Глава 107
На дороге через невысокий перевал стоял большой каменный знак высотой до плеча. На его плоской поверхности грубыми буквами было высечено:
«Всякий, кто минует этот камень, обязан с уважением соблюдать правила клана „Виола“».
Это читалось скорее как предупреждение, чем простое уведомление. Но Рикарт, в плаще и с мечом на поясе, смотрел на камень с улыбкой.
— Рики.
Мари окликнула его издали. Он обернулся: спутники стояли на вершине перевала и смотрели вниз, на другую сторону.
Залюбовавшись каменным знаком, Рикарт отстал от всех и теперь пошёл к ним. Когда он поднялся на вершину, перед глазами открылась сельская идиллия, какую увидишь разве что во сне.
Большое озеро, деревня на берегу, а из труб то одного, то другого дома поднимался белый дымок, навевавший мысли о вкусной еде.
На полях безмятежно паслись коровы, люди ловили рыбу и обрабатывали землю.
Деревня была не особенно большой, но, казалось, в ней имелось всё. При взгляде на неё невольно хотелось здесь поселиться.
В озеро вдавался участок суши, возможно созданный искусственно. На нём стоял небольшой замок.
Как и Штормхерц, замком его можно было назвать с натяжкой: скорее особняк с пристроенной сбоку оборонительной башней. Но именно такие замки чаще всего и встречались в сельской местности.
— Здесь безопасно, можно отдохнуть спокойно. Пойдёмте.
Это сказал их проводник Бремен.
Он пошёл первым, и остальные последовали за ним. Рикарт шагал неторопливо, запоминая озеро, поля, каждое дерево и горы.
Пока они шли по дороге на насыпи между озером и полями, крестьяне смотрели на чужаков почти без настороженности. Даже встречали их улыбками. Удивительное место.
Переселенцы не могли ответить на приветствия и лишь смотрели, потрясённые. Разве бывает такой мир?
— Вон там. Там наша штаб-квартира.
Это сказал Каспар. При первой встрече он молчал и дулся, а теперь, похоже, привык к Рикарту и его спутникам и уже сам заводил разговор.
— А мы поищем место для палаток.
Бремен обратился к Рикарту и Мари, связанным с кланом «Виола». К тому же Рикарт обещал представить клану Блеттера, так что и по этому поводу им предстояло кое-что уладить.
— А? Но здесь теперь нельзя ставить палатки.
Каспар обратился к Бремену.
— М-м?
— Слишком много приезжих стало разбивать палатки и жить в них, и из-за этого возникало всякое. Поэтому теперь чужаки обязаны снимать жильё у местных или останавливаться на постоялом дворе. Иначе могут выгнать.
Видимо, за то время, что Бремен не ходил этой дорогой, правила изменились. Здесь была самоуправляемая территория, и правила клана фактически имели силу местного закона.
Кого считать преступником и как с ним поступить, решал клан.
— Дорого берут на постоялом дворе? У местных, наверное, лучше?
— На постоялом дворе — по серебряной монете за комнату. Вода для купания и еда входят в цену. Может, если надолго остановиться, уступят? Точно не знаю.
Это было довольно дорого. Столько брали за ночлег в хороших постоялых дворах больших городов.
При ближайшем рассмотрении к чужакам здесь относились не так уж дружелюбно. На них исподволь давили, выживая обходным путём.
Положение было затруднительным. Но, с другой стороны, чистота, сельская идиллия и улыбающиеся крестьяне были возможны именно благодаря этим правилам.
Клан защищал местных и сам отсекал нежелательных приезжих, избавляя жителей от ссор с чужаками.
— Может, переночуем всего одну ночь и двинемся дальше? Поселимся по нескольку человек в комнате.
Не то чтобы денег не было совсем. Немного имелось. Но их следовало по возможности беречь для покупки еды.
— Я попробую поговорить. Может, нам пойдут навстречу. Пока не разгружайтесь, пойдёмте за мной.
Это сказал Рикарт.
Он ведь никогда не выходил из клана. Просто однажды ушёл. А значит, по-прежнему оставался одним из основателей, и говорить о том, чтобы ему пошли навстречу, было не совсем верно.
Но он сказал так на всякий случай. Пока друзья устраивали здесь жизнь, его с ними не было, и теперь он не мог просто настаивать на своих правах.
По правде говоря, Рикарт и сам немного волновался. Не сердятся ли они за то, что он ушёл, ничего не сказав? Не держат ли обиду? Не возненавидели ли его...
Замок стоял на участке суши, вдававшемся в озеро, и на подходе к нему с берега были устроены ворота.
Рядом с воротами сновали люди в одинаковой одежде, напоминавшей форму академии. Однако, в отличие от дорогой формы Берингенской академии, здесь все просто носили одинаковые стёганые доспехи, плащи, штаны и обувь.
На вид это была молодёжь: от подростков до тех, кому чуть за двадцать. У одних на поясе висел меч, другие без всякого оружия переносили грузы и занимались работой.
Когда Каспар и Юлия подошли, люди клана, похоже, узнали их. Но никто не подошёл поздороваться или заговорить.
— Вы между собой не особенно близки?
— Это новички и кандидаты. До того как стать учениками, многие уходят, так что мы не очень-то сближаемся.
На вопрос Рикарта ответил Каспар. Они с Юлией были учениками, причём непосредственными учениками мастера меча, поэтому с остальными держались довольно отчуждённо.
— Вы уже вернулись? Я слышал, Хранитель дал вам задание.
К Каспару и Юлии подошёл человек, который, в отличие от остальных, носил чёрный плащ. На поясе у него висел меч.
Он выглядел старше Каспара, но говорил почтительно.
— Думаю, задание мы уже выполнили. Да ещё по дороге встретили учителя.
— Учителя?
— Это господин Рики. А это госпожа Мари.
Каспар представил Рикарта и Мари, и молодой человек в чёрном плаще повернулся к ним.
— Кто...?
— Что значит «кто»? Слушай, Хунц, ты даже основателей клана не знаешь?
Каспар нахмурился, отчитывая его. Среди молодых встречались и те, кто ничего не знал о Рикарте.
— Я к ним не отношусь.
Мари поправила Каспара. Клан основали Волка, Бори, Дельфи и Рикарт. Мари присоединилась позже, поступив в академию год спустя.
Так или иначе, отчитав мечника, который, по виду, был старше него, Каспар спросил:
— Мастер у себя?
Мастером клана был Волка. Теперь это звание имело несколько иной смысл, чем раньше: так называли того, кто возглавлял самоуправляемую территорию и руководил всем кланом. Волка стал первым на этом посту.
— Да, у себя.
— А учитель?
— Отправился в Аделорн. Говорят, там нашли кодекс.
— А при чём тут кодекс?
Рикарт вмешался в разговор. Кодексы не вызывали у него добрых чувств.
— Этого я тоже толком не знаю...
— Учитель время от времени разыскивает кодексы: одни сжигает, другие собирает. Я тоже не знаю точно, почему.
Разыскивает кодексы и сжигает? Похоже, Бори тоже видел, к каким страшным последствиям они приводят, и решил очистить от них мир. А сравнительно безопасные собирал отдельно.
Рикарт подумал о том, чем теперь занимается Бори, и у него стало тяжело на душе. Почему-то представлялось, как тому одиноко.
— Может, пройдём внутрь?
Каспар указал на уже открытые ворота. Стоило ему пойти первым, и всё пошло как по маслу. За ним тащились какие-то переселенцы, похожие на нищих, но на них лишь странно поглядывали: никто не остановил.
Дорога к замку напоминала естественный мост через озеро. По ней они и дошли до замка.
Стены скорее походили на обычную ограду, так что даже стенами их назвать было трудно. Зато внутрь проникало много света, да и место само по себе было природной крепостью: особой нужды в высоких стенах не чувствовалось.
Пройдя и через замковые ворота, Рикарт немного удивился: внутри оказалось опрятнее, чем он ожидал.
Во дворе не росли сорняки, его часто подметали и держали в чистоте. По бокам стояли жилые корпуса учеников, а главное здание, где, по-видимому, жили полноправные мечники клана, было тем самым, что он видел издалека.
Откуда-то доносились громкие боевые выкрики: там явно шла тренировка. Похоже, обучали основным стойкам.
Рикарт и Мари оглядывались слегка ошеломлённо: всё, чего добились друзья, казалось непривычным и вместе с тем глубоко впечатляло. Тут раздался знакомый голос.
— Рики?
Рикарт, разглядывавший всё вокруг, повернулся на звук. На него, широко раскрыв глаза, смотрел Волка.
— Да ты что, это же правда Рики!
У Волки был вид человека, который встретил того, кого уже считал мёртвым.
Он вдруг порывисто обнял Рикарта. Притянул к себе так крепко, что, чуть преувеличив, можно было сказать — кости затрещали. Молча. Рикарту стало трудно дышать, но вместе с тем пришло непонятное облегчение. Значит, он меня не ненавидит.
Они отстранились и посмотрели друг на друга. Только теперь уголки губ Волки поползли вверх. Он притянул к себе и обнял стоявшую рядом Мари, и лицо его наконец озарилось широкой улыбкой.
— Эй, вы чего это вообще?
— А чего? По дороге услышали новости и решили заглянуть.
— Чем вы всё это время занимались-то?
— Овец пасли.
— Овец? Золотых, что ли?
— Да нет.
Услышав всё ту же манеру говорить, Рикарт тоже рассмеялся.
— А вообще, Волка, ты тут столько всего добился.
— Благодаря тебе, кому же ещё. Как ни крути, это ты обеспечил успех операции.
— ...
События в храме ордена были не из приятных воспоминаний. Самого Рикарта с обнажённым мечом Волка тогда не видел, но то страшное зрелище, что осталось после, наблюдал собственными глазами.
Какими бы мерзавцами они ни были, вид сотен разбросанных тел вызывал неописуемый ужас. Кровь стояла по щиколотку.
Пока Волка не находил слов, находившийся там Бори сообщил лишь, что Рикарт и Мари «ушли».
Так что при виде внезапно появившегося Рикарта Волка просто не мог не вытаращить глаза.
— Слышал, Бори отправился искать кодекс?
— Ага. Мутные всё-таки эти штуки, верно? Нам и необязательно было за это браться, но после того, что мы увидели...
Место, где ставили опыты на людях и которое они обнаружили во время карательной операции, оставило душевную травму у каждого.
Это была эпоха, когда на площадях открыто рубили головы, а порой пытали, сдирая кожу. Но место опытов над людьми далеко превосходило всё это по ужасу.
— Кстати, а кто эти люди?
Волка спросил о Блеттере и переселенцах, стоявших за спиной Рикарта. Те лишь неловко мялись.
— Они идут осваивать восточные земли, а мы путешествуем вместе с ними. Проходим через ваши края, а остановиться особо негде. А, это Блеттер. Он учился в нашей академии раньше нас. Я подумал, может, ему вступить в клан... Я за него поручусь.
Произнеся это вслух, Рикарт немного смутился. Блеттер шагнул вперёд, чтобы представиться, но Волка был всё так же горяч.
— Да брось ты! Рики, не нужно мне твоё поручительство! За кого ты меня принимаешь? Если пришёл с тобой — уже наш. И всем вашим спутникам добро пожаловать. Попутчики Рики для меня — дорогие гости. Я распоряжусь насчёт комнат, оставайтесь сколько хотите, чувствуйте себя как дома. А у вас разве не было задания? Уже вернулись?
Волка обратился к Каспару и Юлии.
— Ну, мы разобрались с Братством меча Рингвальта и подумали, что этого, наверное, достаточно, чтобы выполнить задание учителя: «заслужить имя мечника».
— С Братством меча Рингвальта? Вы? Даже мне с ними непросто справиться, а вы вдвоём сумели?
— Ну, нам помогли. Учитель Рики... довольно сильно.
— Встретились по дороге? М-м, вот оно как. Везение — тоже часть умения. Главное, что целы. Вот и надо было поменьше задирать нос, иначе с чего бы Бори давать вам такое задание?
— Простите. На этот раз мы по-настоящему всё прочувствовали.
— Хорошо, хорошо, тогда ладно. А вы зачем на восток-то идёте?
— Тут такое дело... Волка, может, сначала куда-нибудь зайдём и поговорим?
— А, точно, верно. Чего это мы тут стоим? Каспа, Юли, проводите гостей, а вы, Рики и Мари, за мной.
Волка широко махнул рукой, подзывая их за собой, и пошёл вперёд. Но он припадал на одну ногу. Что?
Похоже, пока их двоих не было рядом, ему пришлось пройти через множество трудностей и опасностей, чтобы всё это построить. Рикарт вдруг почувствовал укол в груди. Мари испытывала примерно то же самое.
Но Волка оставался всё таким же горячим и бодрым. При виде него к глазам Рикарта чуть не подступили слёзы. Он усилием воли сдержал их.
Войдя в главное здание, Волка тут же заорал:
— Дельфи! Дельфи! Эй, жена!
Откуда-то в ответ донёсся крик Дельфи:
— Эй! Я же сказала не орать в доме! Эхо на всё здание!
— Тут разве удержишься?! Выходи скорее!
— Вот выйду — тебе конец!
— Да хоть убей, только выходи!
— Ах ты!
Разозлённая Дельфи вышла, пыхтя от негодования. И, увидев Рикарта с Мари, застыла на месте.
— Давно не виделись, Дельфи.
Рикарт поздоровался с мягкой улыбкой.
Дельфи долго стояла в оцепенении, а затем одним рывком подбежала и бросилась обнимать их. Они втроём, вместе с Мари, стиснули друг друга в объятиях. В отличие от Волки, Дельфи рыдала навзрыд.
— Простите. Простите. Простите...
Просить прощения ей было не за что, но Дельфи всё плакала и повторяла эти слова.
Её чувства передались Рикарту и Мари, и у них тоже потекли слёзы. Даже глаза Волки увлажнились.
Почему — они не знали. Неужели в этом жестоком мире уже одного того, что они снова встретились живыми, было достаточно, чтобы растрогаться? В ту эпоху люди жили не особенно долго. Особенно те, кто зарабатывал на жизнь мечом.
Проходившие мимо члены клана, ничего не понимая, то растерянно смотрели на них, то поворачивали обратно.
Четверо друзей долго плакали, словно от горя. В этом было что-то большее, чем простое умиление. Что именно — они не могли сказать; лишь волновалось сердце, и разум был бессилен понять его.
Теперь, оглядываясь назад, они удивлялись: как им удалось пройти через те трудности? Казалось, они, ничего не зная, просто бросались вперёд, набивали шишки, стискивали зубы и держались — и так дошли до нынешнего дня.
Даже Рикарт несколько раз едва не погиб. То же самое случалось и с остальными друзьями.
Стареть было не страшно. О прожитых годах они не жалели. Лишь капля щемящей грусти, непонятное чувство утраты и горстка облегчения пропитывали сердце.
Им было всего-то под двадцать и за двадцать, но этот слишком жестокий мир с самого детства вынуждал их выходить за пределы собственных сил.
Быть может, эти слёзы были благодарностью себе и друзьям из тех дней: тем, кто смеялся, ничего ещё не зная, держался друг за друга с полным доверием и всё-таки сумел дожить до этого дня.
Пусть дороги разошлись, друзья оставались друзьями. Вечная дружба. Вот чем был клан «Виола».