Юкихо бежала по бесконечному коридору с зеркальными стенами, где каждое отражение отставало от неё. Ноги девушки не слушались – то становились длиннее, то короче, пальцы впивались в каменный пол острыми когтями. Бегло кинув взгляд на одно отражение, смертная пошатнулась и застыла на месте. Женщина, стоя в белоснежном одеянии, расчёсывала гребнем свои длинные белые волосы, тихо напевая себе под нос. Руки Юкихо дрожали, она медленно приближалась к отражению, когда услышала женский крик. Обернувшись, она никого не увидела и вновь вернула взгляд на зеркало, видя на женском лице страх.
— Матушка.
— Уходи, демон!
Хриплый голос Саюри стал громким криком, разнесшимся по всем зеркалам. Появляющиеся отражения выходили из зеркального мира, их длинные пальцы указывали на Юкихо, а лица были полностью истерзаны кем-то. Глубокие царапины и укусы покрывали кожу, чёрная жидкость стекала на камень, собираясь в единый сгусток. Попятившись, Юкихо дотронулась до одного из зеркал, где её тут же обняли призрачные руки. Свистящий голос шипел на ухо что-то неразборчивое, девушка сопротивлялась, но ножа рядом не было.
— Демон!
— Демон!
Кричали и смеялись с разных сторон, пока с потолка капала вязкая, зловонная слюна. Юкихо дергалась, пытаясь вырваться из цепкой хватки, но до её рук дотронулось нечто холодное. Замерев, она медленно перевела взгляд в сторону, с ужасом крича: по руке ползли маленькие, но пустотные глазницы. Скверна пропитывала собой кожу, воздух и ткани, едва прикрывающие нагое тело. Паника охватывала, не позволяя спокойно думать, вынуждая теряться, поддаваясь безумству.
— Я не демон. Не демон. Не демон!
Безумно крича, Юкихо собралась и дернулась, делая несколько шагов вперёд. Образ матушки расплывался, становясь горным ручьем и легким снегом. Девушка вытянула руку, желала дотронуться до исчезающего образа, но страх в глазах Саюри вынуждал останавливаться.
Мерцающий свет начал потухать. Голоса и образы исчезали, оставляя один единственный источник света над той, кто безумно шаталась из стороны в сторону. Сев и обняв ноги, Юкихо продолжала шептать себе под нос: я не демон, я правда не демон, правда не демон. По щекам смертной стекали чёрные слёзы, тело дрожало от ветра, взявшегося из неоткуда. Она слышала чей-то голос, хотела бы поднять голову и просить замолчать, но сил не было даже приоткрыть рот.
Страхи поглощали, остатки света начинали тускнеть, а на плече появилась тяжесть. Со спины обняли, поглаживали по ледяным рукам, спине и голове, стараясь говорить тише, ласковее:
— Прими свою тьму, дитя. Прими и ступай с пути света, что не является истинно верным.
Тень мелькнула перед глазами смертной, но она не дернулась, даже головы не подняла, продолжая тихо шептать. Мужской голос стал чуть настойчивее, а прикосновение грубее: он сжимал кисть, локоть, чуть приподнимал голову за подбородок, заставляя Юкихо смотреть вперёд. Вдали появился луч света из одного зеркала высунулась длинная рука. Грязная вода полилась на камень, а из стены появилось короткое тело, усеянное шрамами, укусами, ожогами.
— Ты должна видеть, дитя. Видеть и знать, какая твоя душа на вид, на вкус. Ты ведь хочешь испробовать её, верно?
Настойчивый голос уже был эхом, сильные руки не позволяли опустить головы, вынуждая Юкихо смотреть на появившееся существо. Она хотела ответить, но губы были сомкнуты, мужчина усмехнулся, проводя горячим пальцем по щеке.
— Твои губы сшиты так, чтобы никто не слышал твоего крика, дитя. Ты же не хочешь их напугать, верно? Они столь пугливы, что могут напасть и тогда ты исчезнешь. А мне не хочется терять столь прекрасный проводник.
Юкихо тяжело вдохнула носом, стараясь моргать часто, дабы прогнать слёзы с глаз. Силуэт издали приближался, с заметным трудом подтягивая длинные руки. Раздался щелчок. Перед глазами Юкихо появилось разбитое зеркало. Там, в мире грёз, стоял лис, повёрнутый к смертной спиной. Окровавленные одежды висели на его теле лоскутами, глубокие следы чужих лап проходили от шеи до копчика, от бока до плеча, оставляя метки. Смертная слегка дернулась, вынуждая мужчину рассмеяться.
— Дитя, ты посмела возлюбить этого лиса?
Юкихо хотела махнуть головой, но ей не позволили, вынуждая смотреть в зеркало. Хао стоял сжимая сломанную сякуха́ти, во второй руке у него была порванная чёрная куртка, которую постоянно носила Юкихо. Уши лиса были истерзаны, а почти все хвосты потеряны. Оставался последний, бледной дымкой едва двигающийся за его спиной. смертная ощутила тяжесть. Тело будто стало камнем, стремясь к полу, лишь бы не видеть то, каким истерзанным оказался ненавистный лис.
— Возлюбила ли ты этого лиса, как он возлюбил тебя? Или же ложь этого бога не позволит тебе взглянуть на него?
Сладкий голос был подле уха. Девушка сжалась от неприятного чувства, от нежелательного прикосновения. Услышанное тяжело понималось, ей хотелось вырваться из цепкой хватки и понять, кто стоял за ней и о чём говорил.
«Лис… этот лис врал? Я… я не удивлена. Ведь все боги… врут», - мысли Юкихо путались, она готова была пасть, но зеркало пред ней растворилось. Существо, что долго шло, оказалось рядом, принося с собой больше света. Смертная увидела себя и обезумела. С силой дёргаясь, она пыталась отстраниться от тянущихся рук, от длинного языка, вываливающегося из приоткрытого рта. Зловонный запах вызывал тошноту, но сильные мужские руки продолжали удерживать.
Шипение приближалось к лицу, держащий подставил раскрытую ладонь смертной к существу, позволяя ему впиться в чистую кожу. Нить на губах разорвалась, высвобождая громкий, истошный крик смертной. Она дергалась, совершенно не понимая откуда нашла в себе силы на сопротивление. Дёрнув телом, Юкихо высвободилась из захвата, сжала кулак и ударила существо в лицо, не желая в нём видеть себя. смертная ринулась во тьму, слыша за спиной громкий смех и такой ласковый голос, чем-то похожий на голос лиса:
— Мы ещё встретимся, дитя.
Она бежала всё дальше и дальше. Кровавый след оставался позади, приманивая тех, о ком не подозревала Юкихо. Ей становилось труднее дышать, смрад создавал пелену, забивал нос и горло. Судорожный кашель всё чаще вырывался, плотный сгустки падали на выступающие камни, пока смертная не запнулась, тяжело ударяясь лицом и плечом. За ноги кто-то схватил и начал тянуть, дрожащий и хриплый голос казался чем-то тихим, но она пыталась кричать:
— Не… не подходите! Хватит!
«Юки», - слышала она лисий голос в своей голове и ей вдруг захотелось дёрнуться в его сторону. Но никого не было. Она всегда была и оставалась одна, даже в моменты, когда демоны загоняли в угол, высвобождая острые когти и длинные клыки.
— Это не я. Я не такая слабая. Я не была слабой. Почему я такая слабая?
Голос её стал настолько хриплым, что плохо разбирались слова. Смертную продолжали утягивать, а из зеркал отовсюду кричать: демон. Чёрные слёзы скатывались, сил не было хвататься за что-то и она почти сдалась, как перед лицом появился яркий свет. Тьма расступилась. Множество светлячков отделились от тела того, кто с огромным трудом ворвался в этот кошмар. Горячие пальцы едва коснулись лица, как девушка отдернулась, не желая запятнать душу. Подтягивая ноги, Юкихо едва смогла поднятья, как тут же почти упала, как её схватили и прижали.
— Отпусти. Не смей… не смей трогать!
— Всё хорошо, Юки. Всё хорошо, слышишь?
— Я не слабая! Вам не загубить! Я не демон!
— Тише-тише, - уткнувшись губами во влажный висок, Хао бережно поглаживал дрожащую смертную. – Ты не одна, Юки, не одна.
— Я не питаю к нему чувств, ясно? Я ненавижу этого лиса. Как только увидела, как только ощутила этот божественный смрад!
Хао прикрыл глаза, но только сильнее прижал девушку к себе, позволяя говорить.
— Я не демон, - она замолкает на миг, а потом глубоко вдыхает, ощущая знакомый запах. – Наглый… лис?
— Нет, я просто часть твоего сна, Юки. Ты боишься, пытаешься сбежать от самой себя.
— Нет! – Вскрикнув, Юкихо отстранила от себя божество, а затем начала отползать. – Я не боюсь! Никогда, ничего и не буду.
— Страх – это тень от фонаря. Чем ярче свет внутри тебя, тем меньше его видно. Хочешь, я подую на твой огонёк?
Не понимая, о чем говорила тень лиса во сне, Юкихо почему-то согласно кивнула. Она, вытянув поврежденную руку, позволяя лису дотронуться до себя.
— Ты дрожишь, сбегаешь и стараешься разобраться во всём одна. Это было правильно до тех пор, пока мы не заключили договор. Теперь я рядом, я готов стать для тебя мечом и щитом, готов пролить кровь, свет и даровать спокойствие, когда душа твоя во смятении.
— Я ненавижу.
— Я понимаю и готов принять твою ненависть сполна, Юки.
— Не называй меня так. Ты тень, жалкое отражение того лиса, который почему-то приснился. А я зачем-то верю.
— Всяк потерявший путеводную нить желает поддержки, ориентира.
— И что? Ты этот ориентир?
— Если только ты позволишь укрыть тебя от самой же себя.
Юкихо внимательно смотрела в глаза того, чей золотой свет пробирал до души. Она поддалась. Дала шанс вытащить из кожи то, что мешалось. Острый зуб и коготь были откинуты, а на лице лиса появилась все та же тёплая, очень нежная улыбка.
— Я заберу твою тьму. Когда ты проснешься – не вспомнишь об этом.
— Зачем ты приснился мне, жалкий лис?
— Я не знаю, - тихо рассмеявшись, Хао почесал свою щёку. – Но я рад, что могу помочь тебе вернуться. Следуй за лисьим следом, Юки.
— Не называй меня так, лис.
— Ну, ты ведь не зовешь меня по имени.
— Не заслужил.
— Ничего, - поднявшись и спрятав руки за спиной, Хао приподнял взгляд на отражения в зеркале. – Я готов ждать, Юки.