У подъезда артистов «Цимина» припарковался фургон. Помимо водителя, в салоне сидели двое симпатичных парней лет двадцати с небольшим.
Оба числились новичками под крылом Се Чэня: одного звали Линь Чжаоци, другого – Гэн Чэньхуэй. В «Нашей затерянной юности» им достались крошечные роли.
При этом Линь Чжаоци метил в профессиональные певцы, а в кино снимался исключительно ради того, чтобы привыкнуть к камере.
Сам Се Чэнь, прислонившись к борту с сумочкой через плечо, дымил сигаретой в ожидании подопечного.
─ Сразу договоримся: я прекрасно знаю, что в нашем мирке многие смотрят на Сюй Му свысока. Но другим позволено, а вам – нет.
─ Сюй Му – первый артист, которого я веду. Вы будете звать его старшим братом, и никак иначе. Понятия не имею, что там у остальных, но в моей команде правила такие. Выебнуться именами еще толком не успели, а гнилую привычку пинать лежачего переняли первыми, блядь, – отчитывал парней Се Чэнь, стряхивая пепел.
─ Поняли, брат Се, – вразнобой отозвались оба пассажира.
─ Раз поняли, хули расселись? – повысил голос менеджер.
─ Ой, секунду! – Линь Чжаоци и Гэн Чэньхуэй наперегонки, спотыкаясь, вывалились из машины.
Вскоре из дверей общежития показался Сюй Му в защитной маске.
─ Зовите его братом Му, – кивнул Се Чэнь на подопечного.
─ Брат Му! – простодушно рявкнул Линь Чжаоци, вкладывая в приветствие весь объем легких.
Гэн Чэньхуэй отреагировал куда прохладнее.
Сюй Му от неожиданности даже слегка отшатнулся, но вежливо ответил обоим: «Привет».
Се Чэнь затушил окурок, зажал его в пальцах и махнул рукой: ─ Садитесь в салон, по дороге все объясню.
…
Внутри микроавтобуса прохладный воздух из кондиционера приятно остужал кожу.
Сюй Му устроился с Се Чэнем на среднем ряду, тогда как Линь Чжаоци с Гэн Чэньхуэем заняли галерку.
Пока Се Чэнь вкратце вводил Сюй Му в курс дела – мол, с режиссером я на короткой ноге, человек он мировой, не переживай, сценарий ты читал... – парни с задних сидений во все глаза разглядывали новоприбывшего.
Так вот он какой, человек, умудрившийся провалить актерский экзамен аж восемь раз.
Гэн Чэньхуэй вытащил телефон и стукнул пальцем по экрану: «Интересно, какими надо быть мозгами обделенным, чтобы дойти до такого? И за что Се Чэнь с ним так носится».
Они предусмотрительно печатали тихо, чтобы не привлекать внимания сидящих впереди.
Линь Чжаоци глянул на сообщение, молча покачал головой.
Затем протянул руку и стер чужое сообщение кнопкой отмены.
Уголки губ Гэн Чэньхуэя презрительно скривились, и он беззвучно выдохнул: «Трус. Да над ним вся тусовка ржет».
Палец снова застучал по стеклу телефона.
Линь Чжаоци лишь усмехнулся и больше не делал попыток его остановить.
Спустя полчаса фургон свернул на территорию средней школы в южном пригороде Чанъаня.
Школьные каникулы были в самом разгаре, учеников в здании не наблюдалось, так что съемочная группа арендовала под свои нужды целый сектор.
С массовкой проблем тоже не возникало: местная молодежь охотно участвовала в подобных авантюрах.
Восемьдесят юаней в день плюс бесплатный обед – и школьники выкладывались наотмашь.
Машина затормозила у складских помещений рядом со спортивной площадкой: съемочная группа временно переоборудовала склады под совещательные комнаты, гримерки и зоны отдыха.
У входа на корточках си с десяток подростков в школьной форме, уплетавших обед.
Какой-то мужчина лет тридцати с небольшим, круглолицый, с бледной кожей, в бейсболке и с длинными волосами, придающими ему богемный вид, о чем-то оживленно спорил с членами группы.
─ Вон тот долговязый и есть режиссер Ху Юэпин, – успел шепнуть Се Чэнь, прежде чем мотор заглох.
Как только фургон остановился, менеджер дал напутствие: ─ Главное – вежливо и с уважением, – после чего выбрался наружу первым.
─ Режиссер Ху, ха-ха-ха, я привез человека, ха-ха-ха, – расплылся в подобострастной улыбке Се Чэнь, испуская фальшивый смешок.
На этот звук все у входа тут же повернули головы.
─ Ой! – Ху Юэпин сначала опешил, но лицо его тут же озарилось широчайшей улыбкой. ─ Директор Се! Директор Се! – закричал он, спеша навстречу.
Они сошлись посреди площадки, четыре руки впились друг в друга в крепком рукопожатии.
Сюй Му вылез вслед за Се Чэнем, сдернул маску и как положено проговорил: «Здравствуйте, режиссер Ху».
Ху Юэпин беглым, едва заметным взглядом окинул парня с ног до головы, после чего его физиономия вновь расплылась в лучезарном оскале: ─ Ну просто писаный красавец! Лицом вышел на славу!
Сюй Му замер. Что-то здесь шло не по сценарию.
Если верить роману, разве режиссер не должен был с порога смешать его с грязью? Заявить, мол, какому-то бездарю место не на съемочной площадке, а на помойке, и оскорбить одним своим появлением всё искусство?
Однако Ху Юэпин ничего подобного не сделал.
Зато остальные зеваки у склада затихли в ту же секунду, как Сюй Му обнажил лицо.
Они уставились на него так, будто в зоопарк завесили редкого зверя, и тут же покатили шуточки.
─ Это и есть тот самый Сюй Му?
─ А хорош чертяка, лицом не обделили.
─ Еще бы, всю красоту на интеллект выменял.
─ Туда ему и дорога, сам виноват, что учиться не хотел.
Тем временем у фургона Се Чэнь тихонько нашептывал Ху Юэпину: ─ Режиссер Ху, я на вас надейся в плане работы с парнем. Извините за хлопоты, если станет косячить – смело песочьте, не стесняйтесь.
Ху Юэпин замахал руками, словно вентилятором: ─ Полноте, покой в доме превыше всего, мы здесь все люди мирные.
Это еще что……
Сюй Му стоял рядом и изумлялся: неужели этот режиссер и правда настолько мягок?
─ Ху Юэпин, у него с техникой игры туговато, без ваших подсказок никуда, – не унимался Се Чэнь.
Режиссер выкатил глаза и наигранно возмутился: ─ Что за глупости! Коли у него с техникой беда, так я сам режиссер так себе – мы с ним одного поля ягоды, раз уж собрались вместе, так давай не будем носом крутить, а просто снимем кино в свое удовольствие.
Сюй Му: «???»
А ведь черт побери, железная логика.
─ Ладно, пойдем в помещение.
С этими словами Ху Юэпин проводил гостей в одну из огороженных перегородками комнат.
─ Вот наша гримерка, если устанете – можете здесь передохнуть, – гостеприимно пояснил он.
Дверь отворилась, и оттуда пахнуло волной кондиционированного холода.
Помещение оказалось просторным, квадратных метров на тридцать, с дюжиной стульев и парой разбросанных столов.
Внутри за чашками растворимого кофе коротали время шестеро людей лет тридцати – четыре женщины и двое мужчин.
А в самом дальнем углу за столиком усердно расправлялась с порцией куриных крылышек какая-то девушка.
На ней была белая рубашка, клетчатая мини-юбка и кеды, а её длинные белые голени приковывали к себе взгляд.
Густые волосы рассыпались по плечам, большие глаза, аккуратный ротик.
Лицо круглое, с легким намеком на детский пушок, а щеки забавно раздувались от еды.
Внешность чистейшей воды.
С появлением новичков в комнате воцарилась тишина.
Девушка вскинула голову, и ее огромные глаза в упор уставились на Сюй Му.
─ Так, народ, позвольте представить: это Сюй Му, наш новый исполнитель роли Лу Хэна, все вы его наверняка знаете. – Ху Юэпин обвел взглядом шестерку взрослых и добавил: ─ А это наши гримеры, некоторые из них тоже играют в массовке.
Сюй Му вежливо со всеми раскланялся.
Затем режиссер кивнул на девушку в углу: ─ А это наша Линь Сяо, актриса Нин Вэй.
Девушка торопливо вскочила на ноги, придерживая руками подол клетчатой юбки.
Сюй Му услышал, как она отчаянно пытается проглотить застрявший во рту кусок, после чего выдавила: ─ Привет, я Нин Вэй.
─ Привет, я Сюй Му.
─ Ик!..
Внезапно девушка громко икнула.
В тишине комнаты этот звук прозвучал оглушительно.
Мгновенно уши и щеки Нин Вэй залились густой алой краской.
─ Стаканец воды ей дайте! – всё так же невозмутимо и добродушно скомандовал Ху Юэпин.
Шестерка гримеров с чашками кофе в руках неотрывно пялилась на Сюй Му, обмениваясь многозначительными взглядами.
Кто-то украдком крутил за спиной комбинацию из пальцев: два и восемь.
Намек на два года и восемь попыток.
Наконец один из присутствующих не выдержал, прыснул в кулак, сделал вид, что подавился кофе, и зашелся в кашле.
Тем временем Се Чэнь продолжал гнуть свое перед режиссером: ─ Ху Юэпин, вы уж направьте его, любая подсказка ему на пользу пойдет.
─ Да бросьте, какой из меня наставник, – отнекивался тот.
─ Ну хоть правила съемок объясните.
Режиссер лукаво прищурился, переведя взгляд на парня: ─ Ну что, потрещим?
Сюй Му кивнул: ─ Слушаю вас.
Шестерка в углу продолжала пялиться.
А Нин Вэй с видом «провалиться бы сквозь землю» забилась в самый дальний угол и принялась жадно заливать стресс водой из стакана.
Убедившись через пару секунд, что на нее никто не смотрит, она тихонько подтащила тарелку с курицей обратно к себе.
Ху Юэпин меж тем усадил Сюй Му напротив, сам опершись бедром о край стола: ─ У нас на площадке строгих правил нет. Главное – сниматься в кайф, приходить вовремя и вовремя уходить.
─ Может, лучше о деле? – встрял Се Чэнь.
─ Верно, давай-ка проверим бойца, – согласился режиссер.
Он призадумался: ─ Сюй Му, сценарий-то осилил?
─ Да.
─ И как тебе твой герой?
Сюй Му замер. Секунду. Где-то он это уже слышал.
Вроде бы в каком-то интервью на Bilibili в прошлой жизни, только он тогда не стал досматривать.
─ Ладно, давай в режиме вопрос-ответ, – видя замешательство парня, перехватил инициативу режиссер.
Лицо его оставалось предельно расслабленным, словно шло обычное планерно совещание.
─ Отвечай режиссеру как положено, – пихнул Сюй Му в спину Се Чэнь.
─ Как тебя зовут по сюжету?
Сюй Му не задумываясь выпалил: ─ Лу Хэн.
Ху Юэпин прищурился: ─ Какова твоя главная особенность?
─ Заикание.
─ А еще?
─ Комплекс неполноценности.
─ С чего бы это?
─ Из-за дефекта речи.
Кто-то из шестерки в углу тихо хихикнул. А Нин Вэй невольно кивнула: «Логично».
ps: Обсудим график: перенести ли обновления на вечер с 8 до 10, или оставлять по главе в полдень и вечером?