Воздух стал настолько густым и тяжелым, что каждый вдох обжигал легкие, словно Акира пытался дышать битым стеклом и раскаленным пеплом. Пространство вокруг него сжалось, звуки умирающего мира Фэнкутай — свист ядовитого ветра, предсмертные хрипы чудовищ вдалеке — всё это исчезло, стертое колоссальным, всепоглощающим давлением чужого присутствия.
Его инстинкты орали, умоляя упасть на землю, сжаться в комок, закрыть голову руками и притвориться мертвым. Тело, лишенное какой-либо магической защиты, застыло в ледяном параличе. Но прямо перед ним лежала серебристоволосая девушка. Та самая, которая секунду назад пожертвовала собой, чтобы отбить атаку гниющего мертвеца. Ее кровь, отравленная черным некротическим ядом, медленно впитывалась в сухую землю.
«Если я ничего не сделаю... она умрет. И я тоже умру. Снова», — эта мысль, яркая и пронзительная, прорезала пелену первобытного ужаса.
Акира стиснул зубы так сильно, что во рту появился отчетливый вкус крови. Превозмогая дикую, скручивающую внутренности дрожь и адскую боль в разбитых при падении коленях, он потянулся к земле. Его сбитые в кровь пальцы нащупали холодную, обтянутую темной кожей рукоять тяжелого меча, который выронила девушка. Металл казался невероятно тяжелым, неподъемным для его нетренированных рук, но юноша вцепился в него мертвой хваткой.
Используя клинок как опору, он заставил себя подняться. Суставы жалобно хрустнули, мышцы завыли от напряжения.
Акира медленно, преодолевая сопротивление самого пространства, развернулся назад.
И в этот момент его разум просто отказался воспринимать реальность. Тот хрупкий позитив, та улыбка, которой он годами закрывался от жестокости приюта, разлетелись в пыль. Его сковал абсолютный, чистый, животный ужас.
В нескольких шагах от него стояло существо, бросающее вызов самому мирозданию.
Оно возвышалось над землей почти на два с половиной метра. Его фигура заслоняла собой ядовито-фиолетовый свет небесного разлома, отбрасывая на Акиру длинную, леденящую душу тень. Кожа твари была мертвенно-серой, цвета застарелого пепла, и натягивалась на неестественно выпирающих костях и узловатых мышцах так туго, что казалось, вот-вот лопнет, обнажив черные внутренности.
За спиной существа, подрагивая в такт беззвучному дыханию, свисали гигантские, рваные крылья. Они напоминали крылья летучей мыши, но были лишены плоти — лишь перепончатые лохмотья гниющей кожи, натянутые на острые, изогнутые костяные шипы. С них на землю непрерывно капала густая, смоляная жидкость, прожигая в мертвой почве шипящие дыры.
В своей массивной, когтистой руке существо небрежно сжимало колоссальное копье. Его древко казалось выкованным из самой сгустившейся тьмы, а лезвие пульсировало багровыми прожилками, словно копье питалось кровью убитых им жертв.
Но самым страшным было лицо. Лишенное носа, с ввалившимися щеками, оно напоминало искаженный судорогой череп. А в глубоких, черных провалах глазниц горели два ярких, немигающих желтых огонька. Они смотрели на Акиру не с ненавистью, не со злобой, а с абсолютно холодным, безразличным превосходством хищника, разглядывающего раздавленного червя.
Грудь Акиры судорожно вздымалась. Он не мог дышать, не мог даже отвести взгляд от этих желтых огней, выжигающих его душу изнутри. Паника сковала горло стальным обручем. Он попытался сделать шаг назад, но ноги приросли к земле.
— К... к... ктттоо... — выдавил из себя юноша. Его голос сорвался на жалкий, хриплый писк. Нижняя губа тряслась, а из глаз сами собой катились слезы. — Вввы...
Существо даже не шелохнулось. Оно просто стояло, возвышаясь над ним, как монолитный памятник самой смерти. Затем тварь сделала один единственный, плавный шаг вперед, сократив расстояние между ними ровно до метра.
Зловоние ударило в нос Акиры — концентрированный запах разложения, тысячелетней пыли и озона.
Монстр медленно, с омерзительным влажным хрустом разлепил губы, обнажая широкую, кошмарную пасть, усеянную кривыми, гниющими, острыми как бритвы зубами. Между клыками тянулись нити черной слюны.
Когда существо заговорило, это был не просто звук. Это была вибрация, пронизывающая каждую клетку тела Акиры, резонирующая в его костях и заставляющая землю под ногами мелко дрожать. Голос был глубоким, многотональным, словно состоял из тысяч стонов умирающих душ, слившихся воедино.
— У меня нет имени.
Существо чуть склонило свою жуткую голову, и желтые огни в глазницах вспыхнули ярче, ослепляя юношу.
— Я... ОВЕРЛОРД.
Это слово прозвучало как приговор. Как финальный аккорд симфонии конца света.
И в следующую долю секунды законы физики перестали существовать. Оверлорд не прыгнул, не сделал рывок — он буквально стер пространство между ними. Воздух с оглушительным хлопком разорвался, и монстр оказался вплотную к Акире. Грудь юноши почти касалась древней, источающей холод брони существа.
Огромная рука с копьем уже находилась в движении. Удар был нацелен прямо в сердце.
Разум Акиры не успел даже осознать происходящее, но тысячи часов, проведенных на заднем дворе приюта с деревянной палкой в руках, сделали свое дело. Инстинкт выживания, мышечная память, вбитая в тело кровью и потом, сработали быстрее мысли.
С диким, отчаянным криком Акира вскинул чужой тяжелый меч, выставляя лезвие перед собой в попытке заблокировать смертельный выпад.
Копье Оверлорда столкнулось со сталью.
КРАК!
Звук был таким, словно в метре от них взорвалась артиллерийская мина. Никакого искрящегося противостояния. Никакой эпичной борьбы.
Удар существа обладал такой чудовищной, кинетической мощью, что первоклассная магическая сталь клинка серебристоволосой девушки просто не выдержала. Меч, окутанный остатками магии ветра, с жалобным, пронзительным звоном переломился пополам, словно был сделан из хрупкого стекла. Осколки лезвия брызнули в стороны, вонзаясь в сухую землю.
Остаточная энергия удара, не встретив больше преград, обрушилась на Акиру.
Юноша почувствовал, как его грудная клетка прогибается внутрь. Воздух со свистом покинул легкие, смешавшись с кровавой пеной. Его оторвало от земли и швырнуло назад с такой скоростью, что мир вокруг превратился в смазанную серую полосу.
Он пролетел несколько десятков метров над пустошью, как сломанная кукла, и со страшным, глухим хрустом врезался спиной в массивный каменный привал у подножия склона.
Камни брызнули в стороны. Удар был настолько сильным, что в глазах Акиры мгновенно вспыхнули миллионы белых сверхновых, а затем лопнули, погрузив всё в первобытную тьму. Его изломанное тело сползло по острым валунам на грязную землю. Пальцы правой руки свело мертвой судорогой — он всё еще инстинктивно, до побеления костяшек, сжимал бесполезную рукоять меча, из которой торчал лишь жалкий огрызок сломанного пополам лезвия.
Боль не пришла. Тело просто отключилось, перегруженное шоком.
***
Реальность раскололась, осыпалась пеплом, и сознание Акиры провалилось в бесконечную, бездонную пропасть.
Он падал в пустоту. Долго. Бесшумно.
А затем падение прекратилось, и Акира почувствовал, что стоит на ногах.
Вокруг не было ни боли, ни запаха крови, ни тяжести сломанных костей. Только абсолютный, непроницаемый мрак и идеальная, звенящая тишина. Под его ногами простиралась невидимая, идеально гладкая поверхность, которая отзывалась на каждое движение легкой, расходящейся в стороны рябью, словно он шел по неглубокому, черному зеркалу воды.
Акира посмотрел на свои руки. Они были целы. Никаких ссадин, никакой крови. На нем снова была та самая легкая куртка и джинсы, в которых он погиб в Токио.
«Я умер? Снова?» — пронеслась в голове потерянная мысль. Он огляделся по сторонам, пытаясь пронзить взглядом кромешную тьму, но не видел ничего дальше вытянутой руки.
И вдруг тишину этого сюрреалистичного пространства разрезал голос.
— Эй~
Звук был протяжным, ленивым, пропитанным настолько концентрированным презрением и насмешкой, что Акира инстинктивно вздрогнул. Этот голос был пугающе знаком. Он звучал так, словно Акира слышал его в своей голове всю жизнь, но только сейчас он обрел физическую форму.
— Ничтожество.
Слово ударило как хлыст.
Акира резко развернулся на пятках, поднимая фонтанчики черных брызг из-под ног, и замер, забыв как дышать.
В нескольких шагах от него стоял человек.
Его фигура была окутана легкой дымкой тьмы, но черты лица были видны абсолютно четко. Это был он сам. Его точная копия. Те же растрепанные темные волосы, тот же рост, та же одежда.
Но на этом сходство заканчивалось. От двойника исходила аура такой подавляющей, тяжелой и хищной уверенности, какой оригинальный Акира никогда не обладал. Он стоял расслабленно, чуть ссутулив плечи, засунув руки в карманы куртки, и смотрел на Акиру с откровенной скукой.
Но самым пугающим было его лицо. Оно не улыбалось той самой вымученной, защитной улыбкой, за которой Акира прятался от мира. Лицо двойника было холодным, безжалостным. А его глаза...
Его глаза были истинным воплощением кошмара. Там, где должна была быть белая склера, зияла кромешная, смоляная чернота, засасывающая свет. А прямо в центре этой бездны, на месте зрачков, пронзительно горели две крошечные, ослепительно белые точки. Они смотрели сквозь Акиру, препарируя его душу, вытаскивая наружу все его страхи, всю его жалкую неуверенность и трусость.
— Ты... еще кто... — едва слышно прошептал Акира, делая непроизвольный шаг назад. Его голос предательски дрожал. Смотреть в эти черные глаза было физически больно, словно заглядывать в саму суть Бездны.
Тёмный Акира презрительно фыркнул. Он не стал ухмыляться, не стал принимать боевую стойку. Ему это было не нужно.
— Ты — ничтожный слабак, — произнес двойник. Его голос был холодным, как лед, и ровным, как лезвие бритвы. Каждое слово сочилось ядом истины, от которой нельзя было спрятаться за фальшивым позитивом. — Ты всегда им был. В приюте, в подворотнях Токио, а теперь и здесь. Ты прячешься за своей улыбкой, потому что боишься признать, насколько ты пуст и жалок.
Тёмный Акира медленно, не вынимая рук из карманов, двинулся вперед. С каждым его шагом черная вода под ногами расходилась свирепыми волнами.
— Посторонись.
С этими словами двойник оказался вплотную к Акире. В его движениях не было агрессии, лишь абсолютное, безоговорочное осознание собственного превосходства. Он даже не стал доставать руки. Тёмный Акира просто повел плечом, с невероятной, неестественной силой отталкивая оригинал в сторону.
Удар был не физическим, он ударил прямо по сознанию. Акира пошатнулся, не в силах сопротивляться этому напору, и рухнул на колени, поднимая тучи черных брызг. Он попытался поднять голову, попытался возразить, но слова застряли в горле.
Двойник даже не взглянул на него. Не удостоил поверженного ни единым взглядом. Тёмный Акира с черными, как сама пустота, глазами и горящими белыми точками зрачков просто прошел мимо. Он размеренным, уверенным шагом направился в бесконечную даль этого темного мира, растворяясь во мраке, оставляя настоящего, сломанного Акиру глотать слезы бессилия на холодном полу собственного подсознания.