Скорость Мо Ии оказалась настолько запредельной, что к ней никто не был готов. И хотя Лю Пин бдительно сторожила дочь, от всего уберечься было невозможно.
Острый клинок в руке Мо Ии без труда вошел точно в живот Ма Далуна.
Тот ошарашено схватился за кровоточащий рубец, из которого толчками сочилась кровь, и уставился на бледное до синевы личико перед собой, искренне не понимая, за что это прекрасное маленькое чудище так жестоко с ним обошлось.
Вот это облом так облом!
Подумать только: он, Ма Далун, признанный красавец, за спиной которого стоял батя-миллионер, соизволил явиться на смотрины, считая это величайшей милостью для Мо Ии.
С какого перепугу эта девчонка вдруг вздумала его прирезать?
Недоумение перевешивало боль, и в момент падения на пол Ма Далун из последних сил выдохнул вопрос:
─ Ты… ты почему решила прикончить меня, безумная девчонка?
Тем временем взбешенную до предела Мо Ии уже скрутили несколько человек, но она отчаянно лягалась, не имея возможности сдвинуться с места.
Ярясь от бессилия, она таращила глаза так, что казалось, они сейчас вылепят из орбит, а зубы скрипели от скрежета.
Она истошно завопила, глядя на Ма Далуна:
─ Ах ты мерзавец поганый, тебя и тысячу раз убить мало! И ты еще смеешь спрашивать «зачем»? Спрашиваешь почему?! Если бы не твои гнусные домогательства и разрушенная репутация в прошлом, разве рассталась бы я со своим братцем Му?!
Видя, как из Ма Далуна хлещет кровь, Лю Пин уже не обращала внимания на обезумевшую дочь: сначала она во все горло завопила, чтобы кто-то немедленно вызвал скорую, а затем рухнула на колени рядом с раненым, оказывая первую помощь до тех пор, пока вдалеке не послышался вой сирены.
Вслед за каретой скорой помощи нагрянула и доблестная полиция.
Мо Ии была давней знакомой местной стражи порядка, но на сей раз она перешла все границы – дело пахло статьей об умышленном убийстве.
Без наручников обойтись было нельзя.
Сама же виновница держалась с вызывающим бесстрашием, словно только что совершила величайший подвиг.
Шагая по лестнице, она услышала, как за ее спиной шептались испуганные официантки: ─ Разве эта сумасшедшая не была немой? Мне показалось, или она сейчас реально материла Ма Далуна?
─ Да притворяется она! Интересно, чем он ей так насолил, что она его с порога пырнула?‑
─ У психопаток логики не ищи: кого хочет, того и режет. Все равно ничего ей не будет, папаша у нее шишка большая, небось к вечеру уже выпустят.
Мо Ии молча слушала их треп, мысленно ухмыляясь, но бросила на болтливых девиц такой зловещий взгляд, что тех прошиб ледяной пот.
Они синхронно обернулись на скованную по рукам арестантку, которая, вопреки всему, шла с высоко поднятой головой.
Встретившись с этим темным, скрытым за челкой взглядом, официантки поежились от жуткого холодка в спине и поспешно ретировались.
Опасаясь, что Ма Далун может отбросить концы, Лю Пин уехала с ним в больницу.
Оставшись в одиночестве, Мо Ии преспокойно уселась в участке.
Офицер допросил ее: ─ Зачем ты напала на Ма Далуна? Вы раньше были знакомы?
Вместо ответа Мо Ии принялась тихонько мурлыкать под нос традиционный куньцюйский мотивчик – свое любимое «Отлет души».
Полицейские давно привыкли к ее причудам, понимая, что допрос – пустая трата времени, и махнули рукой, отправившись за инструкциями к руководству.
Каково же было их удивление, когда начальник передал распоряжение самого Мо Циншаня – отправить девчонку прямиком в специализированную закрытую лечебницу.
─ До чего же жесткий человек этот секретарь Мо! – покачал головой молодой конвоир. – Как рука поднялась родную дочь в такую дыру упрятать?
─ В этот раз все иначе, – возразил напарник. – Шум поднялся до небес, да и тот парень еще неизвестно, выживет ли.
Остальные полицейские молча согласились.
С того самого момента, как патрульная машина тронулась с места, Мо Ии погрузилась в собственный внутренний мир, продолжая напевать любимые строки старой оперы, пока в голове всплывали картины из прошлой жизни.
Это была сцена долгожданного воссоединения с ее братцем Му.
Его взгляд, глубокий и бездонный, как омут, смотрел на нее с такой нежностью, будто он стремился впитать в себя весь ее облик.
Его теплые пальцы едва заметно касались ее щеки, словно он боялся разбить хрупкий фарфор.
─ Ии, я так скучал! –
произнес он хорошо знакомым, бархатным голосом, наполненным той самой близостью, о которой она грезила ночами.
Затем он широко раскинул руки и прижал ее к груди.
Его подбородок коснулся ее макушки, а горячее дыхание щекотало ухо.
Охватывая ее все крепче, он укутывал ее в ауку собственного тепла.
Она чувствовала, как его сердце бьется в унисон с ее собственным – тук-тук, тук-тук, сливаясь в единый ритм.
Уткнувшись лицом в его ключицу, она жадно впитывала его запах.
Ее пальцы мертвой хваткой вцепились в ткань его рубашки на спине, боясь, что стоит ей разжать ладони – и мираж растает без следа.
─ Я тоже… безумно скучала, – прошептала она прерывающимся голосом. – Мне так тебя не хватало…
Он лишь сильнее прижал ее к себе, запечатлев на ее макушке легкий, обжигающий поцелуй.
─ Я здесь, – прошептал он. – ─ Я всегда рядом.
С этими мыслями Мо Ии медленно прикрыла глаза.
Она знала, что бредит наяву, что это лишь безжалостный мозг прокручивает файлы прошлой жизни.
Но тепло этих объятий, стук чужого сердца и твердое заверение в том, что он рядом, казались настолько подлинными, что от них разрывалось сердце.
Машина без проблесковых маячков катила по пустынной дороге на окраине города.
При выходе из авто резкий дневной свет заставил Мо Ии сощуриться.
К ней приблизилась бесстрастная медсестра с деревянным шпателем и горстью мертвенно-бледных таблеток в лотке.
─ Рот открыла.
Мо Ии послушно повиновалась.
Лекарство легло на корень языка, после чего последовал глоток теплой воды.
Это были сильнейшие нейролептики.
Не прошло и десяти минут, как химическая волна накрыла ее с головой.
Сознание Мо Ии словно залили быстротвердеющим цементом, силой вытесняя образ братца Му из памяти.
Веки отяжелели, последние крохи рассудка ускользали из рук, а тело перестало ей подчиняться.
Ее вкатили в палату с мягкими стенами.
Ни единого острого угла, ни зеркал, ни шнурков, а постельное белье было выполнено из прочнейшего брезента, который невозможно разорвать.
Когда Мо Ии пришла в себя, освещение за зарешеченным окном по-прежнему оставалось мертвенно-белым.
Она лежала на жесткой койке, укрытая тощим одеялом с едва уловимым запахом хлорки.
Снаружи посмертно-размеренный, гулкий стук шагов замер у ее двери.
Тихий щелчок.
Звук проворачивающегося замка прозвучал оглушительно в звенящей тишине.
Мо Ии не стала сразу открывать глаза, продолжая изображать глубокий сон с размеренным дыханием.
─ Очнулась?
Глубокий, бархатистый мужской голос, в котором чудилось что-то до боли родное, раздался прямо над ее ухом.
Мо Ии резко распахнула глаза, ее зрачки мгновенно сузились в точку.
Подумав поначалу, что это очередной сон, она увидела перед собой не серую арестантскую робу из прошлых воспоминаний, а безупречно отутюженный белый врачебный халат.
Вспыхнув словно от удара током, девушка соскочила с кровати босиком и уставилась на хорошо знакомое, но изменившееся лицо.
Вне себя от безумной радости, она завопила: ─ Братец Му, наконец-то я тебя нашла!