Он прислонился к кровати и почувствовал ее удивление, и его лицо
постепенно стало немного смешным. Он протянул руку, заправил ее под
одеяло и, прихрамывая, вернулся к своей кровати, стараясь смеяться
естественно: "Приснился кошмар". , "Я думал, ты..."
Не успел он договорить, как Фэн Чживэй уже все понял.
Неужели
он так охранял себя во время мучительных дней жизни и смерти? Неужели
он был так напуган все эти долгие и страшные ночи? Она потеряла дыхание в
кошмаре и продолжала просыпаться, видя свою жизнь и смерть, так что
сформировалась привычка, и после того, как она выбралась из опасности,
она все равно просыпалась в кошмаре.
Сколько ночей придется вставать по ночам, и насколько тяжелой и глубокой будет эта привычка, похожая на принуждение?
Фэн Чживэй молчала, уставившись прямо на крышу и долго моргая.
На глаза навернулись слезы.
"Давай, прими лекарство".
"О... Эй, Нин И, посмотри!"
"Не
нужно смотреть, Нин Чэн не появится, Янь Хуайши не придет, убийцы
вообще не существует, ребенок в животе Хуа Цюн в порядке... Я сказал Фэн
Чживэй, ты уже устала от этого трюка, не хочешь переключить мое
внимание Сила - прими лекарство".
"О."
Тот, кто хочет увидеть обман, послушно идет брать чашу с лекарством.
"Я кормлю тебя." Нин И сдалась: "Иначе ты не знаешь, какие фокусы разыгрывать".
"Ты неудобный, чем кормить". Фэн Чживэй уклонился: "Боюсь, что ты будешь кормить меня в нос".
"Я тебя вижу". Нин И ответила просто, но это казалось значимым.
Фэн
Чживэй промолчала, ее брови опустились вниз. Она не была своевольным
ребенком. Хорошее лекарство с горечью понимало это, но лекарство было
слишком страшным. Даже мочеиспускание оценивалось лучше, чем это. Она
пила его много дней, не только Если не выпьешь, то будешь пить все
больше и больше страха.
Некоторое время я не спала.
В
дополнение к этому ужасному лекарству, Фэн Чживэй с детства получал
самое лучшее лечение - его окружали родственники и друзья, а Его
Королевское Высочество заботился о себе сам. В этот день, когда у Фэн
Чживэя не было сил отказаться, Нин И вела себя с большим терпением и
тщательностью, несколько дней спустя, когда у Фэн Чживэя появились силы
отказаться, некоторые вещи вошли в привычку, а затем превратились в
лицемерие.
Ладить день и ночь всегда было лучшим способом убить
враждебность и сопротивление в глубинах сознания. Проходя через ситуацию
жизни и смерти, легче всего заставить расслабиться и охранять свое
сердце. После приезда постепенно становится меньше отчуждения, больше
доброты, меньше настороженности и мягче настроение.
Раздался хруст
чашки и серебряной ложки, и выражение лица Нин И перед диваном стало
спокойным. Лекарство в серебряной ложке было не только ужасным на вкус,
но и высокомерным, он, казалось, не слышал этого, но он понюхал его на
губах. Прежде чем поднести ее ко рту.
Фэн Чживэй восторженно посмотрел на него, в тот момент, когда свет потух, его сердце забилось, и он бессознательно проглотил.
Со всех сторон было тихо, а с крыши доносился звук, похожий на треск - это мастер Гу ел грецкие орехи, и это звучало уютно.
Непреклонно
скормив миску с лекарством, Фэн Чжи выплюнула долгий вздох, прежде чем
пришло время говорить, белоснежная вуаль слегка прижалась к уголку ее
губ: "Не двигайся".
Вытерев оставшийся на губах сок, Фэн Чживэй снова открыла рот, и на этот раз в ее рот попала сладость.
"Девять маринованных медовых слив Лонгси". Нин И, кажется, ест сам. "Я хорошо выгляжу".
"Это все лечится как ребенок". Фэн Чжи улыбнулась. "Я болел в детстве, и не получал такого лечения".
"Тогда я буду снабжать тебя сейчас". Нин И улыбнулся и погладил ее по волосам. "Вдвое".
Фэн Чживэй снова задрожал, перевел взгляд, посмотрел на осенний пейзаж за окном и сказал: "Погода сегодня хорошая".
"Посидите снаружи и подышите".
Господин
Гу спустился вниз, подхватив пациента в одну руку и мягкую кушетку в
другую, и с небрежностью Его Королевского Высочества отправил людей на
улицу.
Господин Гу неловко постелил мягкую кушетку для Фэн Чживэй,
положил ее на нее и накрыл тремя слоями одеял. Фэн Чживэй зарылась в
толстое одеяло, показав только пару глаз, сильно сопротивлялась и
говорила "спасибо".
Мастер Гу удовлетворенно откинулся на крыше и
продолжил есть грецкие орехи. Фэн Чживэй попросил Нин И о помощи:
"Скорее... раздави меня".
Нин И улыбнулась, содрала два слоя
одеял, переложила свой грязный матрас и немного гордо сказала: "Смотри,
ты все еще не можешь соскучиться по мне".
Действительно самовлюбленный, Фэн Чживэй не признал: "Это только пока".
"Пока". Нин И сел рядом с ней: "Я ненавижу тебя за то, что ты слишком сильная".
Фэн
Чживэй больше не говорила. Они сидели молча. Осенний цвет был глубоким.
Сад был полон глубоких и мелких красных кленов, смешанных с различными
хризантемами, светло-фиолетовыми и желтыми, великолепными и мрачными,
небо было очень далеко, и время от времени южные летящие гуси, легкие
черные крылья рисуют белую дугу, чтобы рассеять облако.
Двое
сидели один за другим, разделяя молчание друг друга в тихом осеннем
пейзаже, слушая, как лепестки рассыпаются с веток, слушая, как крылья
птиц проносятся мимо росистых кончиков травы, слушая, как кристальная
вода льется из сломанных листьев лотоса Бисер, видящий не видит, это не
так важно, сцена находится в сердце, человек находится в сердце.
Тишина
длилась долго, пока вдалеке не раздался слабый звук, и показалось, что
во двор поспешили. Фэн Чжи слегка подняла голову и медленно улыбнулась.
"Береги себя", - сказала она.
Нин
И медленно наклонилась, ее теплое дыхание щелкало в ухе, Фэн Чживей
дала ему немного, и не могла отпустить, чувствуя, что его губы наконец
коснулись боковой части уха, влажные и мягкие, и тон был общий Светлый,
"Подожди меня."
Фэн Чживэй молча промолчал, он нежно прикусил
мочку ее уха, немного интенсивности, немного покалывания и немного зуда,
но, кажется, зуда в мочке уха не было.
Его великолепное и
прохладное дыхание, облака в лучах осеннего солнца ложились
далеко-далеко, а глаза были похожи на трепещущую лодку, которая
собиралась нести его сердце и качаться на разделенном берегу.
Когда
она замолчала, он не позволил, и у ее уха раздалось негромкое дыхание,
легкое и неглубокое, которое, казалось, напугало ее хрупкость в данный
момент, но и укус показал немного настойчивости, и Фэн Чжи беспомощно
улыбнулась. Встала, оттолкнула его, защитила уши руками и некоторое
время говорила: "Всегда нужно ждать, когда ты вернешься в Пекин".