Руины 2
[Мама]—Манк, не балуйся, лучше помоги сестре нарвать огурцов с грядки.
Красивая женщина с длинными золотыми волосами стояла у стола и нарезала овощи для салата.
[Манк]—Мам, а мы пойдём сегодня смотреть, как цветут белые розы?
Торопливо натягивая сапог, спросил Манк.
[Мама]—Конечно, пойдём. Если поможешь сестре, я куплю тебе конфет.
[Манк]—Хорошо, мама. Только смотри, не забудь, ты обещала!
Внезапно за его спиной раздался оглушительный грохот, будто на пол рухнуло что-то тяжёлое.
[Манк]—Мам? Что случилось?
Он обернулся и застыл от ужаса. Мама лежала на полу без сознания.
[Манк]—Мама, что с тобой?! Лилит, беги сюда, маме плохо! Мама! Мама! Проснись!
---
[Манк]—МАМА!.. Ай!
Резко вскочив, он тут же рухнул обратно, оглушённый болью. Всё тело ныло и горело, но хуже всего была правая рука - кость зловеще белела в развороченной плоти. Вся одежда была залита кровью, но, слава богам, кроме руки, переломов не было.
Стиснув зубы, он оторвал рукав от своей футболки и, призвав последние крохи маны, примотал сломанную руку к импровизированной деревянной шине.
[Манк]—Вряд ли надолго хватит... но хоть не будет так болтаться. Где я, чёрт возьми?
Он попытался встать, но ноги подкосились, и он снова рухнул в лужу собственной крови. Сначала нужно остановить кровотечение. Собрав волю в кулак, Манк сконцентрировал остатки маны и направил их в самые страшные раны. Кровь удалось остановить, но для полного исцеления нужна была магия высшего уровня, ему недоступная.
Боль пронзила тело, но куда страшнее физической боли была боль от осознания.
[Манк]—Как глубоко я упал?.. Помню, руку об железную трубу разбил... А они начинаются с двадцать седьмого этажа. Если я и вправду так низко... Одному мне отсюда не выбраться.
Сначала это был просто тихий вздох, сдавленный комом в горле. Потом ещё один. А потом его будто прорвало.
Он не просто плакал.Всё его тело выло от бессилия. Слёзы, горячие и солёные, текли по грязным щекам, смешиваясь с пылью и кровью. Он схватился за свою сломанную руку и закачался на коленях, как раненый зверь.
[Манк](Голос, разрывающийся от рыданий)—Я не смогу... Мама... Лилит... Простите меня... Я так и не спас... Я не смог...
Он представлял их лица. Улыбку матери. Серьёзные глаза Лилит, полные веры в него. А теперь он умрёт здесь, в темноте, один, и они никогда не узнают, что с ним случилось. От этой мысли что-то оборвалось внутри, и он забился в беззвучных, страшных судорогах, давясь собственными слезами. Он рыдал так, будто выворачивал наизнанку свою душу.
И в самый пик этого отчаяния, когда ему казалось, что тьма вот-вот поглотит его целиком, на его груди, прямо над разбитым сердцем, вспыхнул мягкий, тёплый свет. Оберег Лилит. Он был слабым, но настолько живым, таким родным... Он горел, в тьме, отдавая последнее тепло, чтобы согреть его.
[Манк]—Хнык... Лилит?.. Хнык...
Его голос был слабым, детским, полным надлома.
Перед глазами, сквозь пелену слёз, возникло воспоминание. Яркое, как будто это было вчера. Маленькая Лилит, вся в слезах, прижалась к нему после нападения собаки. Её тонкие плечики вздрагивали. «Не плачь, - шептал он тогда, сам едва сдерживая слёзы и гладя её по огненным волосам. - Я всегда буду рядом. Всегда буду тебя защищать. Во что бы то ни стало. Обещаю. Я ведь твой старший брат».
Вспомнив это, Манк с силой ударил себя ладонью по лицу.
[Манк]—Прости, Лилит. Я чуть не забыл... своё обещание. Жди меня. Старший брат идёт.
Он сжал оберег в левой ладони, и его глаза загорелись решимостью. Он выберется отсюда. Во что бы то ни стало.
---
Ковыляя, он собрал свои вещи, разбросанные вокруг. Провизии осталось - горсть сухарей и полная фляга воды. Одежда в клочьях и крови.
[Манк]—Нужно снять окровавленную робу и измазаться в грязи, чтобы монстры не чуяли. Оберег сестры какое-то время не даст замёрзнуть.
Главным его сокровищем была сумка, полная кристаллов с чистой маной. Они могли поддержать в нём жизнь, притупить боль и дать сил на несколько мощных заклинаний.
Можно воткнуть кристал прямо в тело, и мана хлынет мгновенно... но выдержит ли его ело такой поток?
Закинув сумку за спину, он двинулся в путь. Его цель была - найти Башню. На каждом этаже она была, а в ней телепортационный круг, способный перенести на первый этаж, если наполнить его маной.
[Манк]—Башня сама по себе мощный источник маны. С помощью оберега Лилит я смогу её найти. Но где все монстры? Я здесь уже больше часа, часть времени был без сознания... Они должны были меня найти.
Он внимательно изучал местность, пытаясь определить этаж. Стены были неестественно ровными, словно отполированными.
[Манк]—Я определённо ниже двадцать седьмого. Похоже на тридцатый или даже ниже. Нужно идти к Башне и по пути пойму, где я.
Потуже затянув сумку, чтобы свет кристаллов не привлекал внимания монстров, он сделал первый шаг. Оберег Лилит, мерно пульсируя тёплым светом, указывал направление.
---Он шёл, а тишина вокруг была не просто отсутствием звука. Она была густой, вязкой, давящей, как саваном. Прошло два часа. Ни звука. Ни движения. И вдруг... холод, пробирающий до костей, сменился удушающим, влажным жаром, будто его опустили в кипящие лёгкие подземного исполина.
[Манк](Про себя, с нарастающей паникой)—Никого... И этот адский жар... Почему?
Тук.
Звук был негромким, но отчётливым. Таким, каким камень стучит о камень.
Манк замер на месте, инстинктивно прижав оберег к груди. В двадцати шагах впереди что-то шевельнулось в тени.
Тук. Тук.
[Манк](Мысли неслись со скоростью света, пропитанные адреналином)—Так вот где они. Прятались. От холода? От света? Неважно. Любой звук... любой мой вздох сейчас это смерть.
Он вжался в стену, стараясь стать её частью. Он не дышал, заставив свои лёгкие замереть, а сердце замедлиться до одного удара в вечность. Он чувствовал, как холодный пот, не смешиваясь с общим жаром, струился по его спине ледяными ручейками.
И тогда он их увидел. Вернее, его глаза, привыкшие к мраку, начали различать формы. Это были не просто ящерицы. Это были шедевры подземного кошмара. Длиной в два человеческих роста, с бледной, полупрозрачной кожей, сквозь которую угадывались тёмные сосуды. Их головы были лишены глаз, на их месте сияли лишь покрытые плёнкой впадины. Они передвигались медленно, их когтистые лапы с мерзким, влажным шуршанием волочились по земле. Они не видели. Но они слышали всё. Малейший звук, малейшую вибрацию воздуха.
Он стоял, превратившись в статую. Минуты растягивались в часы. Ноги горели огнём, спина онемела, а в сломанной руке пульсировала ядовитая, раскалённая боль. В глазах начало темнеть, сознание заволакивало туманом.
[Манк](Про себя, уже почти без мыслей)—Больше... не могу... Сейчас... упаду...
Он закрыл глаза, мысленно крича от ужаса. Единственным якорем, удерживающим его в сознании, был образ сестры.
И в этот миг он его почувствовал. Сначала затхлый, сладковатый запах гнили, ударивший в ноздри. Потом - слабое движение воздуха у его щеки.
Он открыл глаза.
В ПЯТИ САНТИМЕТРАХ от его лица висела голова ящерицы. Её широко раскрытая пасть, усеянная рядами игловидных зубов, длинный, раздвоенный язык медленно, с противным щелчком, коснулся его щеки, оставив на коже липкий, холодный след. Она не видела его. Она его обнюхивала.
Манк перестал существовать. Он не дышал. Его сердце, казалось, остановилось. Он был трупом. Куском мяса. Ничем.
БАХ. ТУК.
Одна из ящериц впереди задел хвостом груду камней. Грохот оглушительно раскатился по залу.
Мгновение и всё пространство перед ним взорвалось движением. Слепые твари, шипя и щёлкая челюстями, ринулись к источнику шума.
Не дыша, Манк попятился. Каждый его шаг был немыслимо медленным. Он чувствовал, как вот-вот потеряет сознание от нехватки воздуха.
Впереди, в стене, сиял узкий лаз. Его спасение.
Один шаг. Два. ТРИ.
Он рванулся вперёд и вполз в проём, содрав в кровь спину и плечи. Ящерицы с оглушительным, яростным рёвом кинулись к пещере. Гигантская пасть с игольчатыми зубами вцепилась в край входа, пытаясь разгрызть камень. Слепые морды с размаху бились о стену, но, не в силах пролезть, принялись яростно скрести по камню когтями, издавая звуки, от которых кровь стыла в жилах.
[Манк]—Х-ха... Ха-ха-ха... Кх-кх!
Манк жадно и судорожно глотал грязный воздух, его лёгкие горели, а тело выкручивала судорога.
Всё тело сводила судорога, а в рану на руке проникла инфекция, она пульсировала и воспалилась. Слишком мало маны осталось, чтобы бороться с заражением.
Оставался один, отчаянный способ.
Он высыпал перед собой кристаллы и, выбрав один, с силой ударил им о камень, пока тот не раскололся на острые осколки.
[Манк]— Если проглотить их, мана хлынет в тело... но оно отключится, и если не проснусь вовремя - умру.
Он воткнул несколько крупных кристаллов в землю остриями вверх и встал перед ними на колени. Теперь, если он потеряет сознание, то упадёт на них и боль вернёт его к жизни.
Горсть острых осколков обожгла горло. Через минуту его начало трясти, а сознание поплыло.
[Манк]— Всё или ничего
Прошептал он.
[Манк]— Лилит... жди...
Тьма поглотила его.