Она прожила в этой хижине двести девять лет, и за все это время ни одна ночь не начиналась с тишины. Уирдвуд всегда пел, скрипел, дышал — до той ночи, когда лес умолк, а под полом запульсировал гул, который она узнала сразу. Она помнила его по городам, где стены плавились, по полям, где солдаты падали без ран, и по лицу мужчины, которого любила, с кровью на зубах. Теперь руны на стенах пробудились, и то, что она прятала в камне одиннадцать лет, решило, что время пришло.

Открыв тайник, она получила не ответы, а посох — с лавандовым камнем, внутри которого задыхался человек. Коснувшись его, она увидела тех, кто носил это дерево до нее: юношу с красным светом под кожей, учёного перед картами миров, мальчика, которого разрывали два цвета. И за всеми ними — Завесу, прогибающуюся внутрь под терпеливым давлением чего-то, что не было богом. Когда видение схлынуло, её тело омолодилось, но старые инстинкты остались — и они подсказали ей, что за дверью уже кто-то стоит.