Воздух вокруг накалился.
«Я… я больше не могу».
Горячее дыхание вырывалось из губ Ынчжэ. Тэгун нахмурился и, мягко прижав палец к её нижней губе, прошептал:
— Всего лишь столько?
— Хаа...
Решительным движением он раздвинул её губы, проникнув внутрь.
Палец надавил на мягкий язычок и заставил рот открыться шире.
— Всего лишь столько? Сколько раз нужно повторить, чтобы ты наконец успокоилась?..
Не в силах ни сомкнуть рта, ни раскрыть его как следует, Ынджэ с обидой посмотрела на собеседника. Одетая лишь белоснежный халат, она дрожала, словно кролик, застывший при виде хищника.
— Если собираешься провоцировать меня, изволь ответить за это сполна, Хан Ынчжэ.
Тэгун поймал её взгляд и прошептал низким, хрипловатым голосом. Он был настолько поглощён происходящим, что жар в его глазах, казалось, вот-вот вырвется наружу.
— Д-даже так... это уж слишком!
— Что именно?
Он серьёзно?
Ынчжэ отвернула голову, но замерла, заметив мускулы прям перед собой. В развороте халата Чжу Тэгуна отчетливо виднелись рельефный контур его грудных мышц.
Зачем ему такое безупречное тело?..
Она не могла оторвать глаз. Его фигура была безупречна: широкий разворот плеч, острая линия ключиц и безукоризненные изгибы мышц, тянущихся от груди к животу — ни единого изъяна.
— Открой рот. Живо.
Пока она на мгновение отвлеклась на его пленительную фигуру, Тэгун сжал её подбородок. Крепкая хватка сдавила щёки, и губы Ынджэ сами собой сложились в капризный бантик.
— Отпусти!
— Чем дольше тянуть, тем хуже будет. Просто выпей поскорее.
— Нет! Это слишком!
Ынджэ изо всех сил оттолкнула руку Тэгуна, но ей удалось лишь высвободить лицо из его хватки.
— Ты даже заставляешь меня пить лекарство!.. Это уж слишком!
Отчаянно тыча в чашку с травяным отваром, закричала Ынджэ. Однако Чжу Тэгун, уже собиравшийся влить в неё лекарство, с тяжёлым вздохом откинулся назад.
— Да что с тобой не так?
Чашка всё ещё была в его правой руке. В ней дымилось подогретое в микроволновке снадобье, и горький запах разносился по комнате.
— Кто вообще пьёт тонизирующие отвары ради такого?!
От возмущения Ынджэ покраснела до корней волос. Двое человека в халатах, стоящие друг напротив друга, казалось вот-вот разорвут друг друга.
— Мы люди, а не звери!
— Если бы кто-то услышал, решил бы, что я в самом деле вёл себя как зверь. Хочешь, чтобы я набросился на тебя по-настоящему, Ынджэ?
Голос Тэгуна стал ещё ниже.
По прежнему опыту она знала: он не шутит.
Чжу Тэгун ради цели готов не есть и не спать двое суток подряд!
— Э-это не то, что я имела в виду...
Но Ынджэ была не ровня Тэгуну.
Как представительница слабых, простых работников, Хан Ынджэ не могла тягаться с ним в выносливости.
— Ты уже забыла, зачем тебе прописали тоник?
Видя её удручённое лицо, Тэгун вновь ударил по больному. Ынджэ, не желая сдаваться, продолжала недовольно бормотать:
— Разве можно измениться за один день? Как у вице-президента свой образ жизни... так и у меня свой!
— Я тоже хочу уважать твой образ жизни.
Тэгун провёл левой рукой по чёлке и глубоко выдохнул. Это было нелепо. Он так заботится о её здоровье, а она всё равно не понимает.
И на то была веская причина.
— Если бы ты не уснула прямо на мне во время поцелуя.
Проблема была в том, что в самые ответственные моменты (очень, очень ответственные моменты) её выносливость неизменно подводила.
— Такое произошло только один раз...
— А когда ты умоляла меня обнять тебя, а потом вдруг закричала, что у тебя скрутило живот, и оттолкнула меня?
И это ещё не всё.
На свидание в шикарном ресторане она отравилась устрицами.
В парке аттракционов получила тепловой удар и жаловалась, что у неё всё плывёт перед глазами.
По мере того как Тэгун перечислял свои контраргументы, Ынджэ плотно сжала губы.
Потому что каждое его слово было чистой правдой.
— Можешь считать меня назойливым, если хочешь.
Чжу Тэгун умел говорить такие вещи с абсолютной искренностью, и его сокрушительно красивое лицо выражадо неподдельную заботу.
— Мне всё равно, лишь бы ты была здорова.
Ой... это даже трогательно.
На мгновение Ынджэ так засмотрелась на его лицо, что забыла, что хотела сказать.
И как раз когда она подумала, что нечестно использовать свою внешность против неё.
— Но так нельзя. Если продолжишь в том же духе...
— Что тогда?
— Нет доживёшь и до сорока.
Тэгун произнёс это твёрдо.
Его уверенность звучала почти как проклятие.
— Хочешь всю жизнь корпеть в офисе и умереть уткнувшись лицом в стол?
— Нет...
— Тогда открой рот.
Аргументов больше не было.
Ынджэ с несчастным видом открыла рот.
— Вот так, умница.
Только тогда Тэгун довольно улыбнулся и поднёс к ней лекарство.
Она послушно открывала и закрывала рот, словно птенец, ждущий корма.
Тогда Ынджэ вспомнила зиму прошлого года, когда впервые связалась с этим бессовестным мужчиной.
Сегодня тот самый день. Я наконец-то увольняюсь из этой проклятой конторы!
С этими мыслями Хан Инджэ вылетила из бара в глухом переулке неподалёку от офиса.
Если она не бросит эту адскую работу, то умрёт в сорок — от одного только стресса.
— Помощник менеджера Хан, стойте! Я сказал, стойте!
— ...
— Хан Ынджэ!
Но при виде разъярённого начальника, выскочившего следом, мимолётный бунтарский дух рядовой сотрудницы мгновенно угас.
Ынджэ поспешно вытащила наушники, которые уже успела вставить, и с несчастным видом обернулась.
— Ч-что случилось? Я же предупреждала, что уйду пораньше...
— Ты серьёзно спрашиваешь?
Резкий окрик, точно нож, полоснул по её неуверенному голосу.
Видя, что она замолчала, начальник Кан ухватился за возможность и выплеснул всё раздражение.
— Я сел рядом с вами, но вы пересели на другую сторону! Вы что? Совсем меня не уважаете? А?
— Это... потому что начальница Со велела мне сесть рядом с младшим менеджером Ким, вот я и перешла.
— Ах, значит, мои приказы для вас неважны?
Начальник Кан — Кан Сокхо — фыркал от ярости.
Он глубоко завидовал Сон Юми, которая вернулась из декретного отпуска и теперь купалась в лучах благосклонности начальника отдела благодаря своим выдающимся результатам.
Ынджэ ошиблась, не учтя это.
Но что она могла сделать?
Причина, по которой она сразу же пересела, была не в том, что она ставила приказы Юми выше приказов Кана.
Все уже знали, что если она сядет рядом с Кан Сокхо, он весь ужин будет притворяться пьяным, прижимая к ней при любой возможности.
— Дело не в этом.
— С чего вы оправдываетесь младшим менеджером Кимом? Вы ведь даже не близки. За весь ужин вы друг другу слова не сказали.
Кто бы мог подумать, что место на корпоративном ужине станет такой серьёзной проблемой?
Ынджэ почувствовала, как алкоголь, который она сдерживала, медленно поднимается по телу, превращаясь в гнев.
В гнев, который копился очень давно.
Кан Сокхо открыто флиртовал с Ынджэ с прошлой осени.
Она была единственной незамужней сотрудницей в первом отделе маркетинга.
И когда даже последняя оставшаяся одинокой — помощник менеджера Мун Джихе — объявила, что у неё появился парень, Хан Ынджэ стала его новой мишенью.
— Кто всё это время заботился о вас, когда вы были в чужой команде? А?
— ...
— Где вы найдёте начальника, который так печётся о сотрудниках? Вместо того чтобы спасибо сказать, поужинать со мной, ты ещё и избегаешь меня?
Пока начальник Кан продолжал кричать, Ынджэ безучастно смотрела в витрину магазина рядом.
В тёмном стекле чётко отражалась её поникшая фигура.
Уже некоторое время моросил мелкий дождь.
Мало того что ситуация была паршивой, так ещё и погода решила испортить настроение.
Её лицо выглядело измождённым — и морально, и физически — под нелепой стрижкой чуть ниже подбородка и огромными очками.
Худенькая фигурка казалась ещё меньше из-за безразмерного, потёртого пальто, которое она носила.
Хочу сбежать.
Ынджэ задумалась, не послать ли его в пьяной брани, но только горько усмехнулась.
По сравнению с Кан Сокхо, который в свободное время занимался дзюдо, она была как хомяк перед котом.
Если полезет к нему в таком виде, итог легко представить.
В наши дни полно людей, которые мстят за то, что им отказали в признании, и нет гарантии, что Кан Сокхо не из таких.
— Тимлидер.
— Что? Говори!
В конце концов Ынджэ решила использовать тактику, который тщательно обдумывала несколько дней.
Это был метод, подсказанный ИИ-чат-системой, которую она тайно использовала как психолога.
По версии её личного AI психолога, более совершенной защитной стратегии не существовало.
— Я-я... э-э... у меня есть кое-кто.
— Что?
Но как только она произнесла это вслух, нахлынул целый ворох тревог.
Ведь завтра же по офису поползут слухи о ней.
Начальник Кан непременно будет время от времени наведываться в курилку, перемывать ей косточки и распускать нелепые сплетни.
Но что оставалось?
— У меня... есть... есть...
— Есть?
Она и так слишком долго страдала.
А по информации от помощника менеджера Мун Джихе, Кан Сокхо постоянно упоминал Рождество.
Если оставить всё как есть, он может даже возмечтать о том, чтобы признаться ей в Рождество.
Этого необходимо избежать любой ценой!
— У меня есть парень!