вызова официанта.
Наблюдая за тем, как она делает заказ, Ширазу подумал, насколько удивительно спокойно все было теперь.
«...В конце концов я забуду, что я следователь».
«Знаешь, я всегда забываю».
«И как у тебя это получается?»
«Потому что сейчас у меня в голове только карааге. Карааге, карааге!» — пропела Сайко на собственный мотив. В таком состоянии она не сможет учить его, пока не поест. Ширазу, которому снова стало скучно, начал заполнять пустые места на листе кругами. Маленьких кругов становилось все больше.
Причиной того, что он заметил, насколько все стало спокойно, была недавняя операция по ликвидации «Аукциона». После той битвы у Ширазу осталась масса противоречивых чувств.
Я хочу... стать красивой.
Таковы были слова, которые его противница Щелкунчик произнесла перед смертельным ударом, — слова, совершенно не похожие на то, что мог бы сказать гуль. Поэтому, когда он пронзил ее, ему не казалось, что он уничтожил гуля. Скорее, он убил человека, и эти чувства легли тяжестью на сердце Ширазу. Это напомнило ему о смертности людей и одновременно вызвало воспоминания о самоубийстве его отца.
Он не был человеком, склонным слишком глубоко все обдумывать, но не мог стереть эти мысли, горевшие внутри него. Однако в той битве пострадало не только сердце Ширазу. Все Куинксы так или иначе были затронуты произошедшим: это повлияло и на Сайко, которая постоянно шутила, и на Урие, и на Муцуки.
«Куча красивых кругов, Ширагин».
«Хм? А, точно». Ширазу сам не заметил, как покрыл кругами весь лист, не оставив между ними свободного места.
«Вау, это немного жутковато».
Глядя на скопление кругов, Ширазу закрыл альбом, но Сайко схватила его. «ЭТО... ИСКУССТВО!»
«Ты о чем вообще?»
Она вырвала альбом из рук Ширазу и посмотрела на страницу, покрытую кругами. «Ширагин, нарисуй кучу маленьких кругов на большом листе бумаги. Огромном».
«Чего? Звучит как морока. И где тут веселье?» — раздраженно спросил он Сайко, которая явно несла какую-то чушь.
Она помахала пальцем и цокнула языком. «Ты не понимаешь, что такое искусство, поэтому, конечно, тебе скучно».
«Эй, я начинаю злиться на вас, искусствоведов».
«Смешно слышать это от ублюдка из CCG! Рисуй эти чертовы круги, рисуй!» Сайко сунула бумагу прямо перед лицом Ширазу.
«Да хватит уже!» — сказал Ширазу, отмахиваясь от бумаги.
«Ты хочешь приз или нет, Гиншира?!» — воскликнула Сайко.
«Хочу...»
«Тогда слушай, что говорит харизматичная Сайко!»
В его нынешнем состоянии у него не было даже малейшего шанса получить награду. С другой стороны, Сайко и сама не думала, что эти круги помогут ему ее выиграть, но ей казалось, что Ширазу каким-то образом сможет справиться, ведь круги рисовать легко.
«Ладно», — ответил Ширазу.
Теперь художественное направление было определено, оставалось только рисовать. Ширазу и Сайко разошлись, когда Сайко сказала, что собирается купить для себя художественные принадлежности, и он направился к Шато.
«Фестиваль искусств, значит...»
Урие, как всегда, собирался писать картину, а Хайсе — делать пряничный замок вместе с Муцуки.
«...»
Теперь, когда он об этом подумал, ему показалось, что после операции по ликвидации «Аукциона» Хайсе тоже изменился, хотя было трудно сказать, что именно в нем изменилось.
«...Кто знает, может, просто устал или что-то в этом роде», — пробормотал Ширазу, а затем вдруг кое-что вспомнил. «А, точно».
Ширазу изменил направление и вскоре добрался до кафе :re, после чего вошел внутрь.
«Добро пожаловать», — поприветствовала его хозяйка кафе с мягкой улыбкой. Это была милая женщина, выглядевшая примерно ровесницей Ширазу.
«А, спасибо». Ширазу сел за стойку и заказал чашку кофе, которую молчаливый сотрудник-мужчина за стойкой приготовил для него.
Поднимающийся от чашки аромат кофе окутал его. Не дожидаясь, пока напиток остынет, он поднес чашку ко рту. Как всегда, было вкусно. Когда Хайсе впервые выпил этот кофе, у него выступили слезы.
«Похоже, сегодня ты единственный посетитель», — заметила хозяйка.
Ширазу поднял голову. «А, да. Черный кофе, который я пил в прошлый раз, был потрясающим».
«Большое спасибо. Кстати говоря, мы ведь еще в больнице встречались».
Некоторое время назад Ширазу вместе с Ханби из Отряда Сузуя ходил навестить Шинохару, напарника Джузо, и именно тогда они случайно пересеклись. Это длилось всего одно мгновение, но, похоже, она его запомнила.
Раз уж так, возможно, он мог бы поднять эту тему.
«Эм, а Сассан сюда заходил?» — спросил он. «Эм, я про того человека, который был со мной в прошлый раз. Только не того, что с повязкой на глазу...»
«В последнее время я его не видела», — ответила она. Значит, «в последнее время» — выходит, он приходил сюда несколько раз. «Наверное, он очень занят. Я слышала, что он работает следователем».
«Хм, вообще-то сейчас не настолько занят...» После такой крупной операции, как ликвидация «Аукциона», все обычно ненадолго успокаивалось, так что у него должно было быть достаточно свободного времени. Может, он проводил его с гулем, на которого оформил права собственности?
«...Эм, знаешь, скоро будет фестиваль искусств CCG».
«C-CCG?» Похоже, управляющая сильнее отреагировала именно на то, что он произнес CCG, а не на фестиваль искусств.
«Странно, да? Сассан и тот парень с повязкой на глазу, Тоору, собираются сделать пряничный замок. Должно быть весело, так что, если у тебя будет время, хочешь заглянуть? Вход свободный».
«Я бы с удовольствием пришла, но кафе...» Она посмотрела на молчаливого сотрудника, стоявшего за стойкой. Тот мыл кружки и, похоже, никак не отреагировал на ее слова.
«А, ну тогда ничего не поделаешь. Я просто подумал, вдруг у тебя будет время».
«Да. Спасибо за приглашение». Хозяйка мягко улыбнулась ему, а затем вернулась к работе. Ширазу допил кофе и вышел из кафе.
«Хм... Вот и все». Он подумал, как обрадовался бы Хайсе, если бы она пришла...
«Ну и ладно. Хотя, кажется, я видел, как Сассан тайком проходил мимо этого места...»
Если представится возможность, Ширазу снова спросит ее. На этот раз Ширазу направился к Шато.
«Этот парень уже ушел?»
После ухода Ширазу из подсобного помещения кафе появился мужчина в очках. С безразличным выражением лица Нишио Нишики, известный CCG как гуль S-ранга Змей, тяжело опустился на стул. Когда он сражался с Куинксами, его лицо было скрыто маской, но они все равно слышали его голос, поэтому он и прятался в подсобке.
«Менеджер, а тебе не стоит сходить на фестиваль?»
«Идиот», — ответила Киришима Тоука на слова Нишики. Она смотрела на дверь, через которую только что вышел Ширазу. Если Сасаки Хайсе узнает, что он проводил время с Тоукой и остальными в качестве Канеки Кена, интересно, что он подумает?
«Сделай мне кофе», — потребовал Нишики у Тоуки.
«Сам себе сделай», — огрызнулась она.
«Какая жадина», — сказал он и отправился за стойку. «А фестиваль искусств, значит... Прямо как в начальной школе».
«А что такого? Звучит весело», — сказала Тоука, моя кружку Ширазу.
Школа.
От одного этого слова у нее сжалось сердце.
Тоука-чан, хочешь вместе сходить в зоопарк?
Она неожиданно вспомнила ту сцену. Это было еще тогда, когда она ходила в школу.
В зоопарк?
Ага! Я могу взять с собой обед, и мы можем сходить во время летних каникул... Я хочу, чтобы мы снова пошли вместе. Я знаю, что ты занята учебой, но...
Ничего страшного. Я ведь не провалюсь только потому, что пропущу один день.
В этой жизни, где она только и делала, что теряла, единственным, что у нее осталось, были обещания, которые она не смогла сдержать.
После выпуска, Йорико, мы ведь не отдалимся друг от друга?
...Не хочу...
Йорико. Даже после выпуска мы все равно будем проводить время вместе.
Слова, которые она в конце сказала своей любимой подруге, превратились в одну лишь ложь.
«Хм, наверное. Возможность делать такие глупости и правда кажется довольно веселой», — сказал Нишики, допив свой кофе. Затем он внезапно коротко рассмеялся.
«Чего ты смеешься? Ты меня бесишь».
«Чего ты сказала?»
Нишики бросил на нее взгляд, но, поняв, что спорить бессмысленно, вернулся к стойке со своей чашкой кофе.
«Я просто вспомнил одного парня из организационного комитета университетского фестиваля. У него была самая дурацкая прическа». Он посмотрел на Тоуку с ухмылкой. Этот парень учился в том же университете, что и Нишики.
«...»
Тоука снова посмотрела на дверь. Даже сейчас она помнила тот момент, когда увидела, как Канеки — нет, Сасаки Хайсе — появился и прошел через эту дверь.
Тоука вытерла вымытую кружку и вернула ее на полку. «Похоже, он им очень нужен».
Судя по тому, что рассказывал Ширазу, Канеки был им необходим, и она могла представить, что именно поэтому Канеки стал считать это место своим домом.
«Нужен? Это как-то жутковато. Ты что, сравниваешь его с самкой льва?»
«Что? Хочешь, чтобы я тебя убила?» Она снова бросила на него взгляд, но, почувствовав себя глупо, тут же опустила глаза. Когда она отвернулась, то увидела, что Йомо смотрит на нее, и снова отвернулась.
«...»
Когда он в последний раз называл ее Тоука-чан?
«...Нишики, мне будет слишком сложно пойти, так что почему бы тебе вместо меня не сходить на фестиваль искусств?»
«Ты даже немного не чувствуешь себя виноватой, отправляя меня на улицу в такую холодную погоду?»
Солнце садилось, и вскоре кафе должно было заполниться служащими и школьниками, возвращающимися домой, которым Тоуке и Йомо предстояло подавать кофе.
Кстати говоря, когда-то давно она использовала своего младшего брата Аято в качестве подопытного, когда училась готовить кофе. Но сколько бы он ни пил, ни разу не сказал, что было вкусно.
Интересно, каким он стал бы сейчас на вкус? Она не смогла бы приготовить кофе так, как у Йошимуры, но могла ли она передать вкус Антейку?
Именно тогда в ее мыслях появился Хайсе. Он плакал, когда пил ее кофе. Его имя могло измениться, но он все еще оставался собой, даже потеряв воспоминания.
Тоука поднесла приготовленный ею кофе ко рту. Дело было не в том, что ей не было одиноко. Просто внутри нее, да и в самом кафе, было чувство, которое оказалось сильнее одиночества.
Солнце садилось, а бары в городе заполнялись людьми. Следователь по делам гулей Фура Таиши вошел в уютный паб и заметил со спины ничем не примечательного мужчину, сидевшего за стойкой.
«Эй», — позвал он его с кривой улыбкой, даже не потрудившись проверить, кто именно перед ним. Мужчина, Хирако Таке, оглянулся через плечо. Увидев Фуру, он слегка кивнул.
«Не против, если я сяду рядом?»
«Садись».
После того как они заказали напитки, Фура заговорил с Хирако, закусывая поданными к напиткам блюдами. «Фестиваль искусств стал довольно крупным мероприятием».
«И правда».
«Ты тоже участвуешь? Что собираешься представить?»
«Курамото сказал, чтобы я представил фотографии моей собаки».
«Понятно».
Хирако должен был что-нибудь представить, но понятия не имел, что именно, поэтому заместитель командира отряда Ито Курамото предложил ему сделать фотографии своей собаки.
Раз уж речь зашла о фотографиях, Уи тоже использовал фотографии для своего коллажа, но уже сходил с ума из-за Могана, который предложил работать вместе. Все фотографии, которые делал Моган, были фотографиями духов, и использовать их было нельзя. Странно, учитывая, что Моган вырос в храме. Более того, Моган даже сломал свою камеру после того, как ему стало противно от призрака, которого он сфотографировал.
«А ты?» — спросил Хирако, когда Фура достал сигарету и закурил.
Фура молча покачал головой. «Искусство не мое. К тому же Арима сам ничего не делает».
Некоторое время в прошлом Фура учился в одном классе с Арима. Фура стал следователем, и с тех пор прошло много лет, но он не мог забыть воспоминания об их времени вместе.
Я продолжу преследовать гулей, перебираясь с места на место. Давно я не разговаривал с кем-то своего возраста. Хотя я и не смог вести обычную школьную жизнь... Это было неожиданно весело. Спасибо.
Они встретились на втором году старшей школы. Арима был прямолинейным, мало говорил, но при этом произносил слишком много ненужных вещей и относился к своей работе безразлично. Однако в итоге именно он спас Фуре жизнь. Когда желание Фуры победить гуля, отнявшего жизнь и правый глаз его друзей детства, исполнилось, Арима ушел.
Даже спустя много лет Фура не понимал Ариму, но, возможно, он просто был из тех, кто не любит разговаривать и предпочитает держаться в стороне.
«...Эй, кстати».
Теперь Хирако был командиром отряда со своими подчиненными, но его попросили вернуться в Отряд Аримы, чтобы помогать Ариме. Учитывая, насколько вырос заместитель командира Ито, Хирако скоро должен был уйти оттуда. Однако Фура решил, что Хирако вряд ли захочет об этом говорить, поэтому просто проглотил слова и продолжил курить. Как человек, долгие годы бывший напарником «сильнейшего следователя», он наверняка нес на себе тяжелое бремя.
«...У тебя сейчас есть фотографии собаки?»
«Нет, все, что были, я уже отдал».
«Понятно. Тогда я поищу их вместе с женой и дочерью».
Он выпустил дым изо рта, и тот тут же рассеялся.
Время шло, и фестиваль искусств постепенно приближался.
«...Раз, два, три... хи-хи».
Белый лист для рисования постепенно заполнялся цветом. Хаиру сидела на полу, окруженная разбросанными цветными карандашами.
Она нарисовала поле цветов — фон своих воспоминаний.
Наконец наступил срок сдачи работ на фестиваль искусств, который в этом году вызвал небывалый прежде ажиотаж. Среди расстроенных следователей, не успевших закончить свои работы, началось судейство.
«...Почему здесь так много работ?»
Каждый год кто-то из клана Вашу выступал в качестве судьи. В этом году им стал Вашу Мацури. Он устало смотрел на переполненные стенды с произведениями искусства. Чтобы хотя бы просмотреть все эти работы, потребовалась бы целая вечность.
Тем временем Вашу Йошитоки, директор Бюро CCG и отец Мацури, с улыбкой смотрел на произведения. «Разве это не прекрасно? Фестиваль искусств удался!»
«Пустая трата времени».
«Все эти работы созданы в свободное время. Ты должен не спеша ими полюбоваться», — пожурил Йошитоки непокорного Мацури. Однако недовольное выражение лица Мацури никуда не исчезло.
Неподалеку от них Арима в одиночестве рассматривал произведения искусства.
Ему сказали выбрать всего одну понравившуюся работу. Все, что от него требовалось, — сказать: «Мне нравится эта», и на этом все закончится.
Арима быстрым шагом двинулся вперед.
Он продолжал идти, не останавливаясь, и казалось, что сейчас он дойдет до конца выставки.
«...»
Арима остановился. Перед ним была одна-единственная картина. Сцена, где буйно распустились цветы. Среди них стояли темноволосый юноша с мягким выражением лица и маленькая девочка.
«...»
Пейзаж из далекого-далекого прошлого.
Арима ненадолго задержался перед картиной, глядя на нее.
Сегодня был день фестиваля искусств. В выставочном центре, расположенном в том же районе, что и главный офис CCG, собралась невиданная в прошлые годы толпа. На обозрение выставили самые разные картины, скульптуры, изделия из керамики и прочее, а лучшие работы, удостоенные наград, были отмечены лентами соответствующих цветов.
Среди всего этого Урие смотрел на красную ленту высшей награды, прикрепленную к его собственной картине.
«…(Ну конечно, она досталась мне.)»
Урие, который учился в Академии на стипендии и окончил ее первым в своем классе, продолжал накапливать достижения. Окружающие хвалили его за то, что он превосходил других даже в своих увлечениях. Хотя Урие раздражало, что все Куинксы получили какие-то награды, лишь ему одному удалось завоевать высшую награду, которой удостаивались немногие.
«…Урие».
«…(Так ты тоже здесь.)»
Все, что Урие делал, было направлено на то, чтобы показать этому человеку огромную разницу между ними. Он обернулся и посмотрел на Такеоми.
«Поздравляю с высшей наградой».
«Это не такое уж большое дело. (Получай!)»
«Нет, ты был совершенно прав. Искусство не то, что можно создать за один день», — сказал Такеоми Урие, рассматривая его картину.
Обычно Урие раздражался, когда Такеоми его хвалил, но сегодня все было иначе. Такеоми ничего не понимал в искусстве. Ему было далеко до Урие, и от этого Урие становилось приятно.
«А ты как выступил? (Тебе вообще дают награду просто за участие?)» — язвительно спросил Урие.
«Я получил почетное упоминание», — ответил Такеоми.
«…Почетное упоминание?»
На мгновение грудь Урие сковало тревожное чувство от этих неожиданных слов.
Почетное упоминание? Тебе? Как?
Это всего лишь почетное упоминание, — напомнил себе Урие. Не было никакой причины обращать на это внимание. Но сердце продолжало бешено колотиться.
«Все благодаря твоему совету. Спасибо».
«Не стоит меня благодарить. (Не помню, чтобы я давал ему какие-то советы. Что он вообще несет? Он что, просто попытался скопировать меня и что-нибудь нарисовал?)»
По телу поползло неприятное ощущение, словно по нему ползло насекомое. Такеоми, понятия не имевший о том, что творилось в душе Урие, сказал:
«Тогда увидимся позже».
Он уже собирался уходить.
«Бужин, я только что видел твою работу! Она такая крутая!»
В разговор ворвался оживленный голос. Подбежал Ито Курамото, чьи глаза всегда казались закрытыми, а следом за ним — Мичибата Шинджи, примечательный своими бакенбардами и нижними ресницами. Эти двое были старшими товарищами Такеоми по отряду и, судя по всему, только что увидели его работу.
«Как ты вообще затащил сюда эту штуку!? Но сначала я хочу услышать, где ты раздобыл материалы для нее!»
«…(Как я ее затащил? Материалы?)»
Похоже, Такеоми создал нечто весьма необычное.
«Я взял машину отца и поехал в горы».
«…!? (В горы!?)»
Зачем ему вообще понадобилось ехать в горы?
«Когда Курамоччан посмотрел на то, что ты сделал, он просто застыл с отвисшей челюстью!»
«…(Посмотрел снизу вверх!?)»
«Не обращай на него внимания! Мичи это напомнило спортивные фестивали, и он так загорелся, что захотел залезть на нее!»
«(Спортивный фестиваль!? Залезть!?)» — подумал Урие, наблюдая, как двое старших товарищей хвалят Такеоми.
«(Нет, это ничего не значит. Они ведь из одного отряда… Это все равно что получать похвалу от собственной семьи…!)»
Если подумать, Урие больше не мог находиться здесь. Он быстро направился прочь от Такеоми и его товарищей в другую часть зала.
«(Что же ты сделал, Куроива Такеоми? Ты понятия не имеешь, что такое искусство. Мне совершенно не о чем беспокоиться. Да, я просто посмотрю на твою дерьмовую работу и посмеюсь над ней…)»
И тут Урие услышал голоса:
«Ты видел, что сделал Куроива?»
Это были не Ито и Мичибата, а другие следователи, которые с Такеоми практически не пересекались. Урие пошел следом за ними, чтобы посмотреть, на что они указывали.
«…!?»
Несмотря на толпу людей вокруг работы, Урие прекрасно ее видел.
«Тотемный столб… (Тотемный столб.)»
Он был около трех метров в высоту. По грубым вырезанным узорам было очевидно, что работу сделал любитель, но она все равно производила огромное впечатление. Осознав, что от изумления у него отвисла челюсть, Урие поспешно сомкнул губы.
Он задумался, зачем Такеоми вообще сделал нечто подобное, и наконец вспомнил.
…Вместо такого хрупкого инструмента, как кисть, почему бы тебе не сделать что-нибудь из дерева?
Несмотря на то что Урие сказал это с сарказмом, Такеоми воспринял его слова всерьез.
«Как и ожидалось от Куроивы».
«Он действительно не такой, как все остальные».
Похвала в адрес Такеоми доходила до ушей Урие — а это было именно то, что он больше всего ненавидел.
«(Вот поэтому я и ненавижу этого ублюдка!)»
Урие стиснул зубы и вышел из зала.
После ухода Урие перед тотемным столбом стояли две женщины.
«Мадам!»
Узнав одну из женщин, Гори Мисато, высокая следовательница с родинкой посреди лба, поспешила к ней. Мисато работала под началом следователя особого класса Куроивы Ивао и участвовала в специальном подразделении по борьбе с «Аогири» в 11-м районе, а также в операции по подавлению Совы в 20-м районе.
«Здравствуйте, Мисато-сан».
Женщина улыбнулась Мисато. Это была жена Ивао и мать Такеоми. Она вышла замуж в молодом возрасте, поэтому совсем не выглядела женщиной, у которой двадцатилетний сын. Ее внешность сильно контрастировала с Ивао: его массивное телосложение и основательная фигура заставляли его выглядеть гораздо старше.
«Давно не виделись, мадам».
«Спасибо, что всегда помогаете моему мужу».
«Не стоит! Ваш сын тоже очень старается». Мисато подняла взгляд на возвышавшийся над ней тотемный столб.
«Мой муж тоже много рассказывал мне о ваших достижениях».
«Ох… Да у меня не так уж много достижений». Мисато была рада услышать подобное от человека, которого глубоко уважала, но решила скромно отмахнуться.
«Вы пришли посмотреть на то, что сделали особый класс Куроива и ваш сын? Работа особого класса Куроива с подносом получилась впечатляющей».
Ивао потерял левую руку, но все еще продолжал работать следователем. Мисато не могла представить, как он умудрился сделать поднос одной правой рукой.
«Нет», — жена Куроива покачала головой. «Я пришла сюда сегодня, чтобы встретиться с женой Шинохары-сан».
Мисато посмотрела на женщину, стоявшую рядом с женой Куроива. Жена Шинохары Юкинори, также известного как «Несокрушимый Шинохара», улыбнулась. В ее улыбке чувствовалась внутренняя сила.
«Вы… жена особого класса Шинохары?» — Мисато поклонилась.
«Я слышала, что здесь выставлена работа Сузуи Джузо, поэтому пришла посмотреть на нее».
Шинохара потерял сознание, и с тех пор прошло уже много времени, но его жена и Джузо по-прежнему поддерживали связь.
«Кажется, работа Сузуя Джузо находится в центре зала. Рядом с ней — поле из журавликов оригами Микаге Миюки».
Жена Шинохары задумалась над указаниями Мисато.
«Если честно, я как раз пыталась ее найти. Спасибо», — благодарно сказала она.
После еще нескольких слов Мисато попрощалась с обеими женщинами.
«…»
Мисато смотрела на удаляющиеся фигуры женщин, которые продолжали поддерживать своих мужей-следователей, и выдохнула, вспомнив Амона Котаро — мужчину, к которому она когда-то испытывала глубокие чувства.
Амон обладал сильным чувством справедливости, превосходно справлялся со своей работой и имел блестящее будущее. Однако считалось, что он погиб во время операции по подавлению Совы в 20-м районе, хотя его тело так и не нашли. Мисато до сих пор не верила, что он мертв.
«Мисато».
Она настолько глубоко задумалась об Амоне, что вздрогнула, услышав свое имя.
«Чего ты здесь стоишь и витаешь в облаках?»
Это Мадо Акира окликнула Мисато. Акира была младше Мисато и окончила Академию позже, но всегда разговаривала с ней без особых формальностей. Это не изменилось даже после того, как Мадо превзошла Мисато по званию.
«…Я только что разговаривала с женами особого класса Куроива и Шинохары».
«Они здесь? Я должна с ними поздороваться».
Некоторые вещи не изменились, но кое-что все же стало другим — например, забота Акиры об окружающих. Мисато не знала, связано ли это с тем, что теперь Акире приходилось руководить подчиненными, или с тем, что Сасаки и порученные ей Куинксы повлияли на нее.
«Тогда я пойду».
«Да…»
Акира повернулась к ней спиной. Это была хрупкая спина, несущая на себе тяжелую ответственность.
«…Мадо Акира».
«Да?»
Мисато сама не заметила, как окликнула Акиру.
Акира была превосходной следовательницей, прекрасно разбиравшейся в куинке и всегда сохранявшей спокойствие. В будущем еще многие молодые следовательницы будут равняться на нее. Но Мисато знала, что под спокойной внешностью Акиры бушует целый поток эмоций. Она знала это, потому что Акира плакала из-за Амона Котаро и своего одноклассника Такизавы Сейдо.
«…»
Во время недавней операции по ликвидации «Аукциона» внезапно появился загадочный гуль и устроил настоящий хаос среди следователей. Никто из окружения Мисато не говорил об этом неожиданном происшествии, но оно оставило после себя зловещее ощущение.
«…Мисато?»
Акира остановилась и смотрела, как Мисато не могла подобрать слова.
«Что тебе нужно?» — спросила она, наклонив голову.
Она усмехнулась и прикрыла рот рукой, наблюдая за Мисато.
«Ты ничего не собираешься сказать, но раз у тебя есть время останавливать людей, отведи меня к женам особого класса. А я в благодарность покажу тебе вкусное карри».
Так, в своей своеобразной манере, Акира пригласила Мисато пообедать.
«Ну как?»
Акира улыбнулась. Мисато выдохнула через нос и встала рядом с ней.
«Идем».
«С удовольствием».
Люди весело рассматривали выставленные работы, ходили по залу и смеялись вместе со своими коллегами. На лицах этих людей, которые в обычной жизни сражались в качестве следователей, сейчас были улыбки.
Хаиру медленно пробиралась сквозь толпу, идя одна.
Высшая награда, высокая награда, почетное упоминание. Работы, удостоенные этих наград, были отмечены лентами. Хаиру остановилась перед своим рисунком, который тщательно раскрасила цветными карандашами. Она смотрела на синюю ленту рядом со своим именем. Ленту за высокую награду.
«А я думала, меня за это будут много хвалить».
Хаиру не получила специальную награду судьи — единственную награду, которую выбирал Арима. Она сцепила руки за спиной и надулась. Несмотря на полученную высокую награду, для Хаиру это ничего не значило.
«Наверное, лучше просто гулей ловить. Целыми толпами».
По ее мнению, это было проще всего. Она продолжала смотреть на свою работу, но вдруг что-то привлекло ее внимание, и она повернулась. Люди вокруг начали оживленно перешептываться.
Одного взгляда на молчаливого мужчину за очками было достаточно, чтобы по спине у всех пробежали мурашки.
«Арима-сан, я хотела получить награду Аримы», — громко сказала Хаиру, несмотря на шум вокруг. Арима остановился рядом с Хаиру.
«Ты имеешь в виду специальную награду судьи?»
«Она называется наградой Арима, потому что именно ты ее вручаешь», — заявила Хаиру. Арима сомкнул губы.
«И я потратила на нее столько времени и сил». Хаиру указала на свой рисунок, изображавший подростка и маленькую девочку среди прекрасных цветов.
«…Эта работа была исключена из числа претендентов на награду», — прямо сказал Арима.
«А?»
Щеки Хаиру надулись. Арима продолжал смотреть на ее рисунок.
«Потому что эта сцена вызывает у меня ностальгию».
Она возвращала его в прошлое.
И для людей, и для гулей существовало правило, заставлявшее их никогда не говорить об этой тайне — о моральном противоречии и месте, где их воспитывали, Солнечном саде.
Именно там она встретила его.
Хаиру захихикала. Их объединяло это воспоминание, и от этого она не могла скрыть своей радости.
«Сяо присоединится к нам со следующего года».
«Сяо! Я хочу, чтобы она снова почистила мне уши! Было так приятно!»
«Да, пожалуйста, хорошо к ней относись», — сказал Арима и ушел. Похоже, ему нужно было куда-то идти. Скорее всего, это было связано с Хайсе.
«Хаиру!»
Теперь рядом с Хаиру, которая до этого одна смотрела на свой рисунок, стоял кто-то еще.
«…Коори-семпай».
«Так ты получила высокую награду. Здорово», — сказал Уи, рассматривая рисунок Хаиру.
«Коори-семпай, а ты получил высшую награду».
Хаиру отошла от своего рисунка, а Уи последовал за ней. Уи, который обычно читал ей нотации за то, что она ходит позади него во время работы, на этот раз ничего не сказал.
«Специальная награда судьи — это шутка. Хотя Арима-сан вполне в своем стиле выбрал именно такой рисунок».
В итоге Арима выбрал работу Йонебаяши Сайко под названием «Мое представление о сильнейшем следователе». На рисунке был изображен очень мускулистый следователь, державший куинке, похожую на золотую дубину, с которой обычно ходят огры. Судя по всему, прототипом послужил ее товарищ по отряду Урие Куки.
«Говорят, он выбрал ее, потому что впервые увидел что-то подобное. Хотя вокруг было полно других работ, которые он мог выбрать».
Уи был известен тем, что часто жаловался, когда Арима делал что-нибудь странное.
«Пряничный замок Сасаки-куна пользуется большой популярностью, а эта картина, вся состоящая из кругов, просто жуткая. Куинксы — какая-то странная компашка…»
«Коори-семпай», — перебила его Хаиру.
«Что?»
«Давай пойдем работать».
Неважно, кто какую награду получил.
«…Но у меня сейчас перерыв».
«У меня тоже. Но теперь мы ведь вместе здесь?» — сказала она, продолжая улыбаться, несмотря на недовольное лицо Уи.
«Разве это не здорово? У нас полно дел. Нам действительно больше подходит держать в руках куинке, а не карандаши и ножницы, тебе так не кажется? Но если ты не хочешь, я пойду одна», — сказала Хаиру и направилась к выходу из зала.
Мне нужно спешить.
Чтобы Арима ее похвалил.
Потому что мы живем недолго.
Не имело значения, для чего их создали и почему им была уготована такая судьба. Главное — чтобы та рука снова нежно погладила ее по голове, как тогда, когда она была маленькой.
Уи громко вздохнул позади Хаиру, но быстро поднял голову и обогнал ее.
«Идем», — сказал он, обернувшись.
«Ага!» — ответила Хаиру.