Лезвие уже почти коснулось цели, и казалось, что жизнь Фэйданя оборвется прямо здесь и сейчас.
─ Хватит, ─ раздался глухой, полный непререкаемого величия голос. Тайи, которого минуту назад так вовремя удержал Гуйчэ, молниеносным скачком оказался рядом с поверженным демоном.
Одним взмахом широкого рукава он отбросил падающий Меч Зеленого Лотоса, заставив его со звоном отлететь назад, прямо в руки владельцу.
Сжав рукоять, Ли Цинлянь замер на месте, бросая настороженные взгляды на того, кому суждено было стать будущим Восточным Императором Тайи.
Дело было вовсе не в нежелании бежать – он прекрасно понимал, что перед лицом этого противника спастись не удастся ничем, кроме Жемчужины Хаоса.
Искусство превращения в радугу клана Золотых Воронов гремело на весь Первозданный Хаос, а разница в уровнях культивации была слишком велика; разве мог он уйти от преследования?
─ И впрямь достойный ученик Саньцина, чудные сокровища, дерзкие приемы… – негромко произнес Тайи, глядя на юношу ледяным взглядом, хотя отнюдь не собирался продолжать драку. От прежнего вспыльчивого и раздражительного демона не осталось и следа.
─ Всего лишь средства для выживания, старший шутит, – сдержанно ответил Ли Цинлянь, приложив руку к груди и не выпуская из поля зрения противника.
─ Воистину дерзкие приемы, едва не погубившие Золотого Бессмертного Великого Покрова. Воспитанник даоса Тунтяня и вправду превосходит обычных смертных! – подал голос Фуси, до этого хранивший молчание и наблюдавший за происходящим со стороны.
Молчать дальше он уже не мог – обстановка накалилась до предела.
Тот момент, когда Ли Цинлянь в разгар бегства раздавил таинственную печать, видели все.
Ученик Учителя Тунтяня, обладающий как минимум тремя Первозданными Артефактами высшего качества и личным знаком для экстренной связи, – всё это красноречиво говорило о том, какое место юноша занимает в сердце наставника.
Если бы такого ученика прикончили здесь на месте, вряд ли кому-то из присутствующих удалось бы избежать расплаты.
Саньцин славились своей гордыней и привычкой защищать своих людей до последнего; имя убийцы не имело бы значения – началась бы война на уничтожение.
Иные участники тоже рисковали разделить участь виновных, особенно он сам как хозяин этих земель: позволить расправиться с гостем на собственной территории и надеяться выйти сухим из воды было верхом наивности.
Тайи тоже отчетливо видел эту сторону проблемы. Они с братом затеяли создание Расы Демонов и созвали единомышленников ради переговоров с Фуси и Нюйвой, но кто же знал, что всё обернется подобным скандалом.
Теперь их оценка весомости Ли Цинляня в глазах Саньцина претерпела коренные изменения.
Ученики бывают разными. Обычного воспитанника можно было прикончить без лишних раздумий – при их уровне культивации страха перед Саньцином они не испытывали, в худшем случае пришлось бы сойтись в битве.
Но стоило взглянуть на то, во что был экипирован Ли Цинлянь, как становилось очевидно: перед ними далеко не рядовой ученик. В него вложили столько сил и сокровищ, будто в собственный глазной алмаз.
Коли так, гибель юноши означала неминуемую и бесконечную кровную вражду.
Схлестнуться с Саньцином само по себе не страшно, страшно обрести смертельных врагов. Из всех присутствующих лишь четверо – Тайи, Ди Цзюнь, Фуси и Нюйва – могли похвастаться уровнем, сопоставимым с тройкой братьев.
Но даже из этой четверки, за исключением Тайи с его Колоколом Хаоса, никто не рискнул бы в одиночку заявить о победе над любым из Саньцина.
Что уж говорить об остальных, чья культивация застряла на начальной или средней ступени Золотого Бессмертного Великого Покрова – столкнись они с Саньцином, их шансы были не выше, чем у самого Ли Цинляня в схватке с демонами.
Затея братья войну на истребление, жертв среди собравшихся избежать не удалось бы. Это понимали и Тайи, и Ди Цзюнь, и Фуси.
Все помнили, как по возвращении из Дворца Пурпурных Облаков после проповеди старейшина Лао-цзы вознес над головой Пагоду Неба, Земли и Желтого Хаоса, укрывая под ее сенью Юаньши, Тунтяня и Ли Цинляня.
Тогда многие сочли выходку Юаньши во Дворце излишне заносчивой. Но стоило появиться этой защитной реликвии высшей пробы, как все признали: у них имелись основания для подобной гордости.
Не вдаваясь в подробности – достаточно было водрузить этот артефакт над макушкой, чтобы обрести абсолютную неуязвимость.
Тайи прекрасно понимал, что даже его Колокол Хаоса вряд ли способен пробить оборону той пагоды.
Чего уж говорить о наставниках, раздающих ученикам столько тяжелых реликвий – это наглядно демонстрировало, насколько несметными богатствами обладал Саньцин.
На вершине ступени Золотого Бессмертного Великого Покрова сверхъестественные силы и заклинания у всех были примерно равны.
Единственное различие заключалось в артефактах.
Теперь же сравнение оказывалось явно не в их пользу: Саньцин располагали куда большим потенциалом, раз могли позволить себе снарядить воспитанника тремя высшими реликвиями, в то время как они – нет.
Поразмыслив над этим, демоны были вынуждены пересмотреть степень угрозы, исходившую от троицы братьев.
Вывод напрашивался сам собой: победы им не видать, а ввязываться в распрю из-за какого-то юнца – глупость несусветная.
Именно поэтому позиции Тайи и Фуси так резко изменились.
Тайи больше не рвался в бой, а Фуси утратил прежнее равнодушие стороннего наблюдателя. Замена риторики диктовалась исключительно холодным расчетом выгод и потерь.
Ли Цинлянь холодно окинул взглядом собрание демонических владык, прекрасно читая в их глазах и страхи, и скрытые мотивы.
Именно такого результата он и добивался: запугать эту публику именем старших наставников оказалось лучшим исходом.
На площадке воцарилась тяжелая тишина. Тайи колебался: продолжать схватку не представлялось возможным, но и отпустить противника просто так гордость не позволяла.
Только что зародившийся собор Расы Демонов едва начал обретать очертания, как тут же угодил в подобный переплет; спустив Ли Цинляня с рук, они бы подорвали авторитет самого Фэйданя.
Фуси тоже испытывал неловкость. Ему-то уж точно хотелось скорейшего ухода наглеца – в конце концов, происходящее разворачивалось в его владениях, и в роли гостеприимного хозяина он рисковал остаться крайним при любом исходе.
─ Недурной ученик достался даосу Тунтяню, раз едва не срубил голову другу Фэйданю. Хорош, нечего сказать! Оставайся-ка ты здесь, парень, дожидайся, пока сам даос Тунтянь не явится за тобой – послушаем, что он запоет, – нарушил тягостное молчание доселе молчавший Ди Цзюнь.
Ди Цзюнь сполна оправдывал своерожденное величие владыки: в его тоне звучала непреклонная воля, в один миг разрешившая тупиковую ситуацию.
Лица присутствующих просветлели. Задержать юношу, дождаться прихода Саньцина и потребовать объяснений.
А коль те откажутся – сойтись в поединке, победа или поражение в котором еще не означали неизбежной смертельной вражды.
На текущий момент это решение выглядело наиболее разумным.
Ли Цинлянь шумно выдохнул, почувствовав облегчение. Пока от него не требовалось сражаться, и дело было вовсе не в трусости – он ведь не побоялся дерзить Тайи и кромсать мечом Фэйданя.
Просто противостоять всему сонму демонов сразу – непосильная ноша, и взваливать ее на свои плечи он явно не собирался.
Раз уж правила игры определены, Ли Цинлянь без лишних церемоний уселся прямо на лотосовый трон и закрыл глаза, погружаясь в медитацию ради восстановления потраченной энергии.
Честно говоря, для обладателя ступени Золотого Бессмертного Великого Предела одновременное использование трех Высших Первозданных Артефактов оказалось слишком затратным.
Остальные демоны, заметив такую беспечность, оставили юношу в покое и вместе с поддерживаемым Тайи Фэйданем направились вглубь обители Фуси и Нюйвы.
Они не опасались побега: куда мог уйти простой обладатель начальной ступени на глазах у целой толпы могущественных существ?
Да и самому Ли Цинляню бежать не имело смысла – стоило появиться Саньцину, как за него найдется кому постоять.
Если кто-то и сомневался в нравах этой троицы, то сам Ли Цинлянь знал всё наверняка: многолетние наблюдения убедили его в том, что в вопросах защиты своих подопечных те демонстрировали поразительное единодушие.