─ Военная осанка ни к черту, порцию нормально получить не можешь, ты вообще на что способен?
─ Командир отделения, я боюсь, что ветераны меня...
─ От пары замечаний кусок от тебя отвалится? Тоже мне, дежурный по столовой, посмотри на парней из четвертого отделения – у них в мисках сплошное мясо, а взгляни на тебя: навалил одну чертову картошку!
─ Командир отделения, я, я ведь тоже положил немало мяса...
─ У тебя, блядь, совесть есть? Сплошные куриные шеи, лапы да головы, я вообще-то наесться хочу, ты думаешь, мы тут пирушку с выпивкой устраиваем?
─ Немедленно падай, триста отжиманий, чтоб неповадно было!
Вернувшись из столовой и едва переступив порог казармы, новобранцы услышали, как по всему этажу раскатывается яростная ругань.
Сразу несколько дежурных по столовой из разных отделений огребли нагоняй и получили взыскания за собственную нерасторопность.
Цинь Фэн, разумеется, тоже все это слышал.
Но испытывал ли он хоть капельку угрызений совести? Ничуть.
Армия – место изначально конкурентное, и если ты уступаешь другим в сноровке, винить стоит только себя.
Кто не рискует, тот не ест мясо.
Эту истину Цинь Фэн вынес из многолетнего опыта работы в офисных джунглях в прошлой жизни.
Излишняя мягкотелость никогда не считалась достоинством, и только проявляя пробивной характер можно добиться большего.
К тому же, подумаешь, недосчитались пары кусков мяса – от этого еще никто не умирал.
В остальных блюдах белка тоже хватало.
К тому же битва за еду для дежурных по столовой давно стала привычным делом для старослужащих.
Просто новички только-только прибыли в часть, робеют и тушуются, чем Цинь Фэн случайно и воспользовался.
На ошибках учатся, и в следующий раз этот трюк может уже не сработать.
Впрочем, сам Цинь Фэн ни капли не волновался.
Завтра дежурить по столовой от 4-го отделения выпадет Ци Мэну.
Интересно, как вы будете отбиваться, когда наша сторона выставит бойца из школы боевых искусств?
Стоило парням вернуться в кубрик, как они тут же с улыбками обступили Цинь Фэна.
─ Цинь Фэн, спасибо тебе огромное, мы сегодня в обед столько мяса налопались!
─ Если бы на дне миски не попалась соевая спаржа, я бы решил, что это чистейшая свинина в кисло-сладком соусе!
─ Братуха Фэн, если бы ты каждый день дежурил по столовой, мы бы только мясом и питались…
Не успел Чэнь Саньси договорить, как откуда-то сбоку раздалось демонстративное и ядовитое фырканье.
Ли Цзяшэн принял напыщенный вид и назидательным тоном произвел выговор: ─ Чэнь Саньси, это что еще за мыслишки? Получается, наше отделение забрало все мясо, а другим есть нечего?
Тут же он переключился и на Цинь Фэна: ─ Цинь Фэн, не в обиду будь сказано, но так поступать – чистой воды эгоизм. Влияние на коллектив отвратительное.
─ В армии превыше всего ценится сплоченность, а в единстве наша сила.
─ Нашему отделению следовало проявить сознательность и уступить мясо остальным, сейчас ведь модно вегетарианство, это полезно для здоровья…
─ Тц-с! ─ дружно протянули все присутствующие, закатив глаза под самый потолок.
А ЦиМэн и вовсе не стал церемониться: ─ Ли Цзяшэн, больше всех за обедом уплетал мясо именно ты, вон какая гора куриных костей перед тобой возвышалась.
─ Нажрался, а потом пошел поносить повара – ну ты и тип!
Ли Цзяшэн аж задохнулся от злости!
Да этот щенок посмел так разговаривать с заместителем командира отделения!
Но прежде чем он успел огрызнуться, робкий голос подал Чэнь Саньси:
─ Я слыхал, в Сычуани есть гигантская статуя Будды в Лэшане, может, и тебе отправиться туда посидеть?
Ли Цзяшэн уставился на Чэнь Саньси, побагровев от гнева.
Если у Ци Мэна ума палата, а мышцы вместо мозгов – с него и спросу нет, то ты, Чэнь Саньси, с виду такой смышленый парень, а туда же – сыплешь прибаутками?
Ты что, на вступительные экзамены в магистратуру собрался?
Хмыкнув, он снова напустил на себя важный вид: ─ Да что вы понимаете? Я, между прочим, заместитель командира нашего отделения, я обязан мыслить глобально и пресекать развитие ситуации в нежелательном русле.
─ Вы же сами слышали, что творилось наверху: дежурные из других взводов получили нагоняи и наказания. Что они о нас думают? Наверняка люто ненавидят!
─ И вообще, если каждый начнет действовать эгоистично, как Цинь Фэн, тогда наше отделение…
─ Тогда наше отделение каждый день будет питаться просто великолепно!
Услышав последние слова, все дружно обернулись.
Чжоу Пэнфэй с довольной улыбкой поглаживал живот, шагая от порога.
Затем он притянул к себе Цинь Фэна, крепко хлопнул его по плечу и окинул всех сияющим взглядом.
─ Слушать сюда всем! Впредь при раздаче еды дежурным ориентироваться исключительно на сегодняшний стандарт Цинь Фэна!
─ В армии за еду надо бороться умением, а если ты разеваешь рот и плетешься позади всех, то так тебе и надо – ходи голодным! Все уяснили?
─ Так точно! ─ громогласно откликнулись бойцы, бросая на Ли Цзяшэна откровенно насмешливые взгляды.
Про себя они думали: командир открыто одобрил действия Цинь Фэна, а ты вообще кто такой?
Сам уплетаешь за обе щеки, а потом осуждаешь дежурного – смелости хватило бы отказаться от мяса и перейти на одну траву?
Лики Ли Цзяшэна горел огнем.
Словно ему прилюдно отвесили несколько звонких пощёчин.
И тем не менее он упрямо продолжал верить, что абсолютно прав.
Пусть выходка Цинь Фэна и удовлетворила желудки бойцов 4-го отделения,
но на всю учебную роту в целом она повлияла крайне скверно, и вдобавок могла навлечь на их отделение всеобщую неприязнь.
Что же до того, что сам он умял столько мяса – так это исключительно из стремления не переводить продукты зря.
Мысленно Ли Цзяшэн решил: ничего, чуть позже надо будет серьезно поговорить с Цинь Фэном.
Заставить его осознать всю тяжесть проступка и объяснить, что такое забота об общих интересах…
Цинь Фэн понятия не имел, что там крутится в голове у Ли Цзяшэна, да даже если бы и знал – ему было глубоко плевать.
Со своей стороны он выполнил обязанности дежурного на совесть, добившись, чтобы все досыта наелись мяса.
А уж что там думают в других отделениях и влетит ли им – Цинь Фэна не касалось.
Он не собирался изображать из себя святошу или того самого каменного Будду.
А забота об общих интересах…
Ха, оставьте это кому-нибудь другому.
─ Минутку внимания, ─
продолжил Чжоу Пэнфэй: ─ Утренний осмотр показал, что постели вы заправляете из рук вон плохо. Так что извольте – никакого дневного сна, будете все вместе доделывать и перестилать!
Новобранцы тут же сникли, а в душах поднялась волна глухого ропота.
К дневному отдыху бойцы относились более чем серьезно.
Многие ведь до призыва даже успели погуглить этот вопрос в интернете.
И рекламные ролики призыва, и официальные сводки, и медкомиссия в военкоматах – все твердили в один голос, что в учебке положен законный дневной сон.
Обычно – с половины первого до двадцати минут третьего.
Хотя дембеля и предупреждали, мол, армейский тихий час – понятие мифическое и верить ему не стоит,
но пока правда не вскрылась окончательно, большинство все равно тешило себя надеждой.
Особенно Ли Цзяшэн.
Как уроженец исконных мест провинции Шаньси,
он прекрасно знал железное правило: не поспишь в обед – к вечеру расклеишься окончательно.
В некоторых уголках северо-запада даже лавки и магазины закрываются ровно в два часа дня, чтобы хозяева могли вздремнуть.
Доходило до того, что приезжие в два-три часа дня прогуливались по улицам и не могли найти ни одного открытого заведения – все заперто наглухо.
─ Товарищ командир, нельзя ли сделать исключение и дать парням хоть чуть-чуть покимарить? ─
Ли Цзяшэн испытывал к дневной дреме почти религиозную страсть.
Будучи заместителем командира 4-го отделения и человеком, наиболее близким к командиру взвода,
он чувствовал себя обязанным вступиться за коллективные интересы.
Чжоу Пэнфэй на мгновение задумался и кивнул: ─ Ладно…
Но не успел Ли Цзяшэн возликовать и мысленно приготовиться ко сну, как командир добавил:
─ Цинь Фэн может отдыхать, его одеяло – лучшее среди всех, а остальные продолжают пахать…
У Ли Цзяшэна отвисла челюсть.
Это… это как вообще понимать?
Какого черта я своими же руками выбил Цинь Фэну законный отдых?
Теперь Ли Цзяшэн был готов отвесить себе пару смачных оплеух: язык мой – враг мой, черт меня дернул лезть не в свое дело!