Убийца богов, сон с когтями

Хао тяжело смотрел на того, кто назвал себя Убийцей Богов. Лис то и дело с силой сжимал и разжимал сякуха́ти, желая защитить смертную. Юкихо сидела подле мужчины, внимательно слушая того. Перед ними лежало несколько талисманов, которые Орочи принес собой из другой части Трехмирия. Аккурат дотрагиваясь по пожелтевшей бумаги, девушка то и дело сравнивала её с той, что была у неё. Лисьи уши дёргались. Хао не хотел их слушать, отводил взгляд и просто подмечал новые потерянные предметы, но голоса сбивали с мысли.

— И что, это так просто может изгнать демона?

— Не просто, нужно вложить огромную духовную силу, дабы талисман подчинился. Сохэй говорил, что если Оммёдзи собьётся с праведного пути, то талисман поглотит его, как и демоны.

— Сохэй? Оммёдзи? Кто это?

Орочи хотел ответить, но голос лиса заставил его замолчать.

— Оммёдо – искусство, способное не только изгонять демонов, но читать будущее, помогать очиститься от скверны пропащие души.

— Лиса никто и не спрашивал, - хмуро переведя взгляд на божество, Юкихо оперлась щекой о кулак. Помедлив, она чуть смягчилась. – Откуда ты это знаешь?

— Знания – есть то, что помогает существовать долгое время в гордом одиночестве.

— Опять странно говоришь. Тогда молчал бы и не перебивал гостя.

— Он здесь не гость, а тот, кто напал на тебя.

— Ну напал и напал, я бы напала следом.

Орочи усмехнулся. Собирая со стола талисманы, он их бережно убрал в свой пояс.

— Божества здесь ничем не отличаются от моих. Такие же наглые и беспечные. Что ты забыл на смертной земле?

— Мне казалось, что гости другой ветви не должны вести себя так.

— Мне казалось, что хозяин другой ветви не должен вести себя так.

— Так я хозяин?

— Так ты громкий лис, скрывающий истину от смертной.

— Будто ты не смертен, божественный убийца.

Юкихо, стало неуютно. Она, поднявшись достаточно тихо, покинула небольшую комнату, что была перед верандой. Открытые двери позволяли храму проветриваться. Сакэ оказалось подле бессмертных за считанное мгновение, а розовый хвост едва мелькнул за одной из тканевых ширм. Орочи, приподняв бровь, обернулся и моргнул несколько раз.

— Что это?

— Пей и уходи, смертный. Здесь нет тех, кто был бы тебе рад.

— Я не нуждаюсь в наставлениях того, кто врал ей глядя в глаза.

— Не понимаю о чём ты.

Приподняв чашу с сакэ, лис осушил её за один раз. Ему не хотелось признавать того, что этот бессмертный с лёгкостью мог отличить ложь от истины. Хао хотел как можно скорее избавиться от него, но понимая, что столь статусный гость мог навредить их миру, позволил тому остаться.

— И зачем я пустил тебя, смертный.

— И зачем ты врёшь ей, лис?

— Это… - Хао перевел взгляд на то место, где ещё недавно была Юкихо. Тепло улыбнувшись, божество спокойно погладил чашу. – Ради неё.

— Я угодил к тому, кто не получит ответа.

— Мне не нужны столь громкие речи от того, кто посмел наказывать богов.

— Они мерзкие, - честно ответив, Орочи приподнял чашу с сакэ. – Бросив смертных в лапы демонов, они спокойно смотрели и продолжают смотреть, как Ашихара исчезает.

— Ашихара?

— Как там говорила та смертная? Сэй…

— Сэйкай.

— Ашихара это ваш Сэйкай. Прекрасный мир, в котором спокойно жили смертные, пока один из Владык демонов не возжелал власти.

— Ты слишком открыт со мной для того, кто ненавидит богов.

— Да вот напоминаешь ты одного наглого лиса. Вы такие беспечные, крикливые. Такой зуд в руках, когда вижу очередную лисицу.

— Вот так говорят о друзьях, да?

Орочи усмехнулся.

— Вот так. Ну, - выпив сакэ и поставив чашу, бессмертный стёр с лица испарину. – Я не готов и не желаю выслушать, но мне нужно вернуться.

— Тогда ты можешь простой выйти и не возвращаться. Лес вокруг этого храма огромен. Вдруг найдешь где-то точку соприкосновения.

— Ты так яростно желаешь остаться с ней наедине? Вот уж не думал, что божество способно любить.

— Замолчи.

Тяжело ударив ладонью по столу, Хао поднял взгляд на Орочи. Глаза божества светились, золото менялось на черноту, вынуждая божественного убийцу усмехаться.

— Нет. Ты такой же, как они. Скрываешь истину от той, кто нуждается в вопросах.

— Как ты узнаешь всё это?

— Вы, боги, для меня открыты. Ваши чувства, мысли и тайные желания. Я ощущаю их мерзкий запах и готов сгинуть, лишь бы не слышать его. Но, в одном ты прав.

Поднявшись, Орочи слегка потянулся и вышел из храма. Хао последовал за ним, не желая оставлять одного. Бессмертные встали подле высокого клёна, листья которого падали на землю от прохладного ветра. Божественный убийца вернул ткань на лицо, его голос стал чуть тише и спокойнее, словно он расслабился.

— Не стоит скрывать то, что питаешь к смертной.

— Непрошенный совет?

— Да, - кивнув, бессмертный поднял голову. – Смертные способны исчезнуть из нашей жизни за короткий миг. Раз и всё, что ты ощущал, губить тебя и топит. Такое чувство, что ты нырнул в ледяные воды и нет сил выбраться из них.

— Убийца Богов да такой рассудительный.

— Я не рад нашей встрече, лис. Но благодарен той смертной, что она позволила взглянуть на себя со стороны.

— О чём это ты?

Орочи начинал уходить в тот момент, когда Хао задал вопрос. Божество, сделав несколько прыжков, с силой сжал чужое плечо, вынуждая божественного убийцу повернуть голову.

— Я спрашиваю о чём ты? Вы не похожи!

— Кажется, что пелена перед твоими глазами не позволяет увидеть тьму в её сердце. Эта дикая ненависть к божествам способна погубить эту душу.

— Она не имеет тьму. Внутри неё только серый свет, а паутины сожалений сковывают то, на что способна её душа.

— Вот так, значит. Значит верь, что она не захочет уничтожить каждого из вас. Ведь если так… - Орочи вырвал руку и усмехнулся. – То у вас будет сильный соперник.

Хао вернулся в храм, совершенно не понимая слов, сказанных незваным гостем. Всё, о чём он говорил, никак не подходило под стойкую Юкихо, которая, хоть иногда и стремилась к сражениям, но часто обдумывала план несколько дней. Лис усмехнулся. Сев на землю, опираясь спиной о деревянную балку, он смотрел на звёздное небо. Ледяной ветер пытался охладить его разгорячённое тело, но божество лишь улыбалось. Все воспоминания, всё то, что он видел за долгое время, проведённое подле смертной, заставляли его теряться. Мысли то и дело путались, пальцы подрагивали, сердцебиение учащалось, вынуждая лиса смущаться от реакции тела на девушку. Она бы никогда не смогла принять его сущность, чувства и то, на что Хао готов ради неё. Если бы Юкихо знала, как старательно оберегал её лис всякий раз, когда она теряла сознание после сражений. Если бы только могла довериться и открыться, позволяя богу быть достаточно честным.

Розовая шерсть мелькнула вдали, среди плотных кустов мяты. Коко, оглядываясь, будто пыталась нести что-то в своих лапах, не думая принимать смертный облик. Хао усмехнулся. Щелкнув пальцами, он призвал сотни светлячков, окруживших собой всю территорию храма, такого старого, но уютного. Несколько разрушенных статуй лисиц стояли подле подкошенной то́рии. Коко дёрнулась, когда пред глазами возникли мерцания. Сжимая холщовый мешок, она стыдливо смотрела на господина, постепенно подходя к нему с опущенной головой.

— Что такое, Коко?

— Г-господин? Вы не сердитесь?

— Я когда-то сердился на тебя?

Голос Хао был нежным, спокойным. Страж подняла голову, заглядывая в его глаза и улыбаясь.

— Нет, господин.

— Отчего тогда ты спрашиваешь меня о таком?

— Я боялась, что этот гость вас разозлил.

— Нет, что ты, Коко. Просто заставил задуматься. А где Юки?

— Она плохо чувствовала себя, господин. Я видела, как она сжимала плечо, прижималась к двери и рухнула на футон.

— Рэйкай измучил её вместе с Рэном.

— Она видела господина Рэна? Да. Мне её даже жаль.

— Юки встретилась и с О-Цуки. Я не знаю о чём они говорили, но с тех самых пор Юкихо вела себя странно. А ещё…

— Что, господин?

— Да нет.

Прикусив губу, он не стал вслух произносить то, о чём думал всё это время. Махнув рукой и отпустив Коко, Хао прикрыл глаза, тяжело выдыхая пар. Ему хотелось просто даровать спокойствие той, что остужала своим льдом его пылающую душу. Но вместо этого он был вынужден лгать, отгораживая Юкихо от тяжести прошлого.

Послышался крик.

Подорвавшись, Хао услышал только её голос и запах, что был горьким миндалём, а стал металлической кровью. Вбежав в комнату без разрешения, он прищурился, фокусируя взгляд в темноте. Юкихо, сжимая руками легкую ткань, вертелась из стороны в сторону, будто сгорая в агонии или утопая в ледяном омуте. Хао приблизился к ней, вытянул руку и осёкся, вспоминая ту яростную боль, что причиняли малейшие прикосновения к ней. Воздух становился тяжелым, аура метки просачивалась через возведённый барьер, вынуждая лиса отмахнуться. Сжав дергающиеся руки и вдавив их в пол, Хао полностью контролировал свою силу, не причиняя вреда смертной.

— Юки, проснись.

Но она не отвечала. По её лбу стекал пот, одежда полностью была мокрой, а из глаз стекали кровавые слёзы. Смертная продолжала кричать, вырываясь из цепкой хватки, вынуждая Хао укусить себя.

— Юки, всё хорошо. Тебе нужно открыть глаза.

— Не… Не подходите!

Крича, Юкихо пнула лиса ногой, заставляя того дернуться и почти полностью упасть на неё. В последнее мгновение Хао высвободил два хвоста, опираясь ими о пол. Он уткнулся губами в её ледяной лоб, наслаждаясь и в тот же момент пугаясь такого действия. На крик прибежала испуганная Коко, не ожидающая увидеть господина таким.

— Господин Хао.

— Принеси, - тяжело дыша, лис часто моргал. – Принеси её омамори и помоги мне, Коко.

— Конечно, господин!

Лисица скользила своими лапами по дереву, но всё же была достаточно быстрой. Смертная оставила рюкзак подле веранды. Коко подцепила зубами чёрную нить, как можно скорее возвращаясь к дергающемуся господину. Ему становилось труднее сдерживать её.

— Приложи омамори к груди её и не дай сбежать в тот миг, когда она очнётся.

— А как же вы, господин? Ваш хвост…

Хао, тяжело подняв голову, проследил за взглядом хранителя. Замечая, что пятый хвост постепенно становился прозрачным, лис только и усмехнулся, слезая с Юкихо. Продолжая удерживать её руки, он сел так, чтобы быть голова девушки оказалась на его ногах.

— Я не дам кошмарам поглотить тебя, Юки.

— Господин, подумайте. Ведь ваша сила.

— Со мной всё будет хорошо, Коко. Для меня нет ничего важнее той, что сейчас сгорает в агонии.

— Вы… хотите потерять всё, ради этой смертной?

Хао, сжав руки Юкихо хвостами, бережно огладил её щеку костяшками пальцев. Он тепло улыбался, вынуждая хранительницу зафырчать.

— Ради этой смертной я готов потерять больше, чем всё. Мне не столь важно: исчезну я или останусь, ведь без неё смысла от моего путешествия нет, Коко.

— Я поняла, господин. Я не приму это, но сделаю всё, чтобы вы были спокойны.

— Благодарю, Коко.

Хао сделал глубокий вдох, полностью концентрируя свою энергию на губах. Единственное, чем он помочь – оказаться там, где она сейчас была одна.

«Она ведь так боится остаться одна», - думая, Хао стирал выступающие слезы, пока медленно опускался ко лбу смертной. Он только дотронулся губами до кожи, как тут же упал рядом, инстинктивно сжимая дергающиеся руки, а затем и ноги.