— Привет, Уэйн, — расслабленно сказал Бруно. — Что заставило тебя встретиться?
— Здравствуй, Хьюитт. Просто... стресс.
— Да, понимаю. Из-за работы, наверное? Или что-то с Джейн?
— Нет, с ней всё хорошо. Мы вчера отлично прогулялись... но я слегка сглупил.
— Ох, ну рассказывай. Я, знаешь ли, немало прожил. Может, помогу? — с улыбкой отозвался Бруно.
— Давай только уже в баре.
Они заняли столик у окна, в самом углу, подальше от шума и посторонних ушей. Хьюитт заказал большой бокал пива и сушёную рыбу. Уэйн выбрал дорогой виски и тарелку с закусками: сыр, орехи, фрукты.
— Да уж, ха-ха, — хрипло посмеивался Бруно. — Не думал, что ты на такое способен... Впрочем, ничего не потеряно.
— Конечно. Я уже подумываю пригласить её куда-нибудь — в качестве извинения, — спокойно сказал Уэйн с лёгкой улыбкой.
— А стресс-то из-за чего?
— Ай, работа выматывает. Постоянное общение с людьми, причём не с самыми приятными... Эмоционально тяжело, но я держусь.
— У тебя хоть есть с кем поговорить, — усмехнулся Бруно. — А у меня одни трупы. Ха-ха! — снова рассмеялся он.
— Кстати о трупах... В последнее время убийства участились. Один только этот безумный художник чего стоит... Жутко, не находишь? Кто знает, может, завтра я сам стану его жертвой, — протянул Уэллс с томной интонацией.
— Это ещё что! Ты новости сегодня читал? — с раздражением спросил Бруно.
— Ещё бы. После этого тебе и позвонил. Монстры... — Уэйн опрокинул рюмку.
— Как так выходит? — печально произнёс Бруно.
— Что именно? Убийства?
— Да... Почему именно они? Рабочий класс, неприметные люди. Ни врагов, ни долгов, говорят. Кому они могли насолить?
— Нам этого не понять. Тот же художник... чем он руководствуется? Что у него в голове?
— Чёрт, Уэйн... — вдруг резко сказал Бруно. — А ты хочешь увидеть смерть?
— В каком смысле?.. — нахмурился Уэллс.
— Допивай и пойдём со мной.
Быстро залив в себя ещё одну рюмку и закинув в рот пару кусочков сыра, Уэйн встал и вышел на улицу вслед за Бруно.Они прошлись по ярким и весёлым ночным улицам, а потом свернули в тихий район и приблизились к лесу.
— Куда мы всё-таки идём? — расслабленно вопрошал Уэйн.
— На мою работу, на кладбище, — сухо ответил Бруно.
Уэллс не стал ничего говорить, а просто продолжил следовать за ним. Наконец они приблизились к высоким металлическим вратам. Хьюитт снял массивный замок и отворил их. Меры безопасности минимальны, но и красть здесь было нечего.
— Это практически мой второй дом, не редко я здесь ночую.
— И всё же, зачем всё это? — продолжал Уэйн.
— Сейчас ты увидишь… — тихо, почти шёпотом, ответил Бруно.
Они проходили по тёмным тропинкам между тысячами могил, туман стелился у ног, листва деревьев угрожающе шелестела. Было мрачно, и казалось, что лица умерших с могильных плит пристально смотрят за тобой.
Постепенно деревья вокруг редели, и становилось чуть светлее.
Они вышли из леса, и перед глазами Уэйна открылся жутковато-прекрасный пейзаж.
Холм, на котором они стояли, был усеян бесчисленными могилами. Плиты, словно сломанные зубы времени, торчали из земли под разными углами. Некоторые — новенькие, блестящие, с цифровыми табличками, вспыхивающими мягким голубым светом; другие — покрытые мхом и трещинами, с едва читаемыми именами. Туман стелился здесь особенно густо: он обнимал землю, прятал под собой гравийные дорожки и полузасыпанные кресты, ползал между надгробиями, словно живой.
Кое-где из земли торчали полуразложившиеся венки, ленты, забытые детские игрушки. Ветви деревьев тянулись в небо, словно застывшие в мольбе мумии. Над всем этим повисло глубокое, вязкое молчание.
Но стоило поднять глаза, и за этой безмолвной страной мёртвых, словно насмешка, расстилался яркий, пульсирующий город.
Из-за тумана и склона открывался вид на весь Токио: он дрожал и переливался миллионами огней. Огромные небоскрёбы, словно клинки мечей, разрезали небо. Неоновые вывески мелькали одна за другой: иероглифы, логотипы, призрачные лица, реклама чипов, концертов, хирургий памяти. Воздушные такси оставляли за собой тонкие голубые следы. Дроны-смотрители парили над улицами, похожие на металлических ангелов. Ветер доносил далёкие гудки, смех, музыку — город жил.
И всё это прямо напротив этого унылого и безнадёжного кладбища.
— Я называю это городом могил, — тихо сказал Бруно, глядя вниз. — Здесь лежат те, кто однажды тоже верил, что свет города вечен. Но он их забыл.
Уэйн молча смотрел. Глаза его скользили от крестов к огням, от безымянных плит к сиянию высоток. Было в этом пейзаже что-то тревожное, до боли человечное. Жизнь и смерть. Свет и тьма. Пульс цивилизации и её последняя остановка.
— Это восхищает и пугает одновременно... Но неужели именно это ты хотел мне показать? — наконец удивлённо спросил Уэйн.
— Нет. Свернём налево...
Они прошли ещё пару десятков метров, и Бруно остановился у ухоженной, красивой могилы, которая явно выделялась среди остальных.
— Это моя дочь, — выдавил он и опустился на колени перед её фотографией.
— Бруно... Это... Эх, прости, но я не могу подобрать слов.
— Ничего страшного. Я и сам не знаю, чего ждал от тебя. Просто... вот она — смерть, которая преследует меня. Как бы я ни пытался от неё убежать, она всегда настигала меня. Снова и снова, — дрожащим голосом проговорил он. — И вот... убийство семьи Падилья напомнило мне о дочери. Опять.
— Извини, но каким образом?
— Студент был похож на её первую любовь... — грубо процедил он.
— Ох... Это тяжело. Но давай не будем усугублять и без того тяжёлый день... Ты не должен постоянно думать об этом и искать связи.
— Ты прав, — коротко ответил Бруно, быстро поднялся и отряхнулся. — Пошли. Мне нужно ещё выпить.
— Эй, Бруно, — окликнул его Уэйн уже на обратном пути. — Я заметил ещё в самом начале: что за огромный крест стоит на кладбище?
— Что? — Хьюитт резко остановился, будто протрезвел. — Ты о чём?
— Ну как... Смотри, — он подошёл ближе и указал пальцем на инсталляцию в глубине кладбища, скрытую листвой и туманом.
— Твою мать... Я хожу здесь каждый день, но не помню ничего подобного... — ошеломлённо прошептал Бруно. — Пошли...
Приблизившись к кресту, они увидели ужасающую картину. Обнажённый человек был жестоко распят на нём. Он был мёртв, но кровь всё ещё стекала по его ладоням и ступням. Однако самое необычное: у жертвы вырезали сердце, вместо органа зияла сквозная дыра.
Под крестом, скорчившись, сидел исполнитель. На его голову был натянут венок — жестоко, сдавливая виски и пуская струи крови. Глаза выколоты. В изувеченных руках он держал картину, изображение всей этой сцены, измазанное в крови.
— Пиздец… Уэйн, ты тоже это видишь? — заикаясь, проговорил Бруно.
— К сожалению, да, — спокойно отозвался тот, не поддаваясь панике.
Вот так. Художник и его новая жертва сами нашли меня. Прекрасная возможность изучить место преступления, пока всё ещё свежее.
— Господи… Что мне с этим делать?! — воскликнул Хьюитт, ошеломлённый происходящим.
— Бруно… У тебя есть перчатки?
— Что?.. Только не говори, что ты решил провести расследование прямо сейчас.
— Именно.
— Но на хрена?! Зачем тебе это?
— Не задавай лишних вопросов, Бруно. Полиция уже закрыла дело, всё повесили на самоубийцу. А я, как бывший следователь, не могу с этим смириться, — спокойно и рассудительно врал Уэйн. — Сколько ещё жертв мы успеем насчитать, прежде чем его поймают?
— Ладно… Мне нужно сходить в каморку, — устало выдохнул Бруно.
— Заодно прихвати инструменты.
Отлично. Что мы имеем при первичном осмотре? Очередное жестокое и, пусть не самое замысловатое, но всё же символичное убийство. И, конечно, снова — картина. Единственное отличие: похоже, на этот раз сам художник прибил своего приспешника. Или это подражатель?
Нет… Сомневаюсь. Картина всё так же изумительна. Да и вся постановка слишком сложна. Не похоже, чтобы это было дело рук неопытного фаната. Слишком филигранно.
Когда Бруно вернулся с инструментами и перчатками, Уэйн тут же приступил к осмотру. Он аккуратно повалил крест — тот лишь опирался о дерево, а не был вкопан, что подтверждало: сцена свежая, выполнена в спешке.
— Хьюитт, кажется, я нашёл способ, как мы поймаем Художника, — тихо, но уверенно произнёс Уэйн.
— Мы? — буркнул тот недовольно.
— Да. Одному мне будет сложнее. А ты уже, между прочим, помогаешь.
— Эх… Ну и что ты нашёл? — нехотя подошёл Бруно.
— Посмотри на эти гвозди, которыми прибито тело…
— Ну и?.. Я думал, ты будешь искать отпечатки, слюну, ДНК… Что не так с этими гвоздями? — с раздражением проговорил Бруно.
— Ты не понял? — Уэйн присел на корточки у тела. — Гвозди массивные, грубые… ручной ковки.
Глаза Хьюитта округлились. Он взглянул внимательнее и выдохнул:
— Да… Ты прав. Я начинаю понимать твой ход мысли.
— Тогда озвучишь теорию за меня?
— Такие гвозди сейчас не валяются на каждом углу. Их заказывают в мастерских, куют вручную… или покупают в редких магазинах винтажного типа, — проговорил Бруно уже более собранно
— Верно, но я не думаю, что убийца настолько умел. К тому же закупка материалов и оборудования для этого не менее сложна. Гораздо логичнее закупка, а значит, можно отследить.
— Ладно, Уэйн. Что дальше? — уже с интересом спрашивал Бруно.
— Проверю списки покупателей. Либо заплачу хакеру, либо сам проникну в какой-нибудь магазин. Это уже детали. Главное, что есть нить.
— Понятно… — Бруно тяжело вздохнул. — Значит, и для меня найдётся задачка. Раз уж я втянут в это.
— Да. Сейчас мы аккуратно извлечём гвоздь, и ты передашь его на экспертизу.
— Экспертизу?.. Зачем?
— Чтобы выяснить состав металла, возможные следы. Микроэлементы от перчаток, масла, пыль — хоть что-то. Всё это может сузить круг.
— Будь по-твоему. У меня есть знакомый лаборант. Всё-таки я кручусь вокруг этой сферы не первый год, — кивнул Хьюитт, доставая инструменты.
— Хорошо. Думаю, пока этого хватит. Но… — Уэйн встал, наклонился к исполнителю и сунул руку в карман жертвы. — Вот. Ключ-карта от квартиры. Из того же района, что и первый самоубийца.
— Хм… — Бруно подошёл ближе и взял карточку. — Выходит, он берет своих "помощников" из одного места. Удобно. Я понял, к чему ты клонишь. Я осмотрюсь там, учитывая, что, как я понял, новые “инсталляции” должны появляться каждый день.
Он выдохнул, почесал затылок.
— А в других карманах что-нибудь было?
Уэйн вернулся к трупу, осторожно прощупал карманы рубашки и штанов. Большинство находок были обыденны: мусор, салфетки, пачка сигарет, крышка от пива… Но его внимание привлёк маленький, смятый клочок бумаги. Он развернул его, и, едва различая неровные строки, прочитал про себя:
"You were right. Guillotine, 11pm tomorrow."
Вот так значит.Этот ублюдок знал, что я его ищу. Знал, что я был в квартире самоубийцы. А самое жуткое: он, возможно, взломал мои устройства.Или ещё хуже... Был у меня дома.
Уэйн резко прощупал свои карманы, и, не обнаружив ничего, облегчённо выдохнул.
— Что такое? — с тревогой спросил Бруно.— Не важно, — отмахнулся Уэллс. — Выдёргиваем гвоздь и вызываем копов.
— Нет, стой! — вдруг всполошился Хьюитт, схватив его за руку. — Нельзя! Ты понимаешь, на кого лягут все подозрения? Две жертвы, кладбище… И единственный, у кого есть сюда законный доступ — это я. А если вспомнят моё прошлое… Уэйн, пойми, у меня были проблемы с законом, и сейчас никто даже не попытается разобраться.
— Бруно, мне плевать на копов, но что ты предлагаешь делать с трупом? И крестом?
Хьюитт опустил взгляд и тихо выдохнул:
— Мы на кладбище… Здесь есть крематорий.
Уэллс на мгновение замер, а затем слегка усмехнулся, почти восхищённо:
— Удивляешь, Бруно… Ладно, давай пилу.
Ох, ночь выдалась тяжёлой.Повезло, что я был тогда с Бруно. Не думал, что заведу здесь, в Токио, кого-то вроде друга. Но после всего пережитого, думаю, ему можно доверять.
Хорошо ещё, что я слегка перебрал в баре и забыл там телефон. Если бы он остался при мне, убийца мог бы слышать каждое слово. Тогда бы весь мой план полетел к чёрту.
Избавиться от улик и сжечь инсталляцию оказалось не так уж и сложно. Конечно, даже мне было немного не по себе: сжигать тела невинных. Но старик Хьюитт не дрогнул, ни одним мускулом. Это его работа. Он просто делает, что должен. Без сожалений.
А вот потом началось веселье. Уставший, хмельной, с раскалывающейся головой, я влез в магазин изделий из металла ручной ковки. Гвоздь, что мы нашли, был характерный: массивный, со старомодной шляпкой и гравировкой. Найти точного производителя труда не составило. Особенно потому, что наш художник — параноик. Он боялся оставить след в интернете, платил только наличкой и всё делал лично. Вот только и тут оступился.
Магазин, куда он заглядывал, вел журнал покупателей.И в нём я нашёл его.
Анджело Сэл.Родители — итальянцы, но родился в Японии. Школу окончил с отличием, поступил в престижный вуз, но продержался недолго. Наркотики, тяжёлые вещества, реабилитационный центр.
Там, в изоляции, его спасало только одно — рисование.Но и оно стало проклятием. Проблем в его голове становилось лишь больше.
Однажды он нарисовал смерть своей матери. И, о чудо, через пару месяцев она действительно умерла. Совпадение? Кто знает. Удивительно только то, что рисунок, говорят, не имел ничего общего с реальностью, но результат всё же настиг её.
В общем, ещё через пару лет его выпустили, после чего умер его отец. Но против него не было ни одной улики. Уже одинокий Анджело закончил школу искусств и устроился на работу где-то в сфере IT. После этого его след пропадает.Так же экспертиза нашла на гвозде частицы нитриловых перчаток с примесью краски и растворителя. Это лишь подтвердило мои подозрения.
Сейчас три часа дня. Я, наконец, на обеде. Редкая передышка. Которой я наслаждаюсь в крайней форме.Сижу с чашкой лапши и закрываю глаза на пару секунд.Недосып, тяжесть в теле — всё даёт о себе знать. Но я держусь.
Осталось лишь одно — дождаться звонка от Бруно.Пускай подтвердит внешность, одежду, может даже... адрес.Анджело Сэл. Я иду за тобой.
17:28.— Привет, Уэйн, — тихо сказал Хьюитт в трубку.— Здравствуй, Бруно. Что у тебя? — с интересом отозвался Уэллс.— Я нашёл подозрительного человека. В подворотне он подошёл к какому-то бедолаге и… после, похоже, неудачного разговора, что-то ему вколол, — голос Хьюитта дрожал.— Продолжай.— Я проследил за ним. У меня теперь есть его адрес, а через интернет — ещё несколько его квартир.— Жду. Спасибо, Бруно, — спокойно сказал Уэйн и сбросил вызов.
Буду честен:самое страшное во всей этой истории — это не трупы, не убийца, не кровь. Самое страшное — была перспектива лезть в городскую библиотеку. Кучи камер, охрана, да и даже ночью это проходимое место. Слава богу, до этого не дошло.В одной из квартир Анджело я нашёл картину. Не абстракцию, не натюрморт. Будущее убийство.На холсте — отрубленная голова, подвешенное тело, море крови… И всё это, конечно, в интерьере городской библиотеки.
Но это было не всё.В той же квартире, на тумбе, аккуратно, почти как реликвия, лежал позолоченный ключ.Идеальная гравировка: “For Wells”.
Для меня.
Вопрос: куда он ведёт?
Ответ: в одну из подвальных комнат заброшенного токийского океанариума.Я вставил ключ в замочную скважину. С трепетом провернул.
Скрежет металла.Щелчок.Дверь отворилась.И то, что я увидел, было кошмаром наяву.
— Это что, фото Джейн?! Её личные вещи?! Записи скрытых камер из её квартиры?! — прокричал Уэйн.Все стены были усеяны снимками девушки и различной информацией о ней.— Ты следил за ней… — голос задрожал от гнева. — Ты хотел запугать меня? Использовать её как рычаг…
Я улыбнулся.— Видимо, так я должен был отреагировать, Анджело. Или ты надеялся на молчаливый шок?
Жаль, он не может мне ответить, ведь он — главный экспонат этой фотогалереи. Мерзавец следил за Джейн, хотел угрожать мне девушкой, когда понял, что я начал искать его. Но в итоге на её месте сейчас он.— Связанный, униженный, беспомощный и без шанса на спасение, прямо как твои жертвы, Анджело...