Сюй Му открыл сборник под названием «Анализ 30 стихотворений».
Причина была донельзя простой: книжка оказалась тонкой, а значит, прочесть её можно было быстро.
Ему не терпелось узнать, как именно выглядит мир после выполнения системного задания.
Перевернув первую страницу, Сюй Му внимательно вчитался в предисловие и по ходу дела выяснил, что такие поэты с Земли, как Ли Бай, Ду Фу, Ван Вэй и другие, существовали и здесь.
Разница между Хуаго в этом мире и китайской цивилизацией на Земле пролегала в основном где-то после эпохи Мин.
Перед его глазами виртуальная полоска прогресса на этой книге медленно доползла до двух процентов.
Мало-помалу Сюй Му погрузился в чтение.
Однако стоило ему добраться до самого первого стихотворения, как он тут же сорвался – на полях красовались заметки, оставленные прежним владельцем тела!
Например, открывало сборник стихотворение Чжан Цюйлиня «Встречи с прекрасным. Часть первая».
Первые четыре строчки гласили: «Листья орхидеи пышны весной, цветы османтуса осенью чисты и белы. Всё вокруг наполнено жизненной силой, само по себе становясь прекрасным праздником».
Прежний хозяин обвёл кружком два иероглифа со значением «пышная растительность» и приписал сверху транскрипцию, а чуть ниже оставил едкий комментарий: ─ Эти знаки слишком архаичны, если ставить их в самом начале, читатель просто бросит книгу от греха подальше.
Сюй Му едва не схватился за голову: ─ Это что, самое главное, братец? У тебя вообще есть хоть капля здравого смысла?
Мало того, прямо под строчкой о жизненной силе и празднике красовалась ещё одна писулька: ─ Неужто в этих словах скрывается намёк на то, что в какой-то день торговля шла чересчур бойко, из-за чего дату навеки закрепили за днём распродаж? Прямо как нынешнее «Одиннадцатое ноября»?
Позднее прежний владелец всё это зачеркнул.
Наверное, додумался заглянуть в перевод на следующей странице.
В завершение он размашисто вывел под стихотворением вердикт: «Стихи хорошие, но ни черта не понятно».
Сюй Му тут же перелистнул на второе.
Вторым шло «Весеннее утро» Мэн Хаожаня.
«Весенним сном не замечаешь рассвета, всюду слышен щебет птиц. Ночью прошумел ветер с дождём, сколько же опало цветов?»
И здесь нашлись тетрадные измышления: «Хорошие стихи, в начальной школе проходили».
─ И тут меня внезапно осенило вдохновение, захотелось сочинить собственное, – гласила следующая приписка.
Заголовок гласил: «Инкао».
«Весенним сном не замечаешь рассвета, всюду лишь сплошная тоска, в следующий раз провалю экзамен – и поклонники разбежатся кто куда».
Сюй Му со злости швырнул книгу на диван, чувствуя, как от тупой боли раскалывается голова.
В этот момент в его сознании отчётливо всплыл известный мем с Ван Фэном: «У этого парня явно не все дома!»
Впрочем, уже пару секунд спустя Сюй Му едва заметно вздохнул.
В конце концов, приняв воспоминания предшественника, он прекрасно понимал, почему тот вёл себя подобным образом.
Видимо, всё дело крылось в диком, всепоглощающем одиночестве.
Парень изначально ничегошеньки не умел, но смазливая физиономия вынесла его прямиком на самую вершину популярности.
В характере его жила изрядная доля дурашливости – ровно такая же, какая заставила его переделать «Весеннее утро» в пародийный стишок про экзамен.
Вот только дурачиться он позволял себе лишь за закрытыми дверями, оставшись наедине с самим собой.
Интеллектом парень отнюдь не блистал, отсюда и бесконечная череда провалов, развившая в нём болезненную мнительность и жуткие комплексы. Пережив головокружительный взлёт и столь же сокрушительное падение, он обнаружил, что рядом не осталось ни единого близкого человека.
До какой же степени нужно отчаяться от одиночества, чтобы исписывать книги всякой чушью?
Не будь он звездой эстрады, из него вышел бы вполне счастливый и беззаботный дурачок.
Но, увы, он ошибся дорогой.
Или, вернее сказать, родился не в том мире.
Попади он на Землю – разве не взлетел бы мгновенно?
─ Ладно, хватит. ─
Сюй Му тяжело вздохнул, наклонился и поднял с дивана брошенную книжку.
Уголки его губ дрогнули, и он пробормотал: ─ Жить-то всё равно надо, верно? –
То ли он обращался к самому себе, то ли говорил с призраком прежнего хозяина.
Затем он перевернул страницу.
…
Час спустя Сюй Му захлопнул книгу – чтение наконец подошло к концу.
Стоит признать, если поначалу он листал страницы лишь из-под палки ради галочки в системном задании, то со временем втянулся и действительно прочувствовал атмосферу.
Изысканная красота образов в классической поэзии, завораживающая пластика слова.
Когда вчитываешься по-настоящему, это приносит истинное наслаждение.
И аккурат в тот миг, когда обложка захлопнулась, в голове раздался бесплотный голос:
─ Поздравляем хозяина с успешным завершением вводного задания номер один.
─ Награда за задание первая: слепой ящик с произведением – 1 штука.
─ Награда за задание вторая: время чтения составило 1,2 часа, в качестве бонуса начислено очко навыков – 1 штука.
─ Системное уведомление: вводное задание номер один выполнено. Отныне любое чтение хозяина будет приносить очки навыков в зависимости от затраченного времени, а также с некоторой вероятностью запускать розыгрыш таких наград, как [слепой ящик с произведением] или [слепой ящик с литературным навыком].
Внимая голосу системы, Сюй Му постепенно раскладывал всё по полочкам: этот обучающий квест по сути просто знакомил его с внутренними правилами.
Судя по всему, каждый час чтения отныне приносил ровно одно очко навыков.
При этом каждая сессия сулила дополнительные сюрпризы.
Голос системы прозвучал вновь: ─ Хозяин только что получил слепой ящик с произведением. Желаете использовать его прямо сейчас?
Эта реплика вывела Сюй Му из задумчивости: ─ Использовать! –
Мгновение спустя перед его взором возник мерцающий золотистый сундук.
Тот тут же распахнулся под звуковое сопровождение: ─ Поздравляем хозяина с получением песни «Тоска». Партитура и аранжировка, сопутствующие этой композиции, полностью доступны для материализации. –
─ «Тоска»? –
С угасанием голоса системы в памяти Сюй Му зазвучали первые ноты мелодии.
«Красные бобы растут на юге, но это так далеко… Какая теперь тоска, о ней давно никто не вспоминает…»
«Легче всего забыть стихи древних мудрецов, и лишь тоска – то, чем пренебрегают меньше всего».
«Оберегая любовь, боишься насмешек, страшишься открыть кому-то правду…»
Стоило этой мелодии разлиться в сознании, как Сюй Му вздрогнул и единым рывком выпрямился на диване.
Да это же та самая вещь, финальная тема из «Путешествия на Запад – Оглавление»!
В памяти туманной дымкой проступили дни на Земле, когда он часами просиживал перед телевизором в ожидании любимого сериала.
Всё было так давно, что сюжетных перипетий он уже толком не помнил.
Однако в памяти чётко отпечаталось, как какое-нибудь простейшее движение в кадре повторяли по пять раз кряду.
Как Тан Сэн владел боевыми искусствами.
Как Татхагата после лишения титула переродился и принялся крутить романы.
Как Сунь Укун вечно приговаривал: «Я ещё даже не приложил усилий, а ты уже рухнул».
Это же подлинное детство целого поколения!
В детстве Сюй Му никогда не слышал песню «Тоска» от начала и до конца, потому что телеканалы неизменно обрывали композицию на полуслове едва завидев титры, тут же запуская рекламный блок.
И тем не менее Сюй Му прекрасно помнил то незабываемое ощущение, которое она дарила.
Прекрасная музыка; повзрослев, он больше нигде не встречал ничего хотя бы отдаленно похожего по настроению.
─ «Тоска»? Неужели песня выпала в награду потому, что я читал стихи эпохи Тан? –
В прочитанной им книжке действительно имелось стихотворение Ван Вэя с точно таким же названием, только вот поэт тосковал по другу-мужчине, в то время как песня повествовала о возлюбленных.
Но если пораскинуть мозгами, то древних стихотворений о тоске в сборнике хватало с избытком, и далеко не все они воспевали товарищество.
Пара текстов о разлуке с любимыми там точно отыгралась, так что щедрость системы выглядела вполне обоснованной.
Поднявшись с дивана, Сюй Му принялся наматывать круги по комнате, мысленно перебирая каждую ноту и смакуя мелодию – чем дольше он вслушивался, тем сильнее она ему нравилась.
«Легче всего забыть стихи древних мудрецов, и лишь тоска – то, чем пренебрегают меньше всего».
Подобные строки звучали поистине потрясающе.
Вот только исполнить её сам Сюй Му точно не сумел бы.
Оставалось лишь опубликовать?
Но разве такое возможно?
Если взглянуть на весь шоу-бизнес в целом и на Хуаго в частности, кто во всей вселенной не знает, что Сюй Му – круглый невежда?
Разве может законченный неуч выдать подобный шедевр?
И впрямь задачка: с нынешней репутацией Сюй Му сочинение текстов такого уровня выглядело бы комично.
Всё равно что какой-нибудь известный оскандаленный мажор с Земли, строчащий приговоры на швейной машинке, вдруг разродился бы романом «Задача трёх тел», а следом на кураже накатал бы «Сто лет одиночества».
Разве это укладывается в рамки здравого смысла?
Пока Сюй Му предавался этим бесплодным размышлениям, в дверь его комнаты внезапно громко и настойчиво постучали.
─ Сюй Му, открывай скорее, руководство приняло решение по поводу твоего будущего! –
Сюй Му механически покосился на входную дверь.
Память прежнего владельца подсказала, что голос принадлежит его менеджеру Се Чэню.
До перехода в мужской поп-коллектив Се Чэнь тоже опекал Сюй Му, правда, в ту пору он вел модельное направление в «Цимэй Юйлэ». Стоило же Сюй Му четыре года назад взлететь на гребень волны, как Се Чэнь переквалифицировался в полноценного звёздного агента, и злые языки утверждали, будто справлялся он весьма неплохо.
Теперь же, после исключения из группы и возвращения в «Цимэй Юйлэ», Се Чэнь вновь стал его персональным опекуном.
─ Иду. ─ Сюй Му поднялся с места и отпер замок.
Стоявший на пороге Се Чэнь разменял четвёртый десяток: крепкий, плечистый, с дорожной сумкой через плечо, квадратным волевым лицом и широким носом, он производил несколько суровое впечатление.
К тому же, пока Сюй Му отворял створку, тот как раз усердно сдирал шелушащуюся кожу с собственного лица.
Никакой показной изысканности.
─ Чэнь-гэ. ─ Сюй Му поприветствовал его по старой привычке и отступил в сторону, жестом приглашая войти.
Се Чэнь хлопнул себя ладонями по щекам: ─ Не пойду внутрь. Поели? Если нет – пошли со мной вниз, перекусим заодно и заодно потолкуем. –
Сюй Му ещё ничего не ел, но кусок в горло всё равно не лез.
Стоило ему увидеть Се Чэня, как в груди снова заворочался липкий страх перед его нынешним незавидным положением: перспектива барахтаться в грязи среди этих акул шоу-бизнеса внушала панический ужас.
─ Не хочу никуда идти. –
─ Знал ведь, что откажешься. Ладно, пожрём у тебя, я заказал доставку, скоро будет. –
С этими словами Се Чэнь решительным шагом ввалился в квартиру и без лишних церемоний резким движением распахнул шторы в гостиной.
Следом раздался грохот – он разом распахнул настежь все створки окон.
─ Не хочешь выходить на улицу – так хоть солнце впусти. –
В следующую секунду золотистые лучи озарили лицо Сюй Му, а ворвавшийся в комнату прохладный ветерок повеял свежестью, окатив его с ног до головы.
А?
Почему эта сцена показалась Сюй Му до боли знакомой?
Прошло мгновение, и в памяти прежнего хозяина отыскался ответ. Много лет назад, когда Сюй Му только начинал модельную карьеру, он был ужасно неуклюж, с трудом осваивал позирование и вечно выслушивал разносы от фотографов.
Возвращаясь после таких выволочек домой, он неизменно запирался в комнате и предавался унынию.
И каждый раз Се Чэнь вламывался к нему с грохотом, распахивал окна,
а после под каким-нибудь благовидным предлогом вытаскивал упрямца наружу, словно беззащитного цыплёнка.
То они отправлялись перекусить, то просто бродили по магазинам – отговорки всегда различались, но стоило Сюй Му разок прогуляться с ним за компанию, как от недавней хандры не оставалось и следа, а парень снова пылал энергией.
Вот только позже Сюй Му взлетел на вершину популярности, его перекупило агентство «Тяньсин», и общаться они стали гораздо реже.
Се Чэнь, продолжая возиться со створками, проворчал: ─ Ты, братец, как вернулся, заперся в четырёх стенах на три дня. Хватит киснуть, проветрись! Если и дальше будешь сидеть сычом, кукуха поедет окончательно! –
Сюй Му опустился обратно на диван и мысленно хмыкнул: «Спасибо за заботу, дружище, но кукуха у этого парня улетела ещё вчера вечером».
Се Чэнь приволок стул, уселся рядом и спросил: ─ Я слыхал, пока ты торчал в «Тяньсине», после провала четвёртого Инкао ты вообще перестал показываться людям на глаза? –
Сюй Му припомнил, что в тот период психика предшественника действительно дала трещину, превратив его в нелюдимого молчуна.
─ Эх, да стыдно было людям на глаза показываться. –
Се Чэнь презрительно скривил губы: ─ Стыдно ему! Подумаешь, трагедия. С мозгами нашими что поделаешь, дело-то житейское. –
─ Эка невидаль, взлетел высоко да шмякнулся больно. Все эти экзамены – сплошная перетряска отрасли, за пару лет с десяток-другой таких же молодых да ранних сдулось, кто о тебе вспоминать-то станет? –
Сюй Му: ─ … –
Ну и утешитель же этот Чэнь-гэ.
Пока они перекидывались репликами, взгляд Се Чэня случайно упал на лежащую на столике «Анализия 30 стихотворений», и лицо его мгновенно приняло презабавное выражение.
─ Ты и впрямь за ум взялся, учиться удумал? –
Сюй Му небрежно придвинул к себе книгу: ─ Так, листаю от нечего делать. –
Се Чэнь ни капли не усомнился в его словах – судя по тому, насколько хорошо он знал Сюй Му, фраза «листаю от нечего делать» вряд ли была кокетством.
В этот момент у дверей посчастливилось раздаться стуку: ─ Доставка! Получите, распишитесь. –
Се Чэнь поднялся встретить курьера.
Его заказ принёс белокурый голубоглазый парень европейской внешности, безупречно изъясняющийся по-китайски: ─ Пожалуйста, поставьте пять звёзд, на дороге в утренний час пик жуткие пробки. –
Се Чэнь расплылся в добродушной улыбке: ─ Ого, иностранный специалист! Сколько уже в Хуаго провёл? –
Парень гордо задрал подбородок: ─ Два с половиной года. Ещё полгода взносов в фонд соцстраха – и оформлю долгосрочный вид на жительство. Тогда и родителей сюда перевезу. –
Се Чэнь хохотнул во весь голос: ─ Отлично! Семья должна держаться вместе. –
Сидящий на диване Сюй Му не переставал удивляться.
С одной стороны, Хуаго в этой реальности и впрямь разительно отличался от привычной ему Земли.
С другой же, поражал сам Се Чэнь: нагловатый, простоватый с виду мужик обладал удивительно тонким чутьем и находил общий язык буквально с каждым встречным.
Вскоре Се Чэнь захлопнул дверь, водрузил на журнальный столик две плошки тофу-нао, четыре палочки ютяо и корочку солёных овощей.
─ Всё по классике: солёное тебе, сладкое мне. –
Бросив эту фразу, он сгреб свою порцию ближе и смачно прихлебнул: ─ Схр-р… –
Сюй Му какое-то время уныло пялился на собственную пиалу с тофу, после чего всё же поднял взгляд: ─ Чэнь-гэ, так что там с решением компании насчёт меня? –
─ Решение насчёт тебя… – Се Чэнь откусил кусок жареного теста и невнятно прошамкал: ─ Руководство решило отрядить тебя на съёмки в кино на оставшиеся три месяца. –
Сюй Му: ─ ??? –
В кино? Разве его не должны были отправить по провинциальным кабакам чесать концерты?
─ Чэнь-гэ, ты же прекрасно знаешь мои актёрские способности. Да и как сниматься в кино без сданного Инкао? –
Се Чэнь пояснил: ─ Хоть экзамен ты и завалил, по регламенту тебе всё ещё разрешено играть второстепенные роли в сетевых фильмах категории «Д» с бюджетом ниже двух миллионов. –