Том 1 Глава 3
Глава 3 из 6
Настройки чтения
18px
1.8
1

Том 1 Глава 3

Глава 3

Том 1 Глава 3

Длинный коридор, устланный тяжелым неясного оттенка ковром, казался бесконечным, петлял и изгибался подобно змее. Светильники на стенах тускло мерцали, отбрасывая мрачные тени на стены. Даже не верилось, что где-то на улице яркий солнечный день — все кругом было погружено в мрак. Где-то открывались и закрывались двери, а вдалеке слышались шепот, разговоры и смех.

- Почему здесь так жутко?- прошептала Соня, стараясь не отставать от бабушки и сестры. - И пахнет сыростью и травой какой-то.

- На самом деле, это просто старый дом, а вот это все добавлено для антуража. Скорее всего, чтобы произвести впечатление на нового Инквизитора, - стараясь сдерживать снисходительную улыбку, заметила Ника. - Мне кажется, что весь суд — скорее шоу для него.

Бабушка же хранила молчание, величественно скользя вдоль высоких напольных ваз заполненных блеклыми сухоцветами.

Зал заседаний всегда очень нравился Нике: эти высокие потолки, сохранившие лепнину и позолоту, прозрачные окна, уходящие ввысь следом за ними, огромная люстра, мигавшая сотнями огней, которые отражались в ее хрустальных гранях, ярко начищенный медовый паркет. Особенно этот зал был хорош в Новый год. Наверное, когда-то именно для подобных торжеств он и создавался. Ставили большую пушистую елку, и все дети, коих в ковене всегда было много, украшали ее игрушками из старых коробок, которые хранились где-то в глубине этой квартиры. Даже став взрослой, Ника всегда приходила на торжественное зажжение гирлянды, которое всегда сопровождалось чаепитием с фирменными пирогами Агаши — главной кухарки при Верховной ведьмы.

Агаша была всегда и, наверное, всегда будет. Ведьмы менялись, а Агаща нет. Невысокая и очень аккуратная, она сама напоминала пирожок. Волосы — две блестящие русые косы - она укладывала сдобным кренделем на затылке и обязательно прикрывала платком. Она учила всех юных ведьм домовой магии — доброй, чистой, полезной и понятной. У нее не очень ловко получалось штопать и шить — это правда. А вот все дела, которые касались кухни, у нее получались просто по щелчку.

Кому что, как говорится.

Ника заметила Агашу в дверях кухни и кинулась по привычке к ней - обниматься. Но та едва заметно покачала головой и отступила в тень. Впервые в жизни Ника не увидела на ней белого передника и платка. Да и привычного запаха поспевающего в печи пирога не было. Из-за этого, наверное, все кругом казалось неживым.

Сегодня в зале все выглядело иначе. Темное и давящее, словно подернутое легкой дымкой. Люстра не была зажжена, и зал освещали тысячи свеч. Они были расставлены на всех гладких поверхностях, из-за чего, отражаясь в зеркалах, их свечение становилось поистине мистическим. Но даже такому количеству свеч не удавалось разогнать темноту, что притаилась в углах зала и расползалась по паркету. У большого камина стояли два одинаковых мягких кресла, обитых мшистым бархатом. Видимо, для Верховной и для Инквизитора. Вдоль стен тянулись стулья, поставленные в два ряда. Многие еще были пустыми, но некоторые уже были заняты.

Кого-то Ника знала. Кого-то видела впервые. Но с каждой минутой ей все отчетливее казалось, что все смотрят на нее холодно и враждебно.

- А чего же ты хотела, милая? - сухо заметила бабушка, усаживаясь на стул в переднем ряду. - Никто тебя не осуждает, но ты ведь сама понимаешь, что поддержки здесь ты не получишь. Чтобы не говорили, мы ограничиваем контакты с людьми.

- Ба, прекрати читать мои мысли, - огрызнулась Ника, усаживаясь рядом.

- Будь снисходительна к старушке. Мне здесь тоже неуютно. Господи, кому сдалась эта безвкусная театральщина со свечами? Кому напомнить, как давно придумано электричество?

Соня села между ними, испуганно и восхищенно озираясь кругом. Она исподтишка поглядывала в сторону Инквизиторов, среди которых сложно было не заметить молодого секретаря. Он стоял с ворохом бумаг и точно так же озирался вокруг, старательно избегая смотреть на Соню.

Это было даже мило.

- Когда это в Инквизиторы стали брать таких хорошеньких оленят? - Лиза, неизвестно откуда появившаяся, плюхнулась на стул рядом с Никой, надувая безобразные пузыри розовой жвачки и не сводя лукавого взгляда с секретаря. На ней было строгое, почти ученическое темно-синее платье с белым воротником. И даже в сочетании с невозможными розовыми волосами и дикими стрелками оно выглядело бы неплохо, не будь оно настолько абсурдно коротким. Мальчишка, конечно, заметил ее и уже не мог оторвать от нее взгляда, зачарованный белоснежной гладкостью ее ног, которые светились, как будто отражая сияние свеч.

Соня тут же надулась, украдкой смахивая навернувшиеся злые слезы.

- Я помню, что это платье доходило тебе до колен, когда ты утром собиралась сюда - заметила бабушка, не отрывая глаз от камина.

- Я сделала его чуточку моднее, - дерзко улыбаясь, ответила Лиза. - Ба, не смей!

Один щелчок — и подол платья начал стремительно увеличиваться в длине до тех пор, пока не упал тяжелыми складками на пол. Ника и Соня хихикнули и тут же обе подавились смехом под обиженным взглядом Лизы.

- А где моя дочь? - бабушка явно была довольна полученным эффектом: ее тонкие губы в алой помаде тронула едва заметная улыбка.

- Ее задержали в коридоре. Такой элегантный дядька с седыми волосами, - Лиза ярко сверкнула улыбкой юному секретарю, и он ошалело захлопал глазами.

Ника тут же сорвалась с места, кинувшись по поиски мамы.

Валерия всегда была окружена поклонниками, даже когда была в браке (тогда, возможно, их было даже больше). Развод и все, что последовало за ним, конечно повлияли на нее: жена и не знала о темных делах мужа? Но каждый год у нее возникал какой-нибудь очарованный поклонник, который заваливал ее цветами и подарками, но вскоре исчезал, так ничего не добившись.

Валерия до сих пор любила мужа, несмотря ни на что.

Но сердце ее было разбито вдребезги.

Мама всегда плакала после встреч с отцом. Это было так ужасно, так надрывно, что дом, погружаясь в отчаяние вместе с ней, иссыхался и разрушался. Серой плесенью покрывались стены, цветы осыпались и гнили, посуда шла мелкими трещинками, от одежды и постельного белья шел мерзкий запах. Вот почему так опасно разбитое сердце ведьмы: в пучину отчаяния оно засасывает всех и вся. Мама Ники была домовой ведьмой, которую всему обучила Агаша, и поэтому, когда ее сердце мучительно умирало, умирал и весь прекрасный, взлелеянный дом. Словно он не мог выносить страданий своей хозяйки и пытался облегчить их, забирая часть себе.

Ника металась по коридорам в бессильном отчаянии, то и дело наталкиваясь на каких-то знакомых. Но ей было некогда рассыпаться в любезностях. В какой-то момент она устало села на нижнюю ступеньку парадной лестницы, сняла больно жавшие туфли — когда это тапочки успели в них превратиться? Волосы выбились из прически и липли к лицу и шее.

- С вами все в порядке? - рядом раздался незнакомый голос, и Ника вскинула голову. - Вы как будто что-то потеряли. Я уже какое-то время наблюдаю за вами, не зная даже, чем вам помочь.

Перед ней стоял довольно стройный молодой человек в коричневом в тонкую полоску костюме. Это был такой странный выбор цвета для этого места, что Ника даже растерялась. Почему-то в этом он напоминал цаплю — те же длинные тонкие конечности, изящный клюв носа, внимательный взгляд темно-карих, почти черных глаз. В тусклом свете ламп его взъерошенные каштановые волосы отливали рыжим. Эта прическа и этот костюм очень шли его лицу, усыпанному обаятельными веснушками.

- Спасибо, но нет... Это такое дело... О нем не просят незнакомцев, - Ника отряхнула платье и попыталась собрать волосы.

- Я действительно здесь впервые. Я — новый Великий Инквизитор. Я пока не привык к этой должности, и она до сих пор звучит для меня слишком старомодно и претенциозно. И не надо пугаться меня, - он тут же обезоруживающе поднял руки. - Меня зовут Евгений Павловский и меня не нужно бояться.

Ника изумленно смотрела на него, недоверчиво хмурясь. Этот человек выглядел таким обыкновенным, таким спокойным. В нем не было ничего величественного или грозного, чего можно было ожидать от Великого Инквизитора. Эта должность — как Ника помнила, - всегда доставалась кому-то суровому, замкнутому, кому-то, кто может нести это бремя на своих плечах.

Кому-то, кто минимум в два раза старше этого Павловского.

- Вы же мой ровесник, наверное, - молодая женщина сделала шаг назад. - Извините, пожалуйста, это вырвалось случайно.

Она смутилась под его спокойным взглядом, а он вдруг рассмеялся легким, звонким смехом, который задорно поскакал по лестнице и коридору.

- Все в порядке. Признаюсь, я сам еще не привык к этой должности, - он засунул руки в карманы, раскачиваясь на носках, как школьник.

- Господи, а вы вообще имели когда-нибудь дело с ведьмами? Видели их? - сложно было противостоять такому обаянию, это правда. - Вы же понимаете, что здесь кругом одни ведьмы?

- Я знаю, что вы ведьма.

- И вас это не пугает?

- А должно? - Евгений снова улыбнулся. - Но всему свое время. Я сейчас могу вам чем-то помочь?

- Вы слишком современны для Инквизитора. Вы, наверное, еще Кодекс не читали, - видимо, стараясь справиться с действием его очарования, Ника стала отбиваться колкостями.

- Кодекс я читал, но помочь даме в беде — это никак ему не противоречит. А вы точно дама в беде. Что у вас случилось? - в его голосе не чувствовалось насмешки, лишь искреннее участие.

- Я ищу мою маму. Она очень доверчивая и уязвимая.

- Не такая уж и уязвимая, - из смежных дверей выпорхнула мама с такими сияющими глазами и припухшими розовыми губами. Ее волосы — локон к локону, - были чуть растрепаны, но она все равно выглядела прелестно. - И не надо со мной нянчиться, как с сервизом царского фарфора.

Она подошла к дочери и, лучезарно улыбнувшись, протянула Евгению Павловскому свою холеную белоснежную руку. Он сразу же галантно склонился к ее пальцам для поцелуя.

- Валерия Алексеевна Воронцова, а это моя дочь Вероника, - очень светски произнесла она, явно довольная его манерами.

Павловский с удивлением вскинул на нее глаза, а потом ошеломленно повернулся к Нике. Его лицо выражало такое потрясение, что молодая женщина слегка смутилась. Но взгляд у него был странный — так смотрят на редкое, неизвестное растение, невозможно интересное, загадочное и притягательное.

- Воронцовы? Не может быть. Я столько читал про вас, я, как и все, знаю вашу историю, но как-то не предполагал... - восторженно проговорил он, а затем, откашлялся, пытаясь собраться с мыслями. - Очень неловко получилось, извините.

Ника переглянулась с мамой и не удержалась от улыбки. Валерия смотрела на него с мягкой, какой-то материнской улыбкой, которая очень ей шла.

- Наверное, нам стоит пройти в зал. Скоро заседание, - она взяла дочь под руку и повела в сторону лестницы.

***

Удушливая смесь «Красной Москвы», «Шипра» и, кажется, «Шанели» заполнила зал — все собрались. Почему-то — Ника никогда не могла этого понять, - почтенное собрание ведьм и колдунов всех возрастов и классов пахло именно этим едким тяжелым ароматом, от которого через час начинала болеть голова.

Все заняли свои места. Кроме Верховной ведьмы и Великого Инквизитора.

Ника устало закрыла глаза, мечтая всем сердцем, чтобы это действие скорее закончилось. Ей хотелось поскорее выпить: вина, водки, текилы – все, что дало бы ей шанс забыться. Но глядя на свои судорожно сцепленные пальцы, она понимала – выпивкой сегодня не закончится.

К тяжелому сладкому аромату неожиданно примешался свежий запах кориандра и меда, и Ника резко открыла глаза: Верховная в зале.

Ее сложно было не увидеть или потерять в толпе. Верховная по статусу всегда носила разные оттенки белого, а Алина в экстравагантности могла бы поспорить с бабушкой Ташей. Сегодня на ней было безупречного кроя легкое кремовое пальто в пол, под которым виднелось что-то шелестящее, шелковое. Но самым притягательным, конечно, были бесчисленные нити барочного жемчуга, который мягко мерцал в складках бледно-голубого газового шарфа.

А еще Алина была высокой — Ника слышала, что в юности она занималась баскетболом, - что неудивительно: рост Верховной ведьмы явно близился к двум метрам. Ее очень светлые, почти платиновые волосы были гладко зачесаны назад, открывая высокий умный лоб и внимательные голубые глаза.

Сложно было поверить, что у этой женщины взрослый сын. Сложно было поверить, что ее сын Александр. Она выглядела так, что он мог быть максимум ее младшим братом. Но то, что они родственники явно бросалось в глаза. Слишком похоже по стати, по масти, по выражению глаз.

Алина обвела всех спокойным дружелюбным взглядом.

- Я рада приветствовать всех в этом зале, - ее голос всегда звучал с мягкой покровительственной интонацией, которая — надо признать, - шла ее царственной внешности. - У нас сегодня несколько поводов для собрания. Первый из них — знакомство с нашим новым магистром, Великим Инквизитором. Нет нужды объяснять, как важна наша совместная работа. Мне выпала честь представить Евгения Павловского, который несколько дней назад вступил в должность и так кстати оказался в Санкт-Петербурге, чтобы поприсутствовать на сегодняшнем заседании.

По залу прокатился легкий шепот, который тут же смолк под взглядом Алины. Инквизиторы же вытянулись по струнке, словно ждали входа главнокомандующего, молчаливые и невозмутимые, как каменные изваяния.

И вот он появился.

Неправдоподобно молодой, особенно рядом со своими советниками, которые были вдвое его старше, он казался чужим и лишним в этом царстве черного, белого и красного. Но при этом Евгений держался так спокойно и независимо, как никто в этом зале. Возможно, это и было его тайным оружием — непоколебимая уверенность в своих силах и в своем обаянии.

- Уважаемые дамы и господа, я очень рад присутствовать на вашем собрании и благодарен за эту честь. Я понимаю, что мое присутствие может напрягать вас или водить в заблуждение, но уверяю: сегодня я — лишь наблюдатель, - Павловский сел в кресло. - Мне важно понять, как у вас здесь все устроено, но не просто на бумажках, а живьем, по-настоящему. Впереди у нас еще официальный прием, а сегодня всего лишь знакомство.

Его поддержали неловкие слабые аплодисменты и сдержанное недоверчивое молчание. Как бы он не старался казаться милым и дружелюбным, его выдавал острый взгляд, которым он окинул зал. Этот человек был не так прост.

- Тогда мы приступим? Чем скорее начнем, тем скорее закончим, и видит Бог, я хочу этого, как можно скорее, - Алина тоже села в соседнее кресло, элегантная, как Грейс Келли.

назадназад
1 2 3 4 5 6
впередвперед