Тёмная комната больше не кажется единой. Воздух дрожит, словно зеркало, готовое треснуть. Ториэль всё ещё держит Санса за руку, но между ними уже пробегает трещина — незримая, но ощутимая.
— «Попробуем по‑другому», — повторяет Папирус, словно пробует фразу на вкус. — Но как? Ты… ты убивал. Снова и снова.
Санс отводит взгляд. Фриск сжимает его ладонь крепче.
— Мы можем начать с правды, — тихо говорит она. — Не той, что на экране. А настоящей.
Альфис включает проектор заново. На этот раз — не хроники геноцида, а обрывки других таймлайнов: Санс, смеющийся с Папирусом над неудачной шуткой; Санс, терпеливо объясняющий Ториэль, как работает современная микроволновка; Санс, молча стоящий у могилы родителей, пока за его спиной падает снег.
— Ты не всегда был таким, — шепчет Андайн. — Что сломалось?
Санс закрывает глазницы. Когда он говорит, голос звучит глухо, как из‑под земли:
— Я устал считать. Устал помнить, сколько раз вы умирали. Сколько раз я умирал. И всё ради чего? Чтобы снова начать с нуля?
Асгор медленно опускается в кресло.
— Ты думал, мы не поймём?
— Я думал, вы не захотите понять.
Меттатон встаёт, его неоновые огни мерцают тревожно.
— О, это становится интереснее! Но давайте будем честны: кто из нас не скрывал тёмные уголки души? Я, например, до сих пор не рассказал, куда пропали все мои старые прототипы…
— Не время для шуток! — обрывает его Альфис. — Санс… ты ведь знал, что мы можем помочь. Почему не обратился?
— Потому что помощь — это иллюзия, — Санс резко поднимает голову. — Вы думаете, что спасаете, но на самом деле просто откладываете неизбежное. Сколько циклов вы прошли? Десять? Двадцать? И что изменилось?
Фриск делает шаг вперёд:
— Изменились мы. Я больше не та девочка, которая впервые упала в Подземелье. Я… я видела, как ты плачешь, когда думаешь, что никто не смотрит.
В комнате повисает тишина. Даже Безумный Манекен замирает, словно переваривая услышанное.
Папирус подходит к брату вплотную. В его глазах — не осуждение, а боль.
— Если ты не хотел быть героем… почему не сказал мне? Мы могли бы найти другой путь. Вместе.
Санс молчит. Затем, почти шёпотом:
— Я боялся, что ты разочаруешься.
Ториэль мягко касается его плеча:
— Санс, разочарование — это не конец. Это шанс начать заново. Но вместе.
Асгор встаёт:
— У нас есть два варианта. Первый — продолжать обвинять друг друга, пока всё не развалится окончательно. Второй — признать, что каждый из нас ошибался, и попытаться исправить это. Кто за второй?
Один за другим персонажи поднимают руки. Даже Андайн, хоть и с явной неохотой.
Фриск улыбается:
— Значит, решено. Но с чего начать?
Санс глубоко вздыхает. Впервые за долгое время его улыбка кажется… настоящей.
— С того, что я скажу: мне нужна ваша помощь.
Когда комната начинает растворяться, оставляя их в пустоте между мирами, Санс чувствует: что‑то изменилось. Но в углу, за пределами света, шевелится тень. Она шепчет:
«Ты думаешь, это конец? Цикл продолжается…»
Санс резко оборачивается, но тень исчезает. Только эхо остаётся в его голове.
Фриск берёт его за руку:
— Что такое?
Он качает головой:
— Ничего. Просто… кажется, у нас ещё много работы.
И они шагают вперёд — в новый, неизвестный таймлайн.