Со
вчерашнего дня Джонатан прислал мне больше десяти отчаянных писем. Я намеренно
не ответил ему, даже когда Sammi Group, занимающая 26-е место, объявила о
банкротстве после Hando Group в тот же день. Конечно, я читал письма, которые
мне присылал Джонатан.
— Я не знаю,
когда вы проверите это письмо. Нападение на таиландский бат, о котором вы
упомянули, похоже, началось. Пожалуйста, свяжитесь со мной, как только увидите
это, так как у меня есть кое-что интересное, чтобы показать вам.
Я видел, что
Джонатан все еще колеблется по поводу этого письма. Если бы он собирался с
уверенностью погрузиться в валютную войну, то не стал бы посылать мне такое
письмо. Он основал бы свою собственную инвестиционную корпорацию и день и ночь
занимался бы финансированием инвестиций через связи, которые он создавал до сих
пор.
Однако во
время азиатского финансового кризиса Джонатан вскочил в августе, когда поле
битвы уже переместилось в Гонконг. Хотя у него был острый глаз, ему не хватало
финансовой власти. С другой стороны, Джонатан достиг того, что он называл
лучшим временем своей жизни, потому что он был таким искусным. Я хочу сказать,
что даже мне пришлось бы тяжело бороться с ним, если бы он начал действовать
сразу же, как только убедился бы, что хедж-фонды атакуют таиландский бат.
В 1992 году
хедж-фонду потребовалось около пятидесяти дней, чтобы пробить английский фунт в
Черную среду*. Поэтому он и другие будут исходить из предположения, что
таиландский бат также будет обрушен таким же образом хедж-фондами. Но бат не
упадет ни на один удар. Таиланд удержит преимущество в какой-то момент и
нанесет огромный ущерб хедж-фондам во время затяжной борьбы. Однако таиландский
бат рухнет 2 июля, то есть более чем через три месяца.
[П/П:
Чёрная среда — 16 сентября 1992 года — в этот день произошло резкое
удешевление фунта стерлингов.]
Во всяком
случае, я проверил инвестиционный продукт, который Джонатан вложил в
электронное письмо, и это было то, о чем я думал. Продукт сделал ставку на
падение таиландского бата в мае. В нем в основном говорилось, что хедж-фонды
закончат битву в течение пятидесяти дней, как в 1992 году, и выйдут славными
победителями. Можно сказать, что этот инвестиционный продукт* символизирует
атмосферу Уолл-стрит в настоящее время.
[П/П:
Инвестиционный продукт — это общий термин для всех акций, облигаций, опционов,
деривативов и других финансовых инструментов, в которые люди вкладывают деньги
в надежде получить прибыль.]
—
Пожалуйста, свяжитесь со мной, если есть продукт, который делает ставку на
увеличение таиландского бата.
Джонатан,
казалось, постоянно обновлял свой почтовый ящик, несмотря на плотный график, и
ответ пришел меньше, чем через десять минут.
— Разве вы
не предсказывали, что таиландский бат упадет?
— У меня
есть предложение. Если вы создадите свою собственную инвестиционную корпорацию,
то я предоставлю вам свое инвестиционное предложение. Я ожидаю получить 51
процент акций корпорации.
***
Инвестиционный
продукт, который Джонатан отправил Сонху, был предоставлен только нескольким
В-ВИПам*. Несмотря на то, что Джонатан взял на себя большую авантюру, результат
был настолько разочаровывающим, что он даже не мог вздохнуть.
[П/П: VVIP —
Very Very Important Person (Очень-очень важное лицо).]
«Если
подумать, то хотя в письме и упоминалось, что таиландский бат будет атакован, в
нем не упоминалось о том, что нападавшие победят. Да не было никакого
упоминания об этом».
Атака на
таиландский бат непременно увенчалась бы успехом. Джонатан и все корпорации на
Уолл-стрит сошлись во мнении, что Таиланд не продержится долго после того, как
его выберут добычей хедж-фондов. Как мог Таиланд продержаться, когда сама
Англия потерпела неудачу? Таково было честное мнение Уолл-стрит.
Однако
последнее предложение разочаровало Джонатана. Как кто-то может запросить 51
процент за инвестиционное предложение?
«Мошенник
поймал меня… А чего я ожидал?»
Джонатан
нахмурился и схватил телефон. Он потратил много времени из-за неизвестного
мошеннического письма. Теперь пришло время позвонить В-ВИПам, прежде чем он
потеряет крупные счета в других фирмах и единомышленников. Уолл-стрит уже
закончила делать ставки.
Однако
Джонатан снова опустил трубку. Ему казалось, что он что-то упускает, и если он
не мог этого понять, то продолжал думать об этом.
Клавиатура
Джонатана издавала агрессивные звуки. Его производительность была низкой, тем
более что приближалась дата его поездки.
— На каком
основании вы считаете, что хедж-фонды потерпят крах?
Джонатан,
сам того не сознавая, кусал ногти, ожидая ответа. Ответ пришел.
— Кажется, я
вызвал еще одно недоразумение. Я не говорю, что хедж-фонды проиграют, но
Таиландский Банк примет много защитных мер в мае. Ярким примером является
малайзийский банк «Негара» в 1994 году и взаимное соглашение, заключенное
Таиландским банком с центральными банками АГЮВА (Ассоциация государств
юго-восточной Азии) в 1995 году. Также система двойного обменного курса* все
еще остаются жизнеспособными вариантами. Поэтому мой вывод заключается в том,
что таиландский бат будет расти в течение короткого периода.
[П/П:
Двойной обменный курс — это система, созданная правительством, где его валюта
имеет фиксированный официальный обменный курс и отдельный плавающий курс,
применяемый к определенным товарам, секторам или торговым условиям. Плавающий
курс часто определяется рынком параллельно официальному обменному курсу.]
Джонатан
даже ахнул, и шок, охвативший его, заставил его полностью забыть о своем
первоначальном разочаровании. В то время как он выглядел так, будто сидел, не
двигая ни одним мускулом, а его мозг жужжал, как никогда раньше. Ему казалось,
что он слышит, как в замедленной съемке один за другим срабатывают его нейроны.
«Это, это
возможно!»
Взгляд
Джонатана упал на руководство по инвестиционным продуктам для В-ВИПов, которое
делало ставку на падение цены бата в мае. Его коллеги делали все возможное,
чтобы продать этот продукт, так как все полагали, что результат был дан, и это
была прекрасная возможность для них повысить производительность и построить
доверие с В-ВИПами. Пустые страницы тут и там были написаны коллегами, которые
уже уволились, чтобы основать собственные фирмы. Если бат не упадет в мае, то
они будут нищими.
Джонатан
сглотнул. Должен ли он уведомить правление о том, что такой сценарий возможен,
и настоятельно рекомендовать свести риск к минимуму?
Он немного
подумал, а потом дрожащими пальцами напечатал:
— У нас нет
инвестиционных продуктов, которые можно поставить на рост таиландского бата, и,
к сожалению, у нас нет планов развивать такой продукт.
— Именно
поэтому я и предлагаю вам основать собственную фирму.
— 51 процент
акций без условий означает, что вы будете контролировать мое будущее и капитал.
Это уже слишком. Кто подпишет такой контракт?
— Подумайте
хорошенько. Мое предложение остается в силе до конца мая.
— Разве мы
не должны поговорить лично? Как я уже сказал, мой кабинет всегда открыт.
Это был
конец. Их общение прекратилось даже после того, как Джонатан отправил свое
второе электронное письмо, в котором сказал, что готов поехать и встретиться
лично.
***
Когда
хедж-фонды решили завоевать таиландский бат, падение бата считалось само собой
разумеющимся. Однако реальность говорила об обратном. Даже когда хедж-фонды
продолжали атаковать таиландский бат, он не сдвинулся с места. Поэтому компания
Джонатана была напряжена, поскольку сосредоточилась на продаже инвестиционного
продукта, который ставил на падение таиландского бата.
Джонатан был
единственным менеджером фонда, который не продал продукт, и фирма хотела, чтобы
он ушел из В-ВИПов. Хотя Джонатан не ставил реальные деньги, как другие, он
ставил что-то еще большее. Джонатан поставил на кон свой послужной список и
будущее в качестве управляющего фондом. Даже его клерк* раскритиковал Джонатана
и попросил оставить его.
[П/П: В
англоязычных странах клерк — это служащий (конторщик, офисный
работник, «белый воротничок»).]
14 и 15 мая,
когда Джонатан был один в кабинете, ему казалось, что он живет в другом мире. В
те дни хедж-фонды атаковали таиландский бат всем, что у них было.
Этого было
достаточно для падения, и коллеги Джонатана кричали от радости и возбуждения.
Однако со временем их радость сменилась чем-то другим.…
— Черт!
Черт!
— Это
безумие! Этого не может быть!
Весь офис
погрузился в хаос. Телефоны не переставали звонить, и коллеги Джонатана,
покраснев, кричали.
— Джонатан!
В дверь
вбежал клерк Джонатана, и на его лице отразилось удивление.
— Ты был
прав! Бат растет! Как это может быть…
Клерк
показал Джонатану запись о том, что центральные банки АГЮВА помогли Таиланду на
120 миллионов долларов.
— Они до
смерти боятся, что потеряют как минимум 3 миллиона.
— Ладно,
можешь уходить.
— Могу, могу
я что-нибудь сделать?
Джонатан,
даже не взглянув на клерка, махнул рукой. Он был готов упасть в обморок от
облегчения, а также не хотел встречаться с кем-то, кто смеялся и смотрел на
него сверху вниз. Два месяца, которые он провел, подвергаясь критике и
презрению как трус, показались ему вечностью. Один из коллег Джонатана просунул
голову в дверь.
— Гарри
хочет тебя.
Джонатан
устал от этого ревнивого взгляда. Гарри был крупнейшим акционером этой компании
и ее главным наставником. Хотя Джонатан не хотел никого видеть, он хотел видеть
лицо, которое сделает Гарри.
В офисе
Гарри было три В-ВИПа, с которыми Гарри работал долгое время, и они понесли
большие потери из-за этого инцидента. Гарри планировал представить Джонатана
как новую надежду компании, чтобы успокоить их гнев и преодолеть этот кризис.
Впрочем, это
была идея Гарри. Войдя в кабинет Гарри, Джонатан, прежде чем заговорить, вручил
клиентам свою визитную карточку.
— Я
собираюсь основать новую инвестиционную фирму после ухода из “Волка”, и мой
контактный адрес не изменится. Если вам нужна инвестиционная консультация…
— Джонатан!
Гарри
поспешно вывел Джонатана из кабинета.
— Но почему?
Разве ты не хотел, чтобы я ушел? Я делаю то, что ты хотел.
— Куда? У
тебя уже есть спонсор?
— В данный
момент я этим занимаюсь. Все на Уолл-стрит знают, что я единственный, кто не
пострадал, и я поставил на это.
— Ты
думаешь, что один раз добьешься успеха?
— Когда это
Уолл-стрит понадобился второй успех?
— Что?
Джонатан
слабо улыбнулся, и крики Гарри позади него больше не интересовали его. Он
вернулся в кабинет под ревнивыми и завистливыми взглядами. Пока он приводил в
порядок свои принадлежности, ему нужно было сделать одну вещь.
— Я уволился
с работы, а значит, соглашусь на ваши условия. Должно быть, я схожу с ума.
Давайте поговорим о деталях лично. Где мы можем встретиться?
—
Пожалуйста, немедленно приезжайте в Сеул.