Коридор кончился лестницей.
Широкий пролёт уходил вниз, в темноту. У входа на лестницу лежала такая же дверь, как у зала, из толстого железа и с засовами в камень.
Её выбили снизу. Засовы вырвало вместе с камнем, петли разогнуло, и дверь, выгнутую горбом, отбросило на площадку. Кассиан прикинул, какой нужен удар, чтобы согнуть железо толщиной в ладонь, и ему стало холодно. Кровавые полосы от поста уходили по ступеням вниз.
Кест присел у двери и долго разглядывал изгиб железа, потом ступени. Следов в засохшей крови было много, и все разные: тройные борозды, отпечатки босых ступней, слишком длинных для человека, и широкая смазанная полоса, будто что-то волокло собственное тело.
Ладд спросил, не опуская меча.
— Сколько их?
Кест ответил, не поднимаясь.
— Не разобрать. Следы друг на друге.
Снизу долго скребли по железу — много ногтей сразу. Потом перестали. Глубже, совсем слабо, что-то ответило.
Рен рядом затаил дыхание.
Одну тварь двое солдат уложили грамотно: огнём в глаза, клинком в шею. Но внизу таких была не одна, и было ещё то, что выбило эту дверь.
Кест выпрямился.
— Для доклада хватит. Нас прислали доставить груз, а не спускаться туда вслепую. Уходим.
Горт кивнул. Ладд посмотрел на цепь и на двоих, которые на ней остались, шагнул к Кассиану и перехватил рукоять удобнее.
Кест не повернул головы.
— Убери.
Ладд остановился.
— Тащить их обратно, господин Кест? Двое суток с ними...
— Никто их не тащит.
Кест глянул вниз, в пролёт, потом на них.
— Пусть побегают.
Ладд опустил меч, и Кассиан понял, зачем их оставили: живые у лестницы будут шуметь, пока эскорт идёт к двери.
Кест уже отвернулся к своим.
— Горт, наверху останешься при клети и будешь ждать.
Рен дёрнулся на цепи.
— А мы?
— Стоять здесь.
Уходя, он снял со связки один ключ, светлый, от ножных браслетов, а тёмный оставил на поясе.
Они ушли тем же коридором, каким пришли. Кест шёл впереди, Горт с фонарём за ним, а Ладд последним, и первые двадцать шагов он пятился, держа меч перед собой.
Свет уходил. Сначала он ещё доставал до них, потом остался только на стенах, а потом превратился в пятно, которое качалось между редкими лампами. Темнота вокруг сомкнулась, и в ней остался только слабый жёлтый круг под ближней лампой, шагах в шести.
Кассиан стоял спиной к уходящему свету и смотрел в пролёт.
_Если придёт, то оттуда._
Рен смотрел назад.
— Они правда уходят.
Кассиан не ответил.
Свет дошёл до поворота и пропал за ним. Коридор погас до ближней лампы.
Чуть погодя из-за поворота донёсся звон: железо ударилось о камень, проехало и затихло.
_Ключ от цепи._
Голос Кеста дошёл из-за поворота гулко и ровно.
— Ключ у двери. Удачи.
Кажется, он говорил это всерьёз.
Дверь закрывали долго, и по коридору шёл низкий тяжёлый гул. Потом засовы вошли в камень разом, с одним глухим стуком.
Потом с той стороны по железу ударили, один раз и так тяжело, что гул прошёл по коридору до самой лестницы. Внутри двери что-то коротко лязгнуло.
К двери они шли вдвоём, на одной цепи, от одного жёлтого круга под лампой к другому. Между кругами Кассиан шёл по памяти, ведя правой рукой по стене, а Рен шёл сзади и один раз чуть не упал, запнувшись о цепь. В темноте между кругами было слышно только дыхание и цепь, и цепь была громче.
Тварь лежала там же, где её убили, поперёк коридора, и через неё пришлось перебираться. Избитый лежал рядом, лицом к стене. Кровь под ним ещё не засохла, и обходить её пришлось самым краем коридора. У поворота они прошли мимо бледного и оторванной руки охранника. Рен смотрел только на свет.
У двери оказалось темнее, чем он ожидал. Свет из зала больше не проходил, а ближняя лампа висела шагах в десяти. Ключ искали на ощупь, и Рен ползал по камню, водя ладонями и ругаясь шёпотом, пока не нашёл.
— Есть.
Он отомкнул сначала свой браслет, потом браслет Кассиана. Руки тряслись, и со вторым замком он возился дольше. Когда браслет разошёлся, шов над лодыжкой дёрнуло, и Кассиан задержал дыхание.
Потом Кассиан попробовал ключ на ручных кандалах, но тот даже не вошёл — скважина там была меньше, и ключ упёрся в край. Такой ключ остался у Кеста на поясе. Рен попробовал на своих и выругался.
— Так и знал.
Без маны от Кассиана оставался тренированный семнадцатилетний парень со сломанной рукой и треснувшими рёбрами.
Но списанных сюда возили не впервые, а свой ключ конвой увозил с собой. Если здесь с них хоть раз снимали кандалы, у лаборатории был свой ключ.
Малое колесо на двери было под рукой, и Кассиан взялся за рукоять. Колесо пошло легко, слишком легко, и крутилось сколько угодно. Засовы не сдвинулись, и внутри ничего не цеплялось.
_Стопор._
Тем ударом снаружи Кест вогнал его на место. Малое колесо отцепилось от засовов и стало просто куском железа.
Рен смотрел, как Кассиан крутит колесо.
— Дай я.
Он крутил долго, обеими руками, потом ударил по двери кулаком, потом прижался к ней лбом.
— Вот так взяли и заперли. Как собак в сарае.
Кассиан дошёл до ближней лампы и сел под ней, спиной к стене: ноги держали плохо. Только сейчас он почувствовал, как устал. За спиной были двое суток в повозке, ночь без сна, клеть и коридор. Рёбра отзывались на каждый вдох, и он дышал мелко.
Рен сел напротив, тоже спиной к стене.
— Но они же вернутся? За лабораторией-то придут люди.
— Да.
— Ну вот. Значит, надо просто дождаться. Найдём комнату, где дверь покрепче, и запрёмся, дверей тут полно.
Кассиан ответил не сразу — сначала посчитал.
— Кест доберётся до крепости за двое суток. Пока там решат, кого послать, пока соберут людей, потом ещё двое суток сюда. И это если сразу.
— Неделя?
— Не меньше.
— Ну, вода-то тут есть. Слышишь, капает.
— А еда?
Рен промолчал.
— И ещё. Мы шумели всю дорогу. Цепь гремела, бледный кричал, двоих убили. А снизу никто не поднялся. Та тварь сидела здесь ещё до нас.
— И что?
— Полосы ведут вниз. Тела утащили туда.
Рен понял не сразу, а когда понял, посерел.
— Ты хочешь сказать...
— У них пока есть еда.
Где-то в темноте капала вода, редко и громко. Рен слушал её, будто считал капли.
— А когда кончится?
— Поднимутся.
Со стороны лестницы, издалека, донёсся короткий скрежет железа по камню, и снова стало тихо.
Рен помолчал. Потом спросил, не поднимая головы.
— А если всё-таки доживём? Если придут раньше?
— Тогда нас сдадут туда, куда везли. Сюда же или в такое же место.
— Так что, предлагаешь сдохнуть по-другому?
— Сначала посмотрим, что здесь есть.
Рен поднял голову и не отводил от него глаз.
— Тебе вообще страшно?
— Да.
Рен, кажется, не поверил. Кассиан повернул к свету правую руку. Пальцы были сжаты в кулак, и разжать их сразу не получилось.
Рен посмотрел на кулак.
Боковой проход нашёлся справа, в нескольких шагах от лампы, под которой они сидели. Дверь в него была закрыта, но не заперта. Пыль на полу за ней лежала ровным серым слоем, без следов волочения и когтей. Только посередине тянулась цепочка старых следов от сапог, тоже припорошенная.
Здесь было темнее. Крылом давно не пользовались, и горела только каждая третья лампа. Рен остановился у первой двери с табличкой «Дежурная».
— Тут где-то должен быть фонарь. У нас на заставе в дежурке всегда держали, на случай, если лампы погаснут.
Фонарь стоял на полке, масляный, с закопчённым стеклом, а рядом в жестяной коробке лежало огниво. Рен высек искру с третьего раза, и за стеклом поднялся жёлтый огонёк. Свет был маленький, на два шага вокруг, но после коридора Кассиан не сразу смог отвести от него глаз.
Ящики в дежурной Рен перерыл первым делом. Ни еды, ни ключа от кандалов там не нашлось.
Дальше шли палаты с койками на толстых матрасах. Одеяла лежали сложенными в ногах, на каждой тумбочке стояла кружка вверх дном. Отсюда ушли спокойно и больше не вернулись.
Над одной из коек кто-то процарапал в штукатурке ряд палочек, по одной на день. Их было девятнадцать — последняя вышла длиннее остальных.
В процедурной стоял стол с ремнями для рук и ног, обшитыми мягкой кожей. На полу вокруг стола был нарисован старый рунный круг, почти стёртый, а в углу была раковина.
Рен повернул кран. Сначала пошла ржавая вода, потом чистая и такая холодная, что сводило зубы. Они пили по очереди, долго. Рен умылся и стоял, держась за край раковины, с мокрым лицом. Кассиан пил медленно и мелкими глотками: от глубокого вдоха кололо в боку. Тело просило ещё, и он дал ему ещё, хотя столько ледяной воды на пустой желудок пить было глупо.
Кабинет был в конце прохода. На двери висела табличка «Заместитель руководителя по исследованиям».
Пыли здесь было меньше, чем в палатах, и следы в коридоре вели к этой двери. Хозяин кабинета бывал здесь и тогда, когда остальное крыло уже стояло пустым. Над столом был приколот лист с печатью:
«Приём бойцов на первый уровень приостановить до окончания работ на третьем уровне (левое крыло). Посторонних в комплекс не допускать».
Ниже стояла подпись руководителя лаборатории, но имени Кассиан не разобрал.
На столе лежала толстая книга в кожаном переплёте. Кассиан открыл её одной рукой, а Рен держал фонарь у него над плечом.
Это была книга, куда за несколько лет записывали имя, ранг, за что направлен, сколько дней длился курс и чем кончился.
«Ольм Дерк, второй ранг, высшая ступень. Отличился при обороне брода у Сенны. Курс двадцать дней. Прирост усвоения: шестьсот сорок единиц».
«Вета Корн, первый ранг, предел. Лучший результат выпуска групповых курсов. Курс четырнадцать дней. Переход на второй ранг подтверждён».
Кассиан перевернул несколько страниц. Везде повторялось одно и то же: «отличился», «лучший», «направлен в награду». Почерк был ровный, с завитками на заглавных буквах.
Сюда отправляли тех, кто дошёл до своей арки.
Он закрыл книгу.
Рен смотрел на него поверх фонаря.
— Нас сюда везли не за этим.
— Нет.
Схема висела на стене у двери, под стеклом, в простой деревянной рамке. Сверху стояло «Пути отхода при тревоге», а ниже были нарисованы четыре уровня, один под другим, с коридорами, лестницами и стрелками.
С первого уровня стрелки вели к клети. Со второго и третьего они уходили вниз, на четвёртый, к значку у самого края листа, под которым было подписано «Аварийный выход».
Кассиан повёл пальцем по пути, со второго уровня на третий, а с третьего на четвёртый. Рен смотрел через его плечо.
— Через левое крыло. Как раз там, где у них «работы».
Кассиан кивнул.
Рен поднёс фонарь ближе к стеклу и всё смотрел на схему.
— А если там их полно?
— Тогда вернёмся сюда и будем ждать.
Ночевать решили в палате, на койках для отличившихся, и спать по очереди. Рен уснул, едва лёг, не сняв сапог. Кассиан так не умел. Первым сторожил он — сел у двери с фонарём, прикрученным до огонька, и слушал коридор.
Койки здесь оказались мягче любой в казарме. Такую заслуживали отличием, а ему хватило провала.
Про возвращение он сказал, чтобы Рен успокоился. Сидеть здесь и ждать Кассиан не собирался.