Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.
Ся Нинци отродясь не слышала в свой адрес подобных нежностей, и её без того зардевшееся лицо вмиг полыхнуло ещё ярче.
Она отвела взгляд в сторону, наотрез отказываясь смотреть на Ци Наня.
Впрочем.
Сам виновник сего смущения не видел в этом ничего особенного – в конце концов, он просто выпалил это первое, что пришло в голову.
Оставшуюся дорогу оба молчали.
Под серебристым сиянием луны юноша нёс на руках девушку, и их общая тень тянулась далеко назад.
…
У порога квартиры.
Ци Нань бережно опустил Ся Нинци на землю.
─ Открывай давай.
Ся Нинци достала из кармана ключи, вставила в скважину и медленно повернула замок.
Стоя на одной ноге.
Заметив, что Ци Нань вовсе не собирается уходить, парень и девушка уставились друг на друга во все глаза.
Наконец первой не выдержала Ся Нинци: ─ Ты чего стоишь? Прямо перед дверью застрял?
─ Разумеется, собираюсь войти с тобой.
Услышав это, Ся Нинци скрестила руки на груди, принимая оборонительную позу, а на её лице промелькнуло откровенное отвращение: ─ Ясно! Значит, пришло время, и ты наконец-то обнажил свою истинную сущность. Предупреждаю: если вздумаешь выкинуть какую-нибудь гнусность, я после смерти стану мстительным призраком и всё равно не оставлю тебя в покое!
Сообразив, что его поняли совершенно неправильно, Ци Нань вздохнул: ─ Ты о чём вообще думаешь? Я всего лишь хочу помочь тебе с больной ногой, никаких тайных замыслов на твой счёт у меня нет.
─ Думаешь, я поверю?
Ци Нань подался ближе, и его раскосые глаза лукаво сузились: ─ Захотел бы я сделать с тобой что-то подобное – стал бы спрашивать разрешения? С твоей-то хромотой я бы тебя одной рукой к стене прижал.
Ся Нинци опустила взгляд, и её ладони судорожно сжались.
Приходилось признать: Ци Нань говорил правду. Задумай он недоброе, у неё не было бы ни малейшего шанса на сопротивление.
─ Даже так – я всё равно не хочу пускать тебя в квартиру.
Ци Нань пожал плечами: ─ Проще простого: пошли ко мне.
─ И не подумаю.
Ци Нань опустил глаза на распухшую лодыжку Ся Нинци: ─ Если не намазать мазью прямо сейчас, твоя нога скоро превратится в морковку.
Ся Нинци оттолкнула Ци Наня и зло осквернилась: ─ Превратится в морковку – и что с того? Хочешь её сожрать?
─ С удовольствием, обожаю морковку.
─ Ты совсем больной?
Они снова уперлись лбами.
Мысленно Ци Нань выругался: не будь она главной героиней этой истории, ему было бы глубоко наплевать, выживет она или нет.
Не оставалось ничего другого, как достать смартфон и сделать вид, будто он собирается кому-то звонить. ─ Ты что делаешь?…
─ Звоню твоей бабушке. Пусть она решает, позволено ли мне бросить тебя на произвол судьбы.
С того самого дня в больнице Ци Нань успел обменяться контактами со старушкой, и вот теперь этот номер пришёлся как нельзя кстати.
Увидев, что палец Ци Наня уже занёсся над кнопкой вызова.
Ся Нинци всё же сдалась.
─ Не звони… Я зайду, ладно?..
Всё что угодно.
Бабушка была её единственным слабым местом, и Ся Нинци меньше всего на свете хотела волновать старугою.
─ Что за выражение лица? Словно я какой-то бабайка.
─ Ты и есть…
─ Будь я бабайкой, бросил бы тебя на дороге. Попробуй-ка поволочь такую тяжесть – весишь как откормленный поросёнок.
Ся Нинци сжала зубы.
Этот невыносимый Ци Нань посмел назвать её толстой! Да в ней едва ли наберётся сорок с небольшим килограммов…
Вернувшись в квартиру.
Ци Нань кивнул на порог: ─ Проходи.
Вспомнив, что она едва передвигается, он всё же шагнул вперед и помог ей добраться донутри.
Надо признать.
Будь он порядочным человеком, его забота выглядела бы трогательно, но парень-то слыл законченным негодяем.
Так думала про себя Ся Нинци.
Сразу после этого её усадили на край кровати.
Эта съёмная квартира была совсем крошечной – по сути, сплошная студия без отдельной гостиной. Прямо с порога открывался вид на спальню, проход от кровати оставлял место для одного человека, а дверцы шкафа так и норовили задеть затылок.
Трудно было вообразить, что такой мажор, как Ци Нань, снимает точно такое же жильё, как у неё.
Ся Нинци окинула взглядом комнату.
Небольшое пространство оказалось идеально прибранным, в воздухе витал легкий аромат сандала – ненавязчивый, успокаивающий.
До ушей донёсся голос:
─ Посиди секунду, поищу аптечку.
Ци Нань согнулся в три погибели, методично обшаривая нижнюю полку старинной тумбочки.
Пару минут спустя.
Он извлёк из ящика флакон спрея и бутылочку бальзамахунхуа.
Не раздумывая, он направился к холодильнику, распахнул дверцу и достал оттуда заблаговременно замороженную бутылку минералки.
Расколол лёд пополам.
Разрезал пластик и вытряхнул ледяные глыбки.
После чего вернулся к Ся Нинци.
─ Ну всё, царевна-несмеяна, можешь снимать туфли.
Стоило заговорить о снятии обуви.
На лице Ся Нинци отразилось сомнение.
Прежде к ней уже не раз приставали незнакомые парни, выпрашивая в личных сообщениях её ношеные чулки или носки.
У всяких извращенцев свои причуды.
Этот Ци Нань наверняка из той же породы.
─ Чего застыла? Или мне самому тебе обувь снимать?
Лицо Ся Нинци залилось краской: ─ Отвернись…
─ Расслабься, я к чужой грязи привычный.
Будучи студентом-медиком, Ци Нань за годы учебы навидался такого, что давно утратил брезгливость.
Псих ненормальный!
Ся Нинци вспыхнула от гнева: ─ Я вообще-то чистая! Это ты грязный!
─ Ладно-ладно.
Спор был бесполезен, и Ци Нань послушно отвернулся.
Прошло около минуты.
За спиной раздался едва слышный шепот: ─ Вс… всё…
Ци Нань обернулся: белая кеда была сброшена, обнажая покрасневшую лодыжку и бледный подъем стопы, на котором проступали тонкие синие венки.
─ Ого! Какая знатная морковка!
Стоило шутке сорваться с языка.
Ся Нинци превозмогая боль вскинула ногу и саданула его в бок.
Ци Нань схватился за ушибленное место.
─ Ты чего драться-то сразу? Я же пошутил…
Ся Нинци сжала кулаки: ─ Сам напросился.
Больше не дурачась, Ци Нань приложил лёд для первичного охлаждения – это был самый действенный способ снять отёк в первые часы после растяжения.
Почувствовав холодок, струившийся от лодыжки.
Ся Нинци ощутила, как острая боль понемногу отступает.
В этот момент.
Глядя на Ци Наня, она вдруг вспомнила: кажется, за всю её долгую жизнь это был лишь второй человек после бабушки, кто проявлял к ней такую искреннюю заботу.
Прежде она всегда казалась независимой внешне, но внутри отчаянно жаждала тепла и любви. Из-за раннего сиротства и отсутствия родительской защиты ей приходилось возводить вокруг себя многослойную броню, ощетиниваясь, как ёжик.
Но почему именно он…
Тот самый человек, который ранил её больнее всех на свете, теперь сидит здесь и врачует её раны.
─ Ты…
─ М? – пальцы Ци Наня побелели от холода льда.
Ся Нинци невольно скользнула по ним взглядом.
─ Тебе не кажется, что жить в таком месте – это убожество?
─ Нормально. По крайней мере, здесь есть один дурак, с которым можно поболтать о музыке.
Ся Нинци прекрасно понимала, кого именно он называет дураком.
Но почему-то обиды это не вызывало.
…。