Руины 1 Первый алый отблеск восхода солнца на стенах их маленького домика, а Манк уже был на ногах. За окном слышался смех соседских мальчишек - они собирались искать светящихся лягушек в лугах. Парнишка на минуту замер, прислушиваясь к этому звону беззаботности. Как же ему хотелось быть среди них... Но жизнь распорядилась иначе. Теперь он был опорой для всей семьи. После того как отец ушел, оставив ему в наследство лишь умение колоть дрова да вспахивать поле, все заботы легли на плечи Манка.Выйдя из своей комнаты, он увидел сестру. Лилит сидела за столом, и в ее руках был тот самый кусочек хлеба, что он принес несколько дней назад. Лучи утреннего солнца, пробивающиеся сквозь занавеску, играли в ее огненно-рыжих волосах, за которые мама ласково звала ее «сонушкой» - в честь мудрой птицы с алыми перьями, приносящей добрые сны.[Манк](Голос мягкий, полный заботы)—Опять не спала, сова? Мы же договорились беречь себя. Что бы я делал, если бы тебе стало плохо, а меня не было рядом?[Лилит](Вздыхает, но улыбается)—Прости, братец. Не спалось. Знаешь, когда считаешь наши гроши, сон куда-то уходит.Манк сунул руку в карман, и пальцы нащупали знакомые прохладные грани - десять золотых. Если добавить то, что лежало в его походной сумке, выходило двадцать восемь. Цифра, которая всегда заставляла его сердце сжиматься от тревоги.[Манк](Осторожно)—Может, нам всё же взять немного из банки? Совсем чуть-чуть?[Лилит](Качает головой, и прядь рыжих волос касается ее щеки)—Нет, Манк. Мы восемь месяцев наполняли ее по зёрнышку. Это наш шанс спасти маму. Мы не можем сейчас остановиться.[Манк](Кивает, опуская глаза)—Ты права. Я просто... я очень хочу, чтобы всё поскорее наладилось.Он посмотрел на сестру, и его сердце наполнилось теплой решимостью. Они обязаны справиться.[Манк](Стараясь звучать бодро)—Не волнуйся! Сегодня я спущусь чуть глубже. Обязательно найду что-то стоящее! Мне просто нужно немного удачи.[Лилит](Протягивает ему деревянный оберег)—Вот, держи. Я его вчера делала. Он будет беречь тебя в темноте.Манк взял из ее рук теплый деревянный полумесяц. Он пах деревом и домом. Парень сразу же повесил его на шею.---Обычно Манк не опускался ниже десятого этажа древних руин, но сегодня, поглядывая на оберег, он набрался смелости и спустился на пятнадцатый. Воздух здесь был прохладнее и пах старым камнем. Луч фонаря выхватывал из тьмы древние фрески, на которые почти никто не смотрел.Он знал, что здесь могут бродить монстры, но рассчитывал на удачу и на то, что предыдущие искатели приключений уже очистили эти залы. У него было несколько часов тишины и покоя, чтобы найти хоть что-то ценное.[Манк](Шепотом.)—Хоть бы мне сегодня повезло... Один-единственный хороший кристалл, и у нас будет немного передышки.Он шел по заросшим мхом коридорам, и его шаги отдавались мягким эхом. В этих древних стенах была своя, грустная красота.---Три часа пролетели почти незаметно. Он нашел пару мелких кристаллов, которые слабо теплились изнутри нежным голубым светом. Маны в них было немного, но и это было уже маленькой удачей.[Манк]—Ой!Его нога поскользнулась на чем-то влажном, и он неловко приземлился на мягкий мох.[Манк](Всматривается в блестящий след)—Интересно... Это же след большого червя. Куда это он так спешил?Большой червь был странным созданием - слепым странником, который чувствовал лишь потоки маны. И если он сюда полз, значит, где-то рядом был ее источник.[Манк](Глаза загораются любопытством)—А что, если пройти по его пути? Это может быть безопаснее, чем бродить по открытым залам.Решение было принято. Он дал себе слово: исследовать туннель всего один час.---Путь по туннелю червя оказался не таким страшным, как он думал. Стены были гладкими и странно переливались в свете его фонаря. И всего через двадцать минут он увидел первое сокровище - кристалл, который светился изнутри ровным, ясным светом. За ним последовал другой, и еще один. Сердце Манка забилось чаще. Этого хватило бы, чтобы они с Лилит могли месяц не знать забот.[Манк](С улыбкой в голосе)—Невероятно... Спасибо тебе, сонушка. Твой оберег и вправду приносит удачу.Он шел вперед, и земля под ногами становилась все мягче, словно пуховая перина. Впереди нежное сияние, которое становилось все ярче и ласковее, пока весь туннель не озарился мягким, словно лунным, светом.[Манк](Замирая от восторга)—Красота какая...Перед ним росла, переливаясь всеми оттенками лазури, целая россыпь кристаллов невиданной чистоты. Он осторожно отломил маленький кусочек и, взяв его в ладонь, почувствовал, как по его руке разливается приятное, согревающее тепло. Это была мана - чистая, живая и невероятно мощная.[Манк](Голос дрожит от счастья и надежды)—Сердце этажа... Мы спасены, Лилит! Мы сможем поплыть в Умбралию!---Он набрал целую сумку сияющих камней - килограммов десять. Его сломанная лопатка уже не имела значения. Он был счастлив и полон сил.[Манк](Нежно поглаживает сумку)—Скоро мы будем дома. Всё будет хорошо....Он почти бежал обратно, как вдруг земля вздрогнула, застонала на разные лады. Не просто вибрация - это был глухой, стон, будто сам камень дрожал.[Манк](Замирает, сердце в пятки уходит)—Что за...? Это не монстры... Не червь...Инстинкт кричал об опасности, каждой клеткой. Он прильнул ухом к сырой стене, пытаясь понять, откуда исходит этот звук. И в этот миг стена взорвалась.Не просто вылез червь. Из каменной плоти, с хрустом ломающихся плит, вырвалось ЧТО-ТО. Гигантское, слизистое, с разверзшейся пастью, усеянной концентрическими кругами зубов. Оно заполнило собой весь туннель, и воздух наполнился тошнотворным сладковатым смрадом гнили.[Манк](Мозг отказывается верить, голос срывается в шепот)—Чтоб тебя... ААААА!Не крик, а предсмертный вопль вырвался из его глотки. Он не упал - его сбросило, отшвырнуло в зияющую черноту обвалившегося тоннеля. Камень резал кожу, он кубарем летел вниз, и этот полет был хуже любого удара.[Манк](Паника, дикая, всепоглощающая)—ВЕТРЯНОЙ ПОТОК! ВЕТРЯНОЙ... ЧЁРТ! ПУСТО! ВНУТРИ БОЛЬШЕ НЕТ МАНЫ.Он чувствовал это - вместо теплой энергии маны внутри была пустота. Его магия, его последняя надежда, умерла. Смерть пахла сыростью и пылью, и она была совсем близко.[Манк](Ум затуманивается, сознание цепляется за последнюю соломинку)—Кристаллы... Сумка... Должна быть...Рюкзак сорвало в первом же вихре падения. Краем затуманенного зрения он увидел ее - проклятую сумку, болтающуюся в метре от него. Он из последних сил, с хрипом и стоном, потянулся к ней.[Манк]—Ветер... Мать твою... ДА ЖЕ НА ЭТО...Ничего. Абсолютно ничего. Он был пуст. Выброшен. Высушен.Он протянул правую руку, кость хрустнула от напряжения... Почти... ЕЩЕ НЕМНОГО...БАХ! ХРУСТ!Звук был ужасен. Не глухой удар, а тот самый, сочный, отвратительный хруст ломающегося дерева и рвущихся связок. Боль пришла не сразу - сначала лишь ошеломляющая пустота и неверие.[Манк](Не крик, а животный вой, рвущий глотку)—ААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААРГХ!Его правую руку переломило, раздробило о торчащую железную трубу. Он увидел это - его кисть висела на каких-то лохмотьях, безвольно болтаясь, вывернутая под невозможным, кошмарным углом.[Манк](Сквозь предобморочный туман, шепотом, с ужасом)—Рука... Это... моя рука сломана...Он чувствовал лишь пронзительную, огненную агонию, пожирающую его от плеча. А внизу, в кромешной тьме, уже угадывалось дно. Оно ждало. Приближалось с неумолимой, чудовищной скоростью.[Манк](Последняя, отчаянная попытка)—ЕЩЕ... ЧУТЬ... Ааа! СУКА! БОЛЬНО! ДА!Он рванулся, искривившись в судороге, и левая рука, будто чужая, впилась в ремешок сумки. Он зажал ее между ног, пальцы, не слушающиеся, вытащили кристалл... Он с силой, с ненавистью, с отчаянием, воткнул его себе в грудь, прямо ниже ключицы.Мир взорвался белой, всепоглощающей болью. Мана ворвалась в него, не живительным потоком, а раскаленной лавой, выжигающей вены. Его тело выгнулось в немой судороге.[Манк](Хрип, полный агонии и ярости)—ВЕТРЯНОЙ... ПОТОК! ДЕРЕВЯННЫЙ... ЩИТ! ЧЁРНЫЕ... ЛОЗЫ!Из его горла вырвалось не заклинание, а заклятие. Черные, скользкие лозы, будто из самого ада, выползли из тьмы и опутали его, сжимая так, что хрустнули ребра. Деревянные щепки сцепились в утробный кокон. А ветер... Ветер замедлил падение.И наступила Тишина. Не просто отсутствие звука. Глухота, давление, беспросветное безмолвие могилы.БАБАХ!Удар был оглушительным. Не грохот, а кошмарный, разрывающий барабанные перепонки звук рвущегося дерева и ломающихся костей. Деревянный гроб, в который он сам себя заключил, с грохотом рухнул на дно.Тишина. Абсолютная. Тьма. Кромешная. И запах... Запах свежей крови, развороченной земли и страха.