В каждом человеке есть дьявольская сторона.
Если ты уверен, что у тебя её нет, значит, ты просто не хочешь в этом признаваться — или ещё не столкнулся с чем-то, что способно превратить тебя в дьявола.
Три года назад я унаследовал этот старый дом от старшего дяди по отцу, у которого не было детей. Дому уже больше тридцати лет; если не считать крыши, в нём пять этажей и есть старый простенький лифт — его установили потому, что после автомобильной аварии дядя остался хромым.
Получить ни за что ни про что целый дом и сказать, что я не обрадовался, было бы враньём. Пусть даже в оживлённом районе Дунхай-Бешу он стоял немного на отшибе, всего за три минуты можно было дойти до квартала с дешёвой едой, а за пять минут на велосипеде — добраться до улицы Гоцзи напротив и съесть что-нибудь повкуснее.
Получить дом, ничего за него не заплатив, в любом случае приятно. По крайней мере, благодаря этому я, мужчина средних лет, способный только мечтать наяву, стал выглядеть хоть немного приличнее и уже не казался человеком, который вообще ничего в жизни не добился.
Поэтому я продал старый Мерседес дяди, занял у банка ещё несколько сотен тысяч и немного привёл дом в порядок: оборудовал несколько комнат туалетами и ванными, поставил кровати, покрасил стены и всё в таком духе.
Я решил, что во что бы то ни стало сдам дом и до конца жизни буду жить на арендную плату. Раньше я постоянно завидовал людям, которые могли легко и счастливо жить на деньги от аренды. Теперь наконец настала моя очередь.
После ремонта получилось несколько комнат с собственными санузлами: две на втором этаже, две на третьем и две на четвёртом. На пятом жил я один, на первом были гостиная и общая кухня, а на крыше стояла стиральная машина и было место для сушки белья. Если брать по пять тысяч за комнату, получалось тридцать тысяч в месяц. Мне хватало. Главное — я вообще ничего не хотел делать: максимум иногда чинить жильцам трубы, менять лампы, осваивать искусство выбивания просроченной аренды и тому подобное.
Но, к несчастью, то ли старый дом выглядел уж слишком обшарпанным, то ли у всех вокруг уже было где жить, то ли ещё что — сколько я ни расклеивал объявления о сдаче, никто не отзывался. Некоторые листовки на столбах даже сфотографировала полиция и вынесла мне предупреждение. Пришлось заплатить за рекламу-вкладыш в газете, но и на неё никто не обратил внимания.
От отчаяния я начал снижать указанную в объявлении цену: сначала с пяти тысяч до четырёх, потом с четырёх до трёх с половиной — и всё равно никто не пришёл.
Они что, считают этот старый дом пристанищем призраков?
Я вздохнул. Может, времена и правда паршивые. Может, экономика действительно так плоха, как твердит по телевизору оппозиция. В итоге я решил опустить аренду до смехотворных трёх тысяч.
Но этим любителям халявы придётся расплатиться кусочком собственной жизни.
Скрытые камеры обошлись мне недёшево. Они были в коридорах, в лифте и в каждой комнате. Я подвёл провода от камер к телевизору у себя, а телевизор поставил прямо напротив кровати. Частные представления каждого жильца я собирался смотреть перед сном как канал со сплетнями — считать их частью арендной платы.
Если спросить, мучила ли меня совесть, придётся признать: немного. Но идею мне подкинул дядя.
Когда дом перешёл ко мне, я обнаружил в комнате филиппинской служанки, которая раньше помогала прикованному к дому дяде с повседневными делами, спрятанную прямо в стене камеру. Сигнал от неё шёл на маленький телевизор над дядиной ванной.
Думаю, тут в какой-то степени дело в наследственности. Такое развлечение дяди показалось мне очень привлекательным, и чувство вины растворилось в симптомах нашего семейного недуга.
Так что я расклеил на столбах новые объявления и стал ждать подходящих жильцов, которых можно будет пригласить на собеседование.
※※※
Желающих пройти собеседование и правда оказалось немало. Я внимательно рассматривал каждого, взвешивал, насколько интересной может оказаться его жизнь и есть ли в нём хоть какой-нибудь актёрский талант. Каждого я заводил в комнату, объяснял правила проживания и оценивал манеру разговора и мелкие неосознанные движения.
Одну профессиональную проститутку я отсеял.
Чем сильнее она пыталась скрыть запах косметики, тем очевиднее было, что меня ей не обмануть.
Мне совсем не хотелось подсматривать за механическим, слишком поверхностным переплетением тел. Секс, который можно купить за деньги, и следует покупать за деньги — большего он не стоит. Ради этого незачем ещё и дыру в стене сверлить.
Если уж начистоту, порнушка развлечёт меня куда лучше. Да я и сам могу сходить к проститутке.
Я отсеял и нескольких студентов в толстых очках. От них исходил именно тот запах, который я терпеть не могу. Мне совершенно не было интересно, какая тайная, безобразная сторона может скрываться у этих ребят, которые с виду усердно учатся и готовятся в будущем стать опорой государства.
Я прекрасно знал: они скучны до мозга костей. Все перемены в их жизни сводятся к смене предметов в расписании и редким поправкам в плане подготовки. Я вовсе не собирался тратить одну из шести возможностей и рисковать только ради того, чтобы опровергнуть собственное устоявшееся мнение о них.
Люди с лицами наркоманов тоже не годились. Рано или поздно они обязательно натворят бед.
Если у кого-нибудь из них начнётся ломка и он умрёт на кровати в моём доме, соседские пересуды только сильнее осложнят сдачу комнат. А если полиция придёт искать наркотики или ещё что-нибудь, то, чего доброго, обнаружит скрытые камеры. Тогда меня точно засудят и посадят, а то ещё примут за торговца наркотиками.
Самое главное — такие наркоманы будут нервировать остальных жильцов, а мне вовсе не хотелось портить чужие представления.
Первым «артистом», которого я принял, стал господин Ван — отец-одиночка с шестилетней дочерью. Они поселились на втором этаже. Наверное, отчасти потому, что в моих генах тоже притаилась какая-нибудь наследственная склонность к педофилии; с другой стороны, мне было их немного жаль. Ну и ещё господин Ван согласился сразу заплатить аренду за полгода.
Госпожа Чэнь стала второй принятой мной жилицей. Ей было около тридцати, она работала в офисе. Я решил взять её с первого взгляда: она была очень хороша собой, с пышной грудью и бёдрами, и одного разговора с ней хватало, чтобы у меня кровь быстрее бежала по жилам. Я надеялся, что она почаще будет приводить бойфренда ночевать.
Она выбрала комнату на втором этаже напротив господина Вана: сказала, что не хочет подниматься по лестнице, да и кухня с холодильником на первом этаже ближе.
Лао Чжан говорил очень забавно, поэтому я его тоже принял. Сорокалетний холостяк, дважды разведённый, теперь он работал учителем физкультуры в ближайшей начальной школе. Мы быстро нашли общий язык, и в день собеседования он даже угостил меня обедом. Мне ужасно хотелось узнать, какой у него есть другой облик.
Лао Чжан поселился на третьем этаже, прямо над госпожой Чэнь.
Напротив Лао Чжана поселились двое мужчин-гомосексуалов.
На собеседование они пришли вместе и своей ориентации не скрывали. Наверное, боялись, что даже если сейчас соврут и я их возьму, потом всё равно разозлюсь и вышвырну их, когда узнаю правду, — поэтому решили сразу всё сказать начистоту.
Зря беспокоились. Предубеждений на этот счёт у меня не было, а повседневная жизнь гомосексуальной пары даже вызывала любопытство. Я раньше видел несколько гейских порнофильмов, но сюжета почти нигде не было — только две пушки палили друг в друга. Мне это совершенно неинтересно.
А эти двое, возможно, смогут расширить мой кругозор.
На четвёртом этаже, прямо у меня под ногами, жила одна тихая красавица.
Почему я называю её «тихой»? Потому что говорила она тихо, ходила тихо и даже смеялась тихо. От неё оставалось какое-то очень лёгкое, почти прозрачное впечатление — будто эта девушка была сделана из простой воды.
В день собеседования она сразу показалась мне очень естественной: ни капли косметики, а кожа такая белая, что под ней были видны вены. Она мне довольно сильно понравилась, так что я просто позволил ей заселиться.
Напротив тихой красавицы жил студент расположенного неподалёку Университета Дунхай. Он учился на втором курсе, его звали Бо Янь, специальность — управление бизнесом.
На нормального студента он совершенно не походил: какой-то чокнутый. На собеседование пришёл в наушниках и представился рэпом, а сам всё время раскачивался в мешковатых штанах. Из тех дохлых студентов, что в будущем непременно потянут экономику страны на дно.
Я подумал, что такой бесполезный тип уж точно не превращается наедине с собой в скучного зубрилу, который вдруг начинает усердно учиться. Но и особого интереса он у меня не вызвал, поэтому я отказал. Бо Янь аж опешил, тут же снял наушники и принялся упрашивать меня, пообещав платить на пятьсот больше каждый месяц, потому что здесь и так было чертовски дёшево.
Я подумал и согласился на сделку.