За лесом начиналась пустошь.
Побывав в столице Латествуда, Гелиан добрался до бесплодных земель между великим лесом и пограничным городом. Открывшийся вид на некоторое время ошеломил его.
К востоку от лесной полосы, куда ни посмотри, простиралась израненная земля.
То тут, то там высились холмы, поднятые движением земной коры; бесконечно тянулись ущелья, извивавшиеся словно в корчах. На отвесных обрывах виднелись пласты, формировавшиеся, должно быть, сотни лет.
Прямо Гранд-Каньон.
В [Тактических хрониках] он не раз ходил в похожие места, но здешний пейзаж был куда обширнее и навевал куда больше тоски своим безлюдьем.
А главное — иначе ощущалась реальность.
Ветер касался щёк, песок иногда хлестал по коже, солнце нещадно жгло, подошвы чувствовали твёрдость земли. Такого не могла воспроизвести даже современная технология виртуальной реальности. Всё было настоящим в самом буквальном смысле, вновь напоминая: происходящее — несомненная реальность.
— В игре и такого отрицательного состояния, как укачивание, не было…
Гелиан пожаловался с измученным видом.
Большую часть пути они ехали в повозке, и путешествие трудно было назвать удобным. Повозка из Архимайры, возможно, оказалась бы иной. Но, чтобы не привлекать лишнего внимания, они купили крытую повозку в Латествуде. Подвески у неё не было, и каждый толчок от неровной земли передавался прямо пассажирам.
Он считал, что довольно хорошо переносит поездки, но теперь с горечью убедился: «довольно» — не более того. К тому же ужасно болел зад. Уже второй день после отъезда из Архимайры, а до привычки к этой тряске ещё далеко.
— М-м… Почтенный хозяин?.. Нет, начинающему торговцу не подходит, отпадает. Господин Гелиан? Но так же говорит Риве… М-м…
Чтобы отвлечься, Гелиан посмотрел вперёд и увидел Селес, шедшую перед повозкой. Похоже, она раздумывала, как обращаться к нему, теперь уже начинающему торговцу вместо короля мириад чудовищ.
Он уже объяснил всем, что для действий в человеческих землях им нужно выдавать себя за торговцев. За пределами страны его нельзя называть ни «Ваше Величество», ни «король», и он попросил выбрать другие обращения, соответствующие легенде. Селес всё ещё не могла решиться.
— Опять думаешь? Давно бы выбрала и дело с концом.
— Заткнись, одноклеточный. Сам-то уже выбрал?
— Ещё бы. Давным-давно.
— …И как будешь его называть?
— Командир.
Селес повернула к нему лицо, выражавшее полнейшее недоумение.
— То есть просто сократил «главнокомандующий»? Ну ты и халтурщик.
— А что? У нас в Архимайре молодые торговцы тоже зовут старших командирами. Что здесь странного?
— …Вот вечно ты не думаешь, а всё устраиваешь лучше всех. Именно это меня в тебе бесит.
Нахмурившись, она снова принялась размышлять.
Время от времени с губ срывалось задумчивое «м-м».
— Раз так мучаешься, тоже зови командиром.
На это небрежное предложение Гальди Селес ответила презрительным взглядом.
— Слушай, одноклеточный. Представь, как я запросто обращаюсь к Его Величеству: «Эй, командир!»
— …Не-е. Это вообще кто? Жуть какая. Представил такую нелепицу, аж страшно.
— Вот именно. Понял — молчи. Я стараюсь придумать обращение, которое мне подходит.
Как всегда, по этому разговору трудно было понять, ладят они или нет. Но на самом деле они неплохо дополняли друг друга. Созданы почти в одно время, они были боевыми товарищами, вместе пережившими множество жестоких сражений ещё с первой военной эпохи в начале игры. Иными словами, хорошо знали друг друга.
Судя по разговору, и после обретения реальности этот нескладный дуэт не изменился. Гелиан невольно улыбнулся: в этом было что-то трогательное.
К слову, именно присутствие Гальди стало решающим доводом в пользу Селес при выборе спутников.
Риве, чьи способности были рассчитаны на совместные действия с королём Гелианом, и Гальди, лучше всех владевший полностью человеческим обликом, были выбраны сразу. Но кого взять третьей — Камиллу или Селес, — он некоторое время решал. В конце концов учёл особое поручение в Латествуде и то, как Селес ладит с Гальди, и выбрал её.
— Господин Гелиан, можно ненадолго отлучиться?
— М-м? Что случилось?
Державшая поводья Риве сурово смотрела на двоих впереди.
— Умная дурочка и обыкновенный дурак слишком расслабились. Хотела бы немного их проучить.
— …Пусть хоть поболтают. Постоянного напряжения никто не выдержит.
Риве, как всегда, относилась ко всему серьёзно, но сейчас, пожалуй, была слишком напряжена.
Возможно, помнила прежний провал охраны. Однако то было почти случайностью. Переживать теперь бесполезно.
Впрочем, если так её утешать, она с её чрезмерной добросовестностью лишь сильнее встревожится. Он решил не говорить лишнего и сменил тему.
— Кстати, к этому телу уже привыкла?
— Да, никаких затруднений. Сперва было непривычно, но теперь я освоилась с новыми ощущениями.
Она обернулась с места возницы. На лице — привычное спокойствие; чувства прочитать невозможно.
Обычно он мог угадывать её настроение по ушам и хвосту. Но сейчас этот способ не работал: пушистого серебристого хвоста у Риве не было, привычных волчьих ушей тоже.
— Полностью человеческий облик… Не думал, что однажды придётся использовать его так.
— Я тоже.
Полностью человеческий облик.
Так называлась форма, которую сейчас приняла Риве.
В [Тактических хрониках] все магические существа, ставшие союзниками, получали способность <Смена облика>. В зависимости от расы им давалось два или три облика. Их число определялось тем, был ли первоначальный вид звероподобным или человекоподобным.
Первый облик.
Так называемый истинный — изначальный вид существа.
Для слизней, кокатрисов, грифонов, драконов и прочих существ, чьи тела не похожи на человеческие, именно истинный облик был естественным.
Он позволял проявить исходную боевую мощь, но обычно расходовал больше энергии, чем остальные. Ещё один недостаток — можно пользоваться лишь уникальным вооружением, сделанным на заказ.
Второй облик.
Получеловеческий — промежуточный между магическим существом и человеком.
Например, Ногард, сумеречный дракон, в нём становился похожим на человека и мог выпускать драконьи крылья.
На руках и ногах могли сохраняться чешуйки или другие признаки исходного вида. Тело человекоподобное, но отличается от человеческого. Это и есть получеловеческий облик.
По сравнению с истинным он расходовал меньше энергии, а ещё позволял носить разнообразное снаряжение, рассчитанное на человеческое телосложение. Постройки Архимайры тоже были приведены к единому человеческому масштабу, поэтому так было удобнее жить. Большинство существ обычно находилось именно в получеловеческом облике.
У рас, изначально человекоподобных, — таких, как Риве и Селес, — истинного облика не существовало. Получеловеческий облик и был для них первоначальным.
Балан принадлежал к звероподобной расе и обладал истинным обликом, но почти никогда его не принимал — в том числе из-за своей профессии [Святой меча]. Он сражался оружием, а владение получеловеческим обликом и оружейное мастерство достигли очень высоких рангов. Теперь получеловеческий облик делал его даже сильнее.
И наконец, третий облик.
Полностью человеческий — вид обыкновенного человека.
Но почти никто из подчинённых не пользовался им постоянно. Единственным исключением был Гальди. Преимуществ практически не было, зато имелся губительный недостаток: все характеристики снижались на два ранга.
Риве, например, впервые приняла этот облик после перерождения и эволюции в лунного волка. Вообще полностью человеческий облик предназначался только для тех подчинённых, которые даже в получеловеческом были слишком велики, чтобы пользоваться человеческими инструментами и постройками.
— Прежде всего нужно войти в человеческое общество. Селес достаточно спрятать уши, чтобы её не узнали издали, но с твоим огромным хвостом так не получится. Это неудобно для тебя, но пока прошу потерпеть.
— Нет, господин Гелиан, я понимаю ваш замысел. Это необходимая мера. К тому же местные магические существа не представляют серьёзной угрозы. Даже в этом облике я вполне способна сражаться. Прошу не беспокоиться.
Как она и говорила, местные магические существа были слабы.
Впрочем, не только местные. Все, кого они встречали в этом мире, были слабы.
Сильнейшим из встреченных врагов был фейский дракон Ноблвуда. Но Риве и остальные оценили его ранг угрозы как B. Откровенно говоря, для Архимайры он не представлял ничего особенного. У Ногарда ранг угрозы SS — мифический. Неудивительно, что при такой разнице в силе он расправился с врагом одним ударом. Даже командиров корпусов привлекать не требовалось: обычные войска тоже справились бы.
Он почувствовал это ещё в недавней войне: военная мощь Архимайры, похоже, несоизмеримо превосходила уровень этого мира.
Хорошо, что серьёзной угрозы нет… Но мы ведь сами способны непоправимо нарушить положение дел в других странах.
В истории Земли тоже существовала империя, чья чрезмерная сила вызвала одно вмешательство великих держав за другим. В конце концов ей пришлось воевать против всего мира. Вспоминая её конец, он во что бы то ни стало хотел избежать роли «врага всего мира». Значит, следует и дальше действовать так, чтобы как можно дольше скрывать существование Архимайры.
— Господин Гелиан.
— М-м? Что?
— А как вы сами себя чувствуете?
— …Пока остаётся только терпеть.
До тошноты не доходило, но лёгкое укачивание не проходило ни на минуту. Хорошим самочувствием это никак не назвать. Однако жители этого мира терпят такую тряску. Чтобы на себе узнать, как они живут, ему тоже придётся терпеть.
— Если желаете, можете положить голову мне на колени.
— …М-м? На колени?
— Да. Поводья на это время передам Гальди.
Обернувшаяся Риве была совершенно серьёзна.
Она, значит, предлагала ему свои колени вместо подушки.
Словно в подтверждение, она похлопала себя по бедру.
…Здоровый цвет её кожи казался почему-то ослепительным.
— …Нет, это лишнее. Когда-нибудь мне всё равно придётся привыкнуть к тряске. Благодарю за предложение, но воздержусь.
— Как пожелаете. Прошу простить мою назойливость.
Риве извинилась и склонила голову. Лицо её всё это время оставалось серьёзным.
Обычно по ушам и хвосту он мог хоть немного судить о её чувствах…
…Н-ничего не понять.
В полностью человеческом облике Риве стала воплощением невозмутимости (холодной красавицей). Теперь он не мог даже определить, правильно ответил или ошибся. Очень беспокоило, не обидел ли он её.
Если отказ её расстроил, стоило бы как-то смягчить его. Но уверенности не было, а лишние слова сейчас звучали бы как оправдания… Или… Нет, нужно признать: он просто сомневается в собственном умении общаться.
Надо учиться не только переговорам… Вообще разговаривать с другими тоже надо учиться.
Хотя бы чувства подчинённых он должен уметь угадывать.
Проблемы прямо как у начальника среднего звена, подумал Гелиан, всё ещё университетский студент, и понурил плечи.
* * *
— М-м… Хорошее обращение… Чтобы мне подходило…
— Да хватит уже. Хоть вслух-то не думай.
Гальди пожаловался Селес с окончательно иссякшим терпением.
Она всегда увлекалась размышлениями до невозможности остановиться, но бесконечное бормотание рядом уже невыносимо раздражало.
— Когда думаешь, полезно намеренно говорить вслух. Это всем известно. В книге Тораса, вышедшей тридцать лет назад, тоже так написано. Ты что, не читал?
— Книги на деле не помогают. Полезные знания опытом добывают, заучка.
— Ты сейчас книги оскорбил?! Это объявление войны мне, да?!
— Я не настолько чокнутый, чтобы драться со своими посреди неизведанных земель. И так говорят, в последнее время тут разбойников полно. Лучше молчи и следи за окру… Стой.
Шедший перед повозкой Гальди внезапно остановился и поднял руку.
Перед огромной ладонью, преграждавшей путь, лошадь, запряжённая в повозку, затопталась и остановилась.
— Враг?
Мгновенно собравшись, Селес задала короткий вопрос.
Из-под капюшона показались её заострённые уши, напряжённо ловившие окружающие звуки.
— Нет, не враг. Но… Что-то дурное чувствую. Так, чутьё.
— Я ничего не замечаю. В какой стороне?
— На час или на два. Подброшу тебя, посмотри сверху.
— Ладно.
Гальди опустил правую руку ладонью вверх. Селес развернула барьер и поставила на неё ногу. В следующий миг он резко взмахнул рукой, и она, словно пуля, взлетела прямо вверх.
Обычно напор воздуха натворил бы бед, но сферический барьер защитил её: ни волосы, ни одежда не растрепались. В одно мгновение она оказалась в нескольких десятках метров над землёй. Одновременно применив магию уменьшения тяжести и Дальнозрение, Селес пристально посмотрела в направлении на полвторого.
— …Что это? Исполинский зверь?
В углублении в нескольких километрах впереди лежал громадный магический зверь, наверняка больше двадцати метров ростом. Он не шевелился, растянувшись на пустоши. Похоже, уже был мёртв. Вокруг валялось множество тел, напоминавших человеческие.
Оставаясь в воздухе, Селес расширила поле зрения и осмотрела окрестности. К югу от углубления — с их стороны это было за ущельем, на равнине внизу под обрывом — она заметила одну маленькую фигуру.
— Я не так хороша в поисковых чарах, как Камилла, но… Орлиный (ястребиный) глаз.
Она применила новые поисковые чары, чтобы рассмотреть, кто там.
Поняв, что фигура совершенно неуместна среди пустоши, Селес нахмурилась: пахло неприятностями.
— Селес, что такое? Что-то случилось?
С повозки внизу пришёл вопрос господина.
Удерживаясь в воздухе, Селес на миг задумалась, как доложить, и ответила:
— В углублении в нескольких километрах отсюда обнаружен труп исполинского зверя и множество лежащих человекоподобных тел. Ещё южнее, на равнине за ущельем, видна фигура.
— Фигура?
Прежде чем господин ответил, прошла короткая пауза.
После такой реакции Селес слегка замялась, но всё же сообщила то, что видела:
— Похоже… Это человек.