Мо Ии, растрепанная и сгорбленная, виновато семенила следом за матерью, Лю Пин. Со стороны казалось, будто она панически боится окружающего мира, но на самом деле девчонка исподлобья выискивала среди прохожих знакомые по прошлой жизни лица.
Куда бы они ни шли, люди пялились на Мо Ии так, словно перед ними стояло какое-то чудище из потустороннего мира. Впрочем, ей было не привыкать – подобное внимание давно не могло причинить ей ни малейшего вреда.
Добравшись до отдельного кабинета, они обнаружили, что жених еще не явился, зато его родители – мать и отец Ма Далуна – уже давным-давно ожидали их на месте.
Увидев вошедшую Лю Пин в сопровождении Мо Ии, те синхронно подскочили со своих мест и бросились навстречу, расплывшись в угодливых улыбках и засыпая гостей любезностями:
─ Уважаемая доктор Лю, прошу вас, садитесь, садитесь скорее!
Мо Ии на дух не переносила подобные физиономии и сперва хотела просто отвернуться, но лицо отца Ма Далуна показалось ей до боли знакомым.
Особенно когда он улыбался Лю Пин – в этой насквозь фальшивой, униженной угодливости прямо-таки отчетливо проступали черты того самого пронырливого лизоблюда и прихвостня, который смотрел на всех свысока и пресмыкался перед сильными мира сего в ее прошлых воспоминаниях!
Испуганная и притихшая доселе Мо Ии мгновенно преобразилась: вся ее робость испарилась, она схватила обеденный стул и запустила им прямо в харю отцу Ма Далуна.
К счастью, Лю Пин держала ситуацию под контролем и заранее жжала подвоха: она молниеносно перехватила руку дочери и рявкнула громовым голосом:
─ Мо Ии, ты опять за свое?! Забыла боль – забыла и шрамы? Мало тебе двух месяцев домашнего ареста?!
Лю Пин работала хирургом, и силы в руках ей было не занимать.
Мо Ии вечно путала день с ночью и жутко капризничала в еде, из-за чего выглядела сущим заморышем: бледная, болезненная, с угловатой, хоть и по-своему точеной фигурой, она явно проигрывала в весовой категории.
Поэтому состязаться с матерью в физической силе ей не стоило и пытаться. Оставалось лишь бессильно скалить зубы, издавая звуки, подозрительно напоминающие шипение озлобленного пса.
Внезапная выходка девушки явно напугала мать Ма Далуна, и та испуганно забубнила:
─ И правда… эта девчонка и впрямь какая-то того… не совсем в себе, а?
Услышав это, Мо Ии свирепо воззрилась на нее.
Но тут же над самым ухом раздался леденящий шепот Лю Пин: ─ Сию секунду успокойся, не то я по возвращении домой сверну шею твоей кошке. Клянусь, я сделаю то, что говорю.
Эта кошка была для Мо Ии дороже собственного ребенка в прошлой жизни – и единственным уязвимым местом в нынешней.
Она прекрасно знала, что жестокость матери заложена у той в самой сердцевине естества.
Хотя в этой жизни та доводилась ей родной матерью, старый ужас перед ее деспотизмом по-прежнему жил в подкорке Мо Ии, и девушке пришлось подчиниться.
Словно растерзавший все вокруг и все еще не остывший львенок, которого мать силой усадила на стул.
А сам виновник сегодняшних смотров, Ма Далун, в этот момент преспокойно скучал у темно-зеленого бильярдного стола.
Обхватив кий тонкими пальцами, он легко качнул запястьем, заставив снаряд сделать лихой полуоборот в ладони, затем слегка подался корпусом вперед, выцеливая шар.
Раздался сухой щелчок разбития – пирамида разметалась по сукну, биток со свистом взметнулся вперед, и черный шар безошибочно влетел в лузу.
Вокруг тут же поднялся одобрительный гул и свист.
─ Красавец, Далун, опять загнал!
Ма Далун выпрямился, но на его лице не было и тени радости – победа в бильярде казалась ему чем-то само собой разумеющимся.
─ Слышь, Далун, батя же тебя сегодня сосватать велел с чокнутой дочкой Мо Циншаня, а время-то сколько? Ты чего не собираешься-то? –
один из его закадычных приятелей подтолкнул его локтем в плечо и с недоумением напомнил о времени.
Стоило прозвучать этим словам, как остальные зеваки тут же повернулись к ним, ухмыляясь и включая режим сплетников:
─ Да та самая психопатка, верно? Говорят, у нее жестокие наклонности, чуть что – сразу в драку лезет. Не боишься, Далун?
─ И вообще, с какого перепугу твой отец решил тебя женить на безумке? Только из-за того, что ее папаша – сам Мо Циншань?
Ма Далун лишь усмехнулся, бросив небрежно, без малейшей тени волнения перед предстоящей встречей:
─ Да если б мне самому не было интересно, как эта сумасшедшая выглядит, я бы ни за что сюда не поперся.
─ А вдруг слухи не врут? – подначил другой дружок. – Придешь на свидание, а она тебя прямо с порога отмудохает?
Ма Далун презрительно хмыкнул, и в его глазах проступила природная спесь:
─ Смелая больно. Кто я такой? Сам царь подземного мира перед моим именем по струнке смирно ходит, а тут какая-то психопатка местного разлива.
Он бросил беглый взгляд на дорогие швейцарские часы: до назначенного времени прошло уже немало минут.
Опасаясь гнева отца и лишения карманных расходов, парню пришлось нехотя плестись к выходу из клуба.
Блюда на столе уже заняли свои места, а Мо Ии зачарованно наблюдала, как повар орудует ножом над запеченной уткой.
Тонкое лезвие рассекло хрустящую кожицу, издав тихое «ш-ш-х», и наружу выступили капельки ароматного жира.
Аккуратные ломтики мяса вместе с поджаристой корочкой один за другим соскальзывали с ножа, ложась ровными рядами на белоснежную фарфоровую тарелку.
Мо Ии смотрела на это действо как зачарованная, опустив ресницы и следя за каждым движением поварского клинка, из-за чего окружающий мир словно отдалился за плотной звуковой завесой.
В ее взгляде не было ни девичьей застенчивости, ни томительного ожидания свадебного фарса – ее занимало исключительно мастерство владения ножом, и происходящее вокруг казалось ей абсолютно посторонним.
Мысль в голове крутилась одна: если она встретит здесь своего ненавистного и бессовестного врага из прошлой жизни, то разделает его на такие же ровные кусочки, как этот повар.
В этот самый момент в дверях показался развязной походкой Ма Далун.
Она остолбенела, уставившись на вошедшего мужчину; ее зрачки сузились, а ресницы дрогнули – на мгновение ей показалось, что у нее галлюцинации.
Но это лицо, эти знакомые черты... до последнего штриха в точности повторяли облик того мерзавца, что толкнул ее в пучину невыносимых страданий в прошлой жизни.
Мо Ии сорвало с катушек в ту же секунду.
Не дожидаясь реакции ни единой живой души, не дожидаясь дежурных приветствий и того момента, пока Ма Далун успеет хотя бы сделать шаг вглубь комнаты.
Ее тело сорвалось с места быстрее молнии, оставив в воздухе размытый силуэт.
С реакцией дикого зверя она метнулась вперед и выхватила из рук повара острый нож для разделки утки!
Повар даже пикнуть не успел – его ладони опустели, а сам он замер соляным столбом.
Стоило холодному, зловеще блеснувшему лезвию лечь в ладонь, как в глазах Мо Ии не осталось ничего, кроме всепоглощающей ненависти.
Сделав резкое движение запястьем, она сжала рукоять острейшего ножа и без тени сомнения, прямой и сокрушительной траекторией полоснула прямо по вошедшему парню, сохранявшему на лице вальяжную улыбочку!
Движение было выверенным, беспощадным и жестоким, без единой заминки или испуганной дрожи в пальцах.
Чистокровная, вынашиваемая годами месть, впитавшаяся в самую костную мозговую ткань.
В зале воцарилась абсолютная, гробовая тишина!
Старшие, только что ведшие светскую беседу, застыли на полуслове, с лицами, на которых навеки застыла фальшивая улыбка;
официант в углу онемел, боясь лишний раз вздохнуть;
повар таращился на происходящее во все глаза, превратившись в деревянное изваяние.
Никто в мире не мог предположить, что тихая, забитая с виду девчонка, любующаяся уткой секунду назад, в следующее мгновение превратится в хладнокровную убийцу с жаждой крови во взгляде.
А сам Ма Далун, переступивший порог в ореоле собственной непобедимости, и вовсе выпал в полный осадок!
Он даже не успел толком рассмотреть лицо будущей невесты, не успел принять эффектную позу, как ледяное острие, ведомое немыслимой, идущей из прошлых жизней ненавистью, вонзилось прямо в него!